Коллектив авторов – Стимпанк! (сборник) (страница 61)

Когда я сдавал сочинение, даже миссис Хендрикс, судя по всему, впечатлилась.

– Кажется, ты поймал настоящее вдохновение, – чуть ли не уважительно сказала она.

– А я и поймал, – ответил я. – Меня вдохновила Стим-Герл. – Миссис Хендрикс как-то смутилась. Конечно, откуда ей знать про Стим-Герл. – Я хочу сказать, новенькая. У которой летный шлем и очки.

– Ах, вот оно что. – Она даже удивилась. – Ты про Шенайю Свифт? Не знала, что вы подружились.

– Ну… типа, да, – сказал я. – Она немного странная, но зато рассказывает совершенно очешуительные истории – про молодую изобретательницу по имени Стим-Герл, которая путешествует по Вселенной на космическом дирижабле со своим отцом и всяко приключается…

Тут я понял, что краснею, и поскорее заткнулся.

Миссис Хендрикс нахмурилась, листая мое сочинение.

– Я и понятия не имела, – пробормотала она. – Девочка на уроках всегда сидела тихо. И не сдала еще ни одной работы… Слушай, Редмонд, если встретишь ее на выходных, попроси зайти ко мне первым делом в понедельник, ладно? Пусть у нее будет шанс сдать что-нибудь к аттестации, хоть бы и с опозданием. Кажется, оно того стоит…

– Я передам, – пообещал я.

В обед я отправился к мусоросжигалке. Так, на всякий случай.

Прошло минут пять, я уже собрался уходить, как вдруг объявился Майкл Кармайкл.

– Где она? – требовательно вопросил он.

– Кто?

– Твоя чокнутая подружка. Можешь не притворяться, всем давно все понятно.

Я взял сумку и попытался ретироваться под защиту библиотеки, однако враг поставил заслон на моем пути.

– Я хочу, чтобы ты ей кое-что передал, – сообщил он. – Лично от меня лично ей.

– А ну, пусти, – сказал я как можно отчетливее.

Голос, разумеется, задрожал.

– Передашь ей от меня вот это, – продолжали вражеские подразделения, все еще держа меня за грудки. – За вчерашнее.

И они со всей силы дали мне по морде.

Я стоял на четвереньках, пока он не ушел, и тупо смотрел, как кровь капает на пыльный асфальт. Потом я долго сидел на земле, привалившись к бетонной стенке и прижимая к разбитой губе пачку бумажных платков. Губу разносило на глазах. Надо бы пойти к медсестре, спросить льда. Но никуда я, разумеется, не пошел.

Когда прозвонил звонок, я встал и двинулся в класс. Кровь уже остановилась, зато теперь болело все лицо. В коридоре кто-то выступил из теней и схватил меня за руку.

Это была она. Шенайя.

– У меня есть что тебе показать, – взволнованно зашептала она, таща меня на сочившийся в окно жидкий солнечный свет. – Я все закончила. Он готов!

Она была нервной и какой-то рассеянной.

– Почему тебя не было на английском? – Голос у меня выходил сдавленный, говорить было больно. – Миссис Хендрикс хочет с тобой поговорить…

– Да пошла она, – перебила Стим-Герл. – Смотри, я принесла…

Тут она наконец разглядела мое лицо и затихла.

– Что случилось? – спросила она, помолчав.

– А ты как думаешь? – взорвался я. Совсем не хотел, а взорвался. – Это личное послание тебе от Майкла Кармайкла. За вчерашнее.

Она зажала рот рукой.

– Черт… Извини…

– Да все нормально. – Теперь я звучал куда саркастичнее, чем хотел. Да что ж такое, а?

– Все равно все думают, что у нас с тобой… ну, любовь. И я не первый раз расплачиваюсь за то, что тусуюсь с тобой.

Она отступила на шаг, подняв руки перед собой, словно я мог ее ударить. Шею снова заливала краска, но на сей раз лучше мне от этого не стало.

– Ой, прости, – забормотал я, тряся головой. – Я просто…

Но она уже бежала прочь. Полушла-полубежала на самом деле, через асфальтовый двор, а я так устал, и у меня слишком все болело, чтобы пытаться ее догнать. Может, и я не хотел на самом деле. Я вообще больше не знал, чего хочу. Стоял там и стоял, одинокий и тяжелый, пока не разразился очередной звонок, возвещая, что я сейчас опоздаю на уроки. Вдобавок у меня разболелась голова. Я глубоко вздохнул и пошел назад, в школу.

Мир сегодня выглядел каким-то дешевым и плохо сделанным. Небо было пустое и бледное; краски куда-то подевались. Все кругом казалось грязным и уродливым, распадающимся на глазах. Физику я слушал головой в стол. Учитель говорил что-то о вакууме – так вот, именно так я себя и чувствовал. Как вакуум. Через какое-то время я просто закрыл глаза и дал мыслям уплыть. Я лежал на теплой песчаной дюне, рядом с девушкой. Гладил ее нежную белую шею.

