Коллектив авторов – Вершина Великой революции. К 100-летию Октября (страница 52)

Корниловщина. Июньское наступление на фронте было крупной ошибкой правительства. Оно шло вразрез с готовностью солдат держать фронт до заключения мира, но не наступать. После того, как в ходе начавшего наступления на австрийский Львов части Юго-Западного фронта (ЮЗФ) понесли тяжелые потери, солдаты в массовом порядке отказались наступать на всех фронтах, а части ЮЗФ отступили до линии государственной границы: они не хотели удерживать территорию, захваченную у Австро-Венгрии.

После провала наступления Верховным главнокомандующим армии вместо либерального генерала А. А. Брусилова был назначен казачий генерал Л. Г. Корнилов, выступавший за наведение порядка в армии и в тылу жесткими мерами. Керенский принял в целом его программу. Однако Корнилов сразу насторожил Керенского, заявив, что за свои дела он будет отвечать «только перед своей совестью и всем народом»[231]. В начале августа прошел небеспочвенный слух о том, что Керенский готов снять Корнилова с поста Верховного главнокомандующего. В ответ Союз казачьих войск, Союз георгиевских кавалеров, Союз офицеров заявили, что они подчиняются только своему вождю-герою Корнилову. Это был прямой вызов власти Керенского. 10 августа Корнилов прибыл в Зимний дворец на встречу с Керенским в сопровождении эскадрона туркмен Текинского полка с пулеметами, которые дежурили у подъезда Зимнего дворца. Накануне встречи Корнилов приказал перебросить 3-й казачий конный корпус и Дикую дивизию на подступы к Москве и Санкт-Петербургу. Вернувшись в Ставку, Корнилов сказал, что Керенский водит его за нос[232]. На встрече Керенский фактически отверг представленную Корниловым программу милитаризации тыла, а также свертывания деятельности комитетов на фронте.

12 августа в Москве открылось Государственное совещание, на котором присутствовали представители общественных организаций по квоте, установленной правительством. Керенский рассчитывал усилить легитимность своего кабинета, но обнаружил, что на совещании вокруг Корнилова сплотились все правые силы. Он осознал угрозу и заявил, что не отдаст власти: «Я и направо и налево скажу вам, непримиримым, что ошибаетесь вы, когда думаете, что… мы бессильны. …И кто бы мне ультиматумы ни предъявлял, я сумею подчинить его воле верховной власти и мне, верховному главе ее»[233].

В первый день работы Государственного совещания рабочие Москвы по призыву большевиков устроили забастовку, размах которой поразил всех. Московские большевики меньше всего пострадали от июльских дней, потому что не устраивали вооруженных демонстраций. Они имели прочные позиции в Совете и в Московском гарнизоне. В дни Государственного совещания они фактически вступили в блок с эсерами и меньшевиками в момент, когда стало известно, что Корнилов двинул на Москву 7-й Оренбургский казачий полк. Московский Совет рабочих и солдатских депутатов создал комитет, в который вошли на паритетных началах эсеры, меньшевики и большевики. Комитет организовал антикорниловскую агитации в гарнизоне. Командующий Московским гарнизоном полковник А. И. Верховский, понимая, что солдаты гарнизона не поддержат Корнилова, выполнил приказ Керенского и блокировал выдвижение казаков к Москве. Не получив силовой поддержки, Корнилов уехал в Ставку.

После этих событий Керенский, видя в Корнилове опасного врага, маневрировал и выжидал, когда Корнилов откроет карты.

19 августа немцы начали наступление на Ригу, которую прикрывала 12-я армия. Командование армии действовало бездарно. 21 августа Рига пала. Ставка распространяла ложные сведения о боях под Ригой, обвиняя большевиков, хотя именно большевизированные латышские полки оказали упорное сопротивление противнику. Левые обвинили Корнилова в намеренной сдаче Риги с тем, чтобы создать повод для установления военной диктатуры.

25 августа Корнилов двинул на Петроград конный корпус под командованием генерала Крымова (казачьи дивизии и Дикая дивизия) под предлогом усиления обороны столицы от противника. Эта акция нарушала ранее достигнутые договоренности с Керенским о том, что корпус возглавит не Крымов, а генерал, лояльный к главе правительства, а Дикая дивизия останется на фронте[234]. Керенский попытался остановить движение корпуса, но безуспешно, а 26 августа Корнилов предложил Керенскому отправить правительство в отставку и прибыть в Могилев. Этим он окончательно раскрыл намерение самому взять власть. В ответ Керенский потребовал, чтобы Корнилов сдал должность Верховного главнокомандующего и прибыл в Петроград. Корнилов отказался и обвинил правительство в том, что оно «под давлением большевистского большинства Советов действует в полном согласии с планами германского генерального штаба»[235].

