Коллектив авторов – Удивительные истории о котах (страница 46)
Но они оставались все вместе до конца лета, пока мать не стала раздражительной и нервной. Она отгоняла сыновей от себя, а потом и просто начала шипеть, едва их завидев. Полосатый еще пытался подластиться, заставить ее сменить гнев на милость, но сбежал с оцарапанным боком, растерянный и несчастный, и Бурый увел его на поиски нового убежища. На улице стояло тепло, мыши плодились в норах и стенах, и множество путей было открыто для юнцов, готовых быстро улепетывать от всех, кто уже уютно на этих путях устроился. Убегать приходилось нередко, и в итоге странствия привели их к дому, от которого прогонять их было некому, потому что ни одного свежего кошачьего следа братья не обнаружили.
Было в этом месте действительно что-то странное. Чахлые кусты на газоне как будто доживали последние дни. В атмосфере витала тревога и едва уловимая подвальная затхлость. Вдоль всей стены дома по асфальту, насколько различал взгляд в предутренней мгле, тянулась меловая полоса, и едва Бурый сунулся ее обнюхать, его словно дернуло за усы. Бурый отскочил и, решив больше не рисковать, потрусил вслед за братом ко входу в подъезд, где кто-то вполне мог потерять за ночь что-то съедобное. Но движение впереди заставило обоих шмыгнуть под куст и затаиться.
Навстречу им плыла женщина, озаренная пламенем свечи. Веточка какого-то растения в ее руке источала необычный и довольно привлекательный аромат. Женщина шла вдоль стены, помахивая веточкой, и котят, казалось, не замечала. Она достигла парадной двери и скрылась внутри. Братья выжидали, пока все стихнет, чтобы найти ночлег, не привлекая внимания, но уже через пару минут дверь открылась снова. Женщина вышла, уже без свечи и веточки, но зато с плошкой, по запаху полной мясных обрезков. Полосатый не выдержал первым. Бурый все еще осторожничал, но, когда плошка коснулась земли и брат сунул в нее морду, он тоже позволил себе поддаться искушению.
С тех пор каждый день котята находили у подъезда еду. Их кормилица следила за ними из окна, а иногда и сама стояла в сторонке, наблюдая, как они насыщаются, и Бурый тоже смог внимательно ее изучить. Она была старой, хоть и не производила такого впечатления. Высокая, сухопарая, она двигалась с легкостью, какой он не видел в людях подобного облика. Седые волосы она носила собранными в пучок на макушке. Она всегда появлялась в одной и той же одежде: юбке до лодыжек, стоптанных полусапожках и поношенном коричневом пальто, которое местами расходилось по шву. Левый глаз женщины был затянут жутковатым белым пятном. Бурый узнал ее, как только смог принюхаться. Именно она когда-то приносила в подвал еду для их матери, именно она ругала убийцу их брата. Круг замкнулся. Они вернулись к дому, в котором родились.
Благополучные дни продлились недолго. В окрестностях дома стали появляться и другие кошки – взрослые и сильные. Большинство из них братья встречали раньше, от многих уже сбегали, а теперь эти пришельцы пробирались на ненужную им раньше территорию, готовые заявить свои права и отстоять их силой. Их не смущало недовольство каких-то подростков. Только присутствие старухи-кормилицы загадочным образом их усмиряло, и в итоге они раз за разом довольствовались тем, что успевали съесть из миски, и позволяли котятам забрать добавку себе. Но далеко не уходили. Пришельцы метили территорию и караулили братьев, выжидая, когда те потеряют бдительность. От этого постоянного напряжения не спасало никакое убежище.
Однажды Бурый проснулся и обнаружил, что брата нет. Он позвал, но Полосатый не откликался. Была середина дня, люди шумели и грохотали со всех сторон, и, быть может, какой-то доброхот выставил в округе пищу для кошек. Первым делом Бурый отправился к обычному месту кормежки, но миска была пуста, и никого из сородичей не было рядом. У подъезда тарахтела большая белая машина, от которой разило болезнью и чем-то едким. Сноровистые мужчины грузили кого-то внутрь – Бурый успел лишь заметить, как мелькнуло знакомое коричневое пальто. Машина взревела и умчалась, а он в растерянности побрел дальше, высматривая если не брата, то хотя бы свежую тень, которая бы объяснила его судьбу.
