Коллектив авторов – Жил-был один писатель… Воспоминания друзей об Эдуарде Успенском (страница 6)
Эта отличная идея Эдуарда Николаевича Успенского проверена временем, и наша программа востребована до сих пор. С выходом на спутниковое телевидение и в интернет, её смотрят буквально по всему миру. Соотечественники за рубежом отмечают, что «АБВГДейка» помогает им сохранять русский язык в семьях, а в многочисленных письмах родители пишут, что «АБВГДейка» стала передачей «по наследству».
Александр Филиппенко
Эдик Успенский – это моя молодость, мои первые шаги в профессии – мы были знакомы очень-очень давно, но в работе встретились только в 1975 году на «АБВГДейке».
С ним невероятно легко и весело было работать, как с любым талантливым профессионалом. Но при этом характер у него был – ого-го, ведь он был невероятно требователен к себе и к другим.
В 1982 году я сыграл Кощея Бессмертного в фильме «Там на неведомых дорожках» по сказке Эдуарда Успенского «Вниз по волшебной реке». Эта роль стала знаковой в моей актёрской судьбе – до сих пор находятся люди, которые при встрече со мной, говорят, что боялись меня в детстве… А некоторые мужчины вполне солидного бандитского вида тихо подходят и говорят басом: «Кощей, привет!»… Я вздрагиваю…
А в 1989 году я озвучивал его прекрасный мультик «Сегодня в нашем городе» про Бурёнушку, получившую медаль на выставке, и вазу с надписью «Да здравствует прогресс!», воз клевера медового из урожая нового, огромный телевизор и материи отрез! – вот до сих пор помню эти стихи!
Так что я бесконечно благодарен Эдику за его прекрасные, остроумные, очень современные стихи, прозу и сценарии, которые нам всем так скрасили жизнь в эпоху глубокого застоя и после!
Виктор Чижиков
(
Однажды мы всей семьёй – сын Саша, моя жена Зина и я – ехали в деревню. Все были увешаны сумками, разной поклажей; и вот такие, доверху гружённые, мы приехали в Загорск (в то время так назывался Сергиев Посад). Там нужно было пересесть на такси, чтобы доехать до Переславля, откуда шёл автобус до нашей деревни.
И вот, когда мы в конце концов добрались до деревни, я обнаружил, что где-то забыл портфель с рукописями. Одна рукопись была Эдуарда Успенского «Вниз по волшебной реке», ещё «Чиполлино» Джанни Родари и рукопись книжки, которую я только-только начал рисовать. В портфеле были и очки моего сына – для близи, для дали, для телевизора, этюдов, ну и так далее! Да и мои очки тоже были!
И вот мы стоим, вспоминаем, где же я мог оставить портфель. Получается, в Загорске, на привокзальной площади, когда мы в такси грузились. Тут мимо шёл Эдик Успенский со своей игривой собакой Астрой (у него в Троицком тоже дом был). И говорит:
– Чиж, ты что грустишь?
Я говорю:
– Да вот, как не грустить – забыл портфель в Загорске. Когда в такси садились. И главное, что в портфеле твоя рукопись.
– Ничего! Не грусти! Сейчас окунусь тут, в озере, и съездим с тобой в Загорск на моей машине!
Уже по дороге объяснил, что у него есть друг – бывший директор школы. А сейчас он член горсовета Загорска и может хорошо помочь, потому что знает и начальников милиции всех, и других нужных людей.
– Вот сейчас Толя, мой секретарь, пока мы едем, позвонил и рассказал нашему другу, что ты забыл портфель на вокзальной площади.
Мы приехали в Загорск, звоним другу, и тот, значит, радостным голосом докладывает Эдику:
– Эдуард Николаевич! Не волнуйтесь, портфель найден! Я позвонил начальнику милиции, а он – диспетчеру такси. Запишите, пожалуйста, адрес. Придёте туда, спросите товарища Никишину. Она-то и спасла портфель. А потом я вас жду у себя. Попьём чайку.
По указанному адресу нас встретила маленькая подвижная рыжая женщина. Успенский спрашивает:
– Вы действительно нашли портфель?
– Да! Нашла! Сразу поняла, что учёный человек потерял, – одних очков шесть пар!
А потом объяснила, что, как только ей сообщили про портфель, она взяла его под наблюдение. Хотя заметила его раньше и обратила внимание на то, что очередь движется, а портфель лежит на месте. И, значит, когда к портфелю подошёл какой-то парень, сначала посмотрел по сторонам, а потом взял его в руки – она как пуля вылетела, подбежала к этому парню и, взяв его загрудки, спросила категорическим тоном: «Что в портфеле?!» Парень бросил портфель, вырвался и убежал.
Тогда она взяла этот портфель и позвонила начальнику милиции доложить, что портфель найден.
Мы с Успенским, конечно, её спросили:
– А как нам вас отблагодарить?
Решительным жестом пресекла она наши попытки вручить ей деньги, а потом вдруг мечтательным таким тоном сказала:
– Вообще я очень люблю конфеты «Южная ночь». Знаете, такой мармеладик, а сверху он шоколадом покрыт! Очень хорошие конфеты! Но их давно уже нет в продаже, достать их очень трудно.
