Коллектив авторов – Воспитание детей. Православный взгляд. Советы современных пастырей и святых отцов (страница 11)
‹…› Я советую матерям насиловать себя в молитве и не насиловать детей. Если они постоянно говорят ребёнку: «Не делай этого, не трогай того», даже по отношению к пустячным вещам, а иногда и несправедливо, – то в случае серьёзной опасности, например, если ребёнок хочет плеснуть в огонь бензина, – он не послушается и, сделав это, сильно покалечится. Ребёнок не понимает, что в словах «не делай этого» скрыта любовь. Но когда ребёнок немного повзрослеет, у него появляется эгоизм, и если ему делают замечание, он ерепенится, думая: «Разве я маленький, чтобы они обращались со мной так?» Родители должны дать ребёнку понять, что подобно тому, как они берегли его, чтобы он не обжёгся, пока он был маленьким, так и сейчас, когда он стал взрослым, они берегут его от другого огня.
Если определил Господь жить нам во время «компьютерное», то можем ли мы оградить детей наших от того, чем живут окружающие? Но вот смотрите: один на компьютере издаёт богослужебные книги, а другой – нечто непотребное. И разве под суд надо отдавать компьютер?.. Сколько ума, такта, живой любви необходимо иметь вам, чтобы не потерять сыновей и привести их к Богу… Тут впору самой сесть за компьютер, чтобы говорить и о Боге на языке и на уровне понятий детей своих. Ведь компьютер-то тоже изобретён не без Божьего попущения. ‹…› Молитесь о детях, показывайте им в жизни следы Промысла Божия, который созидает жизнь. То, что осознали вы во взрослом состоянии, они должны увидеть и понять ещё в детстве.
Нельзя механически изолировать ребёнка от всех радостей и удовольствий светской жизни: музыки, чтения, кино, светских празднований и пр. Во всём до́лжно искать золотую середину, соблюдать разумные компромиссы. Так, телевизор можно использовать для просмотра видеофильмов, вне эфирного беспредела. Это даёт возможность контролировать поток видеоинформации и в то же время позволяет избежать появления синдрома запретного плода. Аналогично при пользовании компьютером – необходимо категорически устранить игры и строго контролировать пользование интернетом. И так во всём.
Какие-то фразы – например, мамина: «Нельзя читать, что пишут на заборах» – остались в памяти, как резцом на стекле вырезаны. А ведь весь интернет – это чтение того, что пишется на заборах. И родители должны сказать детям, что настоящие и хорошие люди этого не читают и не сидят в социальных сетях. ‹…› Чем позже произойдёт погружение в миазмы человеческого «отстоя», тем лучше. Потому что даже наше государство… которое мало заботится вообще о детях, только в обратную сторону, – и то признаёт, что есть информация, вредная для их психического здоровья.
– Ну, забрать, наверное, не получится. ‹…› Пробуйте то, что можете: ругайте, выключайте компьютер, заставляйте их работать, выгоняйте их из-за компьютерного стола, займите их каким-нибудь другим видом деятельности… плачьте, просите, молитесь – «разбивайтесь в лепёшку». Это как раз тот случай, когда можно считать, что у вас пьяница в доме. Понимаете? Ребёнок, который не отрывается от компьютера, как игроман себя ведёт, это то же самое, что мужик пьющий. ‹…› Это такая же степень зависимости, может быть, даже худшая, потому что в случае с пьяницей мы имеем некую химию… На уровне клеток человек становится зависимым от этого питья. А в случае игромана: там в голове что-то меняется!
‹…› Отобрать компьютер нельзя, но можно попробовать переориентировать его увлечение компьютером на компьютерное творчество. Например, попытаться с ним писать программы. То есть та же машинка стоит у тебя на столе, но ты уже на ней работаешь: составляешь программы, рисуешь, создаёшь сайты или разбираешь-собираешь компьютер… Смысл такой: зависимость нельзя убрать, но её можно перемодулировать, переформатировать, перенаправить. Поэтому, если ваш ребёнок влюблён в компьютер, значит, надо найти такого взрослого человека, который прекрасно разбирается в компьютерах. Чтобы этот взрослый человек подсказал вашему ребёнку, научил его глубже понимать машину, понимать программы, работать с ними. Вот это будет хороший творческий выход.