Ни того ни другого он не обнаружил. Даже за угол завернуть не успел. Его встретил гортанный рык, напоминающий рокот мотора, и внушительная фигура полосатого кота со шрамами на морде. Сам хозяин округи явился сюда. Бурый припал к земле, выражая покорность и бессилие, но кот продолжал рычать. Низкий, гулкий звук отдавался в самом нутре Бурого, и наконец его захлестнула паника. Он сорвался с места и припустил без оглядки, зная, что взрослый самец гонится за ним, что любое промедление грозит взбучкой и кто знает чем еще. Он пытался свернуть в одно из своих убежищ, но грозный вопль снова и снова предупреждал, что победитель этого не хочет. Выхода не оставалось. Бурый выскочил на улицу и понесся к тени-бродяге у остановки. Но и этот союзник его подвел: за те недели, пока Бурый его не видел, тень успела расточиться, забрав с собой и вонь, и бормотание, и последний шанс отпугнуть старшего кота. Люди шарахались при виде двух мохнатых комет, пролетавших под их ногами. Даже автомобили, должно быть, приостановились ради такого зрелища, ведь каким-то чудом Бурый успел проскочить на другую сторону улицы. Там он с размаху взлетел на карниз витрины, распушился, как щетка, и только тогда заметил, что преследователь остался на той стороне. Там, куда Бурому пути уже не было.
Раньше он не считал себя бродячим котом. У него была семья, были его тени, он знал всё и всех на территории, которую имел основание считать в каком-то смысле своей. Родные дворы были его домом. Теперь же ему оставалось только скитаться, наугад выискивая пропитание и стараясь не злить обитателей незнакомых мест, которые давно поделили этот город и не собирались уступать новичку. Становилось все холоднее и сложнее отыскать укромный уголок для сна. На дневках Бурый сжимался плотным клубочком, чтобы ничего не выставлять на растерзание пронизывающему ветру, но все равно оставался без сил намного быстрее обычного. Все вокруг отмирало: и зелень, и зависящая от нее жизнь. Быть может, безвозвратно. Бурый не мог отделаться от тягостного чувства, будто весь мир затягивает огромная жадная тень, которая выросла до небес и теперь силится поглотить все живое.
Но он продолжал расти и крепнуть, и удача не покидала его, то и дело подбрасывая подачки. Свободный от подчинения какой-либо иерархии, Бурый шел, куда хотел и когда хотел, пока морозы не поставили его перед необходимостью выбора. В одиночку, без надежного убежища, ему оставалось только сдаться и погибнуть. В холода кошки бывали не против лишнего теплого тела в укрытии, но ревностно охраняли ту пищу, которую удавалось добыть. Впереди Бурого ничего не ждало. И он пошел назад.
Он не ворвался в родные края открыто и дерзко, как хозяин. Просто явился одной ясной ночью и отыскал давно присмотренную лежку на теплотрассе. Занять ее никто не успел, и поначалу Бурый остался доволен затишьем перед новым столкновением со старшими. Но сутки спустя сородичи ему так и не встретились. Он видел замерзшие трупики воробьев и крыс, но никто даже не пытался ими поживиться. Все следы, какие он мог обнаружить, заметал снег. Один раз он заметил кого-то вдалеке, но тот моментально скрылся из виду. Бурый не стал торопиться. Он осматривал старые места постепенно, одно за другим, ожидая любого подвоха, который мог себе представить. Засада. Эпидемия. Отрава. И на всякий случай он отправился к дому, где жила благодетельница их семьи, а меловая черта отделяла от внешнего мира злобную тень, обитавшую в его родном подвале. Он был бы рад повидать даже тех котов, которые пытались отгонять его от еды. Но он не ожидал того, как именно прошлое его нагонит.
Труп лежал посреди газона, припорошенный снегом. Он окоченел в той же позе, в какой умер – распластанный, как под когтями крупного хищника, с широко раскрытой пастью. Сквозь снег ясно проглядывали широкие черные как ночь полосы. Крупные лапы бессильно вытянулись. На изрезанной старыми и свежими шрамами морде не хватало глаз, хотя кто их вырвал и зачем – уже было не понять. Патриарх окрестных дворов нашел свой конец, возможно даже не осознав, что его убило. Несмотря на то что останки промерзли насквозь, от этого места несло падалью, и Бурый бы убежал без оглядки, если бы не заметил недавний след и не почуял среди вони другой, хорошо известный ему запах.
След вел к тому самому углу, у которого его когда-то поджидал кот со шрамами. На долю секунды Бурому показалось, что они опять встретятся, что именно здесь должна была поселиться тень патриарха. Но впереди было пусто. Он сделал последние несколько шагов, заглянул за угол и увидел чудовище. Словно длинная бесформенная кишка просачивалась из треснутого подвального окошка. Она тянулась к брюху огромной тени, чернее самой непроницаемой тьмы, которая покачивалась над очередной жертвой, вжимая ее в снег. Даже на фоне этой тьмы Бурый разглядел – а может, учуял – останки полосатого кота-подростка с неестественно вывернутой шеей. Он зашипел, потом неожиданно для себя зарычал. Из глубины его существа теплой волной поднималась ярость. Тень безмолвно повернула к нему голову. И Бурый запрыгнул за ее границу.