Перед угрозой военной диктатуры все социалисты сплотились для отпора корниловцам, сформировав Комитет народной борьбы с контрреволюцией на паритетных началах. В решающий момент Керенский, не доверяя юнкерам и казакам, обратился за помощью к матросам-большевикам крейсера «Аврора», которые взяли под охрану Зимний дворец. Дальше все было как в февральские дни: железнодорожники остановили эшелоны, агитаторы объяснили рядовым казакам и бойцам Дикой дивизии, во что их втягивают. Армейские комитеты арестовали офицеров, заподозренных в участии в заговоре. Легкость ликвидации мятежа была обусловлена тем, что все советские партии и Керенский, как глава правительства, действовали вместе.

Большевики: поиск тактики. Уже 27 августа фракция большевиков во ВЦИК Советов предложила эсерам и меньшевикам создать правительство на базе Советов, выдвинув общедемократическую программу[236]. Фактически речь шла о воплощении лозунга «Вся власть Советам», исходя из его прежнего содержания: власть всем советским партиям. Лидеры эсеров и меньшевиков взяли паузу. После разгрома корниловцев ЦК большевиков 31 августа по докладу Каменева принимает резолюцию «О власти», в которой вновь предлагает ВЦИК Советов сформировать правительство из советских партий без кадетов[237]. ВЦИК отклонил это предложение. Однако 31 августа предложение большевиков поддержал Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, а 5 сентября – Московский Совет.

Ленин, находясь в Финляндии, весь август не имел возможности точно реагировать на события. Получив отрывочные известия о событиях в Москве в дни Государственного совещания, он 18 августа написал статью-доклад для ЦК, в котором назвал беспочвенными слухи о военном заговоре и критиковал московских большевиков за то, что они в гарнизоне работали в блоке с эсерами и меньшевиками для срыва попытки Корнилова взять власть в дни Московского совещания[238]. Ленин боялся таких блоков, ибо они закрывали путь для реализации его тактического замысла: брать власть вопреки позиции эсеро-меньшевистского большинства Советов. ЦК статью не напечатал.

Оторванность Ленина от Питера сказалась и в том, что накануне похода корпуса Крымова на Петроград Ленин думал не об опасности корниловской контрреволюции, а о необходимости готовить партию к восстанию против Временного правительства. Его воодушевили итоги выборов в городскую Думу Петрограда от 20 августа: большевики получили 67 мест, эсеры – 75, кадеты – 42, меньшевики – 8. В рабочих районах победа большевиков была полной. Ленин просит ЦК издать нелегальный листок, который кончался бы призывом: «Долой правительство Керенского, меньшевиков и эсеров, обманывающее народ, затягивающее войну, защищающее грабительские интересы капиталистов, оттягивающее выборы в Учредительное собрание!»[239]. Листок не был издан, и его издание было бы большой ошибкой, ибо корниловцы готовили свой мятеж как раз под предлогом того, что в Петрограде назревает новое выступление большевиков. ЦК выпустил заявление о том, что слухи о выступлении большевиков – это провокация[240].

На исходе корниловского мятежа Ленин 30 августа пишет письмо в ЦК большевиков, в котором критиковал тех большевиков, которые, по его мнению, «скатились до блока с эсерами». Ленин призывал ЦК быть готовым к возможности взять власть в ходе войны с Корниловым: «Развитие этой войны одно только может нас привести к власти… завтра же события могут нас поставить у власти и тогда мы ее не выпустим»[241]. Однако, прочитав номера газеты «Рабочий», в которых освещалась позиция ЦК в дни мятежа, он сделал приписку к письму, заявив о «полном совпадении» взглядов. Совпадение не было полным: большевики критиковали лидеров Советов за соглашательство с буржуазией, но возможность взять власть на волне борьбы с Корниловым ЦК не рассматривал. В статье «О компромиссах», написанной 1 сентября, Ленин поддержал предложение ЦК большевиков о создании правительства на базе Советов, назвав это предложение компромиссом со стороны большевиков, открывающим дорогу мирному развитию революции. Однако затем он делает приписку к рукописи неотправленной статьи: «дни, когда случайно стала возможной дорога мирного развития, уже миновали»[242]. Фактически он предлагал ЦК закрыть тему мирного развития. Свою действительную позицию Ленин формулирует не в газетной статье, а в «Проекте резолюции о современном политическом моменте», предназначенному для ЦК. Этот проект Ленин пишет одновременно со статьей «О компромиссах» и в нем вновь ориентирует ЦК на завоевание власти: «критическое положение неизбежно подводит рабочий класс – и может быть с катастрофической быстротой – к тому, что он… окажется вынужденным … завоевать власть»[243].