Ну, мы с Эдиком выходим, и тут он говорит:
– Давай, Чиж, зайдём в буфет привокзальный, посмотрим.
Заходим, и первое, что мы увидели, – это конфеты «Южная ночь». Причём на развес! Там сколько хочешь их бери! Мы взяли килограммов пять! Честное слово! Такой здоровенный куль! И, значит, притащили ей.
Она очень растрогалась и говорит:
– Вот я буду пить чай долго-долго с этими конфетами и вспоминать вас.
Ну а мы поехали к этому бывшему директору школы. Он был педагог-новатор. Новаторство его заключалось в том, что он разрешал детям на переменке беситься как угодно: бегать, прыгать, лазить по шведской стенке, которая была специально установлена во всех коридорах. Дети так ухайдакивались на перемене, что на уроках в классах была тишина, иногда прерываемая храпом.
Потом его сняли за передовые методы с поста директора. Но он остался преподавателем. Хотя, конечно, дети вели себя на переменках уже иначе.
Вот мы подходим к его дверям и вдруг видим, что дверная ручка у него в виде черепа. А позвонили мы в другой череп, который висел несколько правее, и в глазу у него была кнопка. Нажали. Дверь открыл любезнейший и гостеприимнейший человек:
– Ну, всё в порядке? Эдуард Николаевич, как только позвонил ваш секретарь, я сразу же связался с начальником милиции. Как я рад, что всё нашлось! Прекрасно! Проходите!
Мы зашли.
– А плащи можете вот сюда повесить.
Он показал на вешалку, которая представляла из себя такой ряд черепов. Все черепа были с высунутыми языками почему-то. На языки и надо было вешать пальто.
– Ну, проходите!
Мы прошли в комнату!
– Садитесь; курите, если курите.
Эдик не курил, а я курил тогда «Беломор».
– Вот, – говорит, – пепельница. И подвигает пепельницу в виде, естественно, черепа.
Я закурил. Потом увидел, что на буфете у него такой кусок погоста, а на нём церковь небольшая. Тут я спросил:
– Почему у вас везде тема смерти? Черепа, там, и другие атрибуты всячески мрачного такого свойства…
– Очень просто! Вот вы, например, боитесь смерти?
– Боюсь, – не стал кривить я душой.
– А вы? – спросил он у Успенского.
– Боюсь, – ответил тот с готовностью.
– А я не боюсь! Я себя подготовил вот этой обстановкой.
Тут в комнату вошла его жена:
– Садитесь чай пить! Он что, говорит вам, мол, смерти не боится? Врёт! Боится ещё как! Тут у него на днях пятка заболела, так он унёсся в Обнинск в научно-исследовательский институт проверять, нет ли у него чего серьёзного.
Попив чайку со свежим вареньем, мы поблагодарили хозяев и поехали к себе, в Троицкое. Вот.
Вот такой Успенский в жизни – энергичный, мобильный, в каждом городе у него есть тот, кто может спасти портфель.
Николай Устинов
Про Эдуарда Успенского
Иллюстрировать Эдуарда Успенского мне не довелось. Но читал я его всегда с удовольствием, мы вращались в одной журнально-издательской среде, имели общих друзей и знакомых, да к тому же и жили в одной деревне. Эдик был яркой личностью, незаурядной и очень активной! «Задумчивая лень» была ему несвойственна категорически. Он всё время что-то организовывал, доказывал, спорил, ругался. И на помощь ему всегда приходил его секретарь и друг, специалист по авторскому праву Толя Галилов. А Эдик был как кипятильник, который погрузили в кастрюлю с водой, сразу от него «шли пузыри», он начинал «булькать» и многих людей вокруг вовлекал в это «кипение». Он не передвигался, а носился. Мне кажется, что его невероятные сюжетные построения тоже результат какого-то внутреннего «бульканья» и «вспышек». В результате получился неожиданный, единственный в своём роде писатель. Надо же придумать такую сказку – живёт в обычной квартире крокодил, курит трубку, в общественном транспорте ездит на работу, а работает в зоопарке – крокодилом… Трогательная, светлая, и, в общем, очень серьёзная история о дружбе, о материях высоких. А почтальон Печкин, а дядя Фёдор! А пёс и кот! А Тр-тр Митя, наконец!
Успенский охотно участвовал в коллективном творчестве, если соавторы тоже были люди «булькающие», как остроумнейшие Хайт и Курляндский. В наше село Троицкое Эдика привёз Витя Чижиков – тот жил здесь уже несколько лет. Эдик купил опустевший дом и приезжал работать, хотя долго у нас никогда не задерживался: ему нужна была частая смена обстановки. Она включала в нём какие-то творческие силы.
Успенский сразу же стал авторитетом у сельских ребятишек. В крыше своего сарая он проделал отверстие, вставил туда оконную раму, и под нею установил стол для пинг-понга. Когда приезжал дядя Эдик, пацаны толпой бежали к нему и паслись у него целыми днями. Он разговаривал с ними по-командирски сурово, и они слушались его беспрекословно. Мальчишки осваивали его пинг-понг, а Эдик стучал на машинке, время от времени кидая короткие реплики кому-нибудь из своих спутников – он никогда не приезжал один. Да к тому же обычно привозил собаку и ручную галку Кралю в клетке. Кажется, иногда брал с собой и попугая.