Я считаю, что воспитание молодых людей должно выражаться в том, чтобы оградить их от массовой культуры. В первую очередь от эстрады. Для этого нужно учить их классической музыке. Мы это делаем в нашей гимназии, дети играют и поют Баха, Генделя, и уже, конечно, Дима Билан не катит. ‹…› Массовая культура – это культура суррогатов, вторичного продукта, как говорил Войнович. А наша задача, Церкви, наоборот, приобщить молодёжь к высокой культуре. Каждого молодого человека внутри Церкви нужно воспитывать как дворянина.
На память приходит прозорливый совет некоторых Оптинских старцев относительно воспитания детей. Совет заключался в том, что ребёнку надо привить хороший вкус к литературе, живописи и музыке. Иначе, дескать, скоро под именем искусства человеку такую гадость предложат, что он ею отравится, если внутрь примет.
Слова эти исполнились в точности. Под именем искусства человеку уже очень давно предлагают подлинную отраву. И противоядие должно заключаться в привитии молодой душе хорошего вкуса, так, чтобы её воротило и гнало прочь с отвращением от бесовской эстетики и плоских подделок под гениальность.
Наши помощники – музеи и театры, выставки и концерты, классика литературы и классика кинематографа. Это наши друзья.
‹…› Мы не спасём ничьи уши и глаза, в том числе и свои собственные, от потоков информационного мусора. Но мы обязаны помочь человеку воспитать вкус, чтобы затем он мог самостоятельно ограждаться от дешёвой нечисти и с открытыми глазами отстаивать чистоту своего душевного дома.
Мы убеждены в необходимости самого разностороннего светского образования… в контексте христианской истории и культуры. Пытаться же ограничить образование ребёнка сугубо церковной тематикой не возвысит его духовно, но… скорее всего, обеднит – ведь в этом случае решающее значение приобретает духовное устроение воспитателей, уровень которого запрограммировать невозможно.
‹…› Не будем забывать, что все явления человеческого духа – музыкальная и художественная культура, высокие образцы прозы и поэзии, достижения исторической и философской мысли – в основе своей несут неистребимый образ Божий. Всё прекрасное на земле заключает в себе крупицы Божественной Красоты и Премудрости.
Это богатство – та молочная пища, которая даёт возможность человеку приблизиться к Высшему Сокровищу и в конечном итоге позволяет обрести подлинную глубину религиозного мировоззрения – а не начётническую, бытовую или фольклорную его форму. Раскрыть эту перспективу перед ребёнком должны его воспитатели.
Как бы мы ни хотели оградить его от современного мира, создавая свои православные коллективы, мир всё равно проникнет в душу ребёнка, и ему придётся пройти через многие искушения. Эти искушения начинаются ещё до того, как ребёнок оканчивает школу. В православной гимназии появляются дети спонсоров, которых берут туда не потому, что они православные, а потому, что их родители платят деньги и хотят, чтобы их ребёнок, не посещая церкви, всё-таки учился в школе, где не ругаются матом, где не курят, где более или менее приличная обстановка, и эти дети часто являются источником соблазна. В детском коллективе один такой ребёнок может принести очень много вреда, и поэтому нужно укреплять в наших детях способность противостоять злу, противостоять тому, что может погубить душу. Дети, воспитывающиеся в обычных школах, в этом смысле часто более стойки. И раньше, когда Церковь была гонима, дети православных родителей учились в обычных школах и лучше умели противостоять злу. Наши дети слишком размягчены и слишком аморфны, они не умеют ценить то доброе, что у них есть. А то злое, что их окружает, к сожалению, их соблазняет, они не умеют с ним бороться. Ко встрече со злом нужно готовить ребёнка с детства. Я помню, как отец Артемий Владимиров замечательно рассказывал про свои беседы с маленькими детьми. Он им говорил: «Ну, детки, кто из вас будет курить, когда вырастет? Кто… хочет, чтобы зубы у него были жёлтые, а изо рта текла слюна?» – то есть создавал негативный образ курильщика, и это впечатляло детей.
Мы пытаемся оградить ребёнка от дурного влияния, и это правильно. Но в этом стремлении мы заходим слишком далеко – мы ограждаем ребёнка вообще от всего, и он остаётся совершенно один. Мы запрещаем ему дружить во дворе, в школе, и всё время стараемся пристроить его в такое место, где он сможет «безопасно» дружить. ‹…› Но поместить ребёнка в гетто – это тоже не выход: он выйдет в мир совершенно не готовым. Такой ребёнок не приучен защитить ни себя, ни ближнего, к откровенности он тоже не приучен. Здесь надо быть очень осторожным и уважать детскую свободу. Если мы сохраним доверие ребёнка, то сможем взять его отношения с другими под свой мягкий контроль, но навязывать детям, с кем им дружить, мы не должны.