Нет, не ее. Это была просто девушка. Воображаемая девушка.

К концу уроков я был уже совсем сонный и тупой. Я шел к главным воротам, уставившись на землю у себя под ногами. Впереди что-то происходило – путь преграждала толпа. Потом я услышал голос и – откуда только прыть взялась! – принялся проталкиваться в первые ряды.

Она была красная как рак, в глазах стояли слезы. Майкл Кармайкл выглядел злее, чем когда-либо. Сначала мне показалось, что он чем-то разрисовал себе лицо, но потом оказалось, что это у него так кровь течет из губы, а ворот у футболки порван. Майкл сделал шаг вперед и толкнул ее, отбросив на стену зевак, которая тут же растеклась в стороны, будто рыбий косяк.

– Ты, глупая, жирная уродка! – крикнул он дрожащим голосом. – Глупая, жирная сука!

Он врезал ей по лицу – тыльной стороной руки, прямо по щеке, так что она крутанулась на месте, очки куда-то улетели. Она рухнула на колено в паре футов от меня. Толпа почти застонала от восторга.

Кармайкл продолжал надвигаться. Ни о чем не думая – вообще без единой мысли в голове! – я загородил ее собой и поднял руку.

– А ну, оставил ее в покое! – Получился, конечно, жалкий писк.

Дальше я уже почему-то лежал на земле, а надо мной нависал Кармайкл, что-то вопя во всю пасть. Интересно, почему я его не слышу?

Позади него Шенайя что-то вытаскивала из сумки – что-то тяжелое, дурацкой формы… металлическое, длинное… И вот она уже стояла, уставив эту штуку прямо на него, держа ее крепко обеими руками.

Это был пистолет. Покрытый ее обычными ржавыми шестеренками, какими-то циферблатами и прочей дребеденью – но все равно и определенно пистолет. Пистолет Реальности, если точнее. И черт его знает, что там внутри, под всеми этими декорациями – игрушка или настоящее оружие! Вот и Кармайкл этого не знал – судя по выражению физиономии. Он аж на месте замер, а потом начал ме-е-е-едленно пятиться назад.

– Господи ты боже! А это еще что такое? – Он попробовал было захохотать, но звук вышел жалкий и надтреснутый.

Ни звука, ни движения кругом – а время-то идет. Тут она подняла руку и спустила окуляры на глаза. Кто-то закричал со стороны административного блока – к нам бежали учителя.

И тогда она нажала на курок. Грохот, вспышка, дым, искры… Нет, не дым – пар. Все вокруг заволокло паром, словно прилетело непроглядное облако горячего мокрого тумана. Дети раскричались, куда-то побежали, меня сшибли с ног. Когда я сумел наконец встать, пар медленно рассеивался, толпа занималась тем же. Шенайи нигде не было. На земле валялись ее летный шлем и очки. А рядом с ними – Пистолет Реальности, все еще дымящийся, раскуроченный чуть ли не пополам. Посреди этой живописной картины стоял Майкл Кармайкл – рот раскрыт, глаза выкачены.

– Эй… ты там как, в порядке? – спросил я, ковыляя к нему.

Кармайкл повернулся и посмотрел на меня, как будто никогда в жизни не видел.

– Черт, – осторожно выдохнул он, потом потряс головой и обалдело поглядел на свои руки. – Вот черт…

Все с ним, разумеется, было в порядке. Я сгреб шлем и очки Стим-Герл и запихал их к себе в сумку, а потом выбежал в ворота и понесся вдоль по улице, только меня и видели.

Я бежал почти до самого дома. Руки у меня так ужасно тряслись, что я чуть ключи не уронил.

Внутри было темно и тихо. Я швырнул сумку в комнату и щелкнул выключателем – но ничего не произошло. Мама сидела в саду и читала.

– Электричество отключили, – сказала она. – Ни тебе компьютера, ни телевизора…

– А когда… то есть и давно у нас света нет?

– Минут пятнадцать, наверное. – Она закрыла книгу и зевнула. – Хочешь, я тебе бутербродик сделаю?

Я замотал головой и кинулся на двор. Нет, света не было нигде, по всей улице. Стояла какая-то зловещая тишина. Ни машина мимо не проедет, ни самолет в небе не прочеркнет. Никто не стриг лужайки, не слушал музыку. Ничего. Пусто.

Я побежал по пустой дороге, слушая гул между ушами.

Аманда, помнится, говорила, что Шенайя вроде как живет в трейлере на стоянке. Слух, да – но все же лучше, чем ничего. Кажется, в устье реки был один такой паркинг – вот туда я и побежал. Вывеска снаружи утверждала, что это «Солнечная речка», однако на деле было больше похоже на пыльное поле, уставленное рядами потрепанных жилых прицепов, палаток и ржавых автомобильных остовов, увешанных провисшими проводами. В воротах меня чуть не переехал старый «Форд» без глушителя. Водила показал мне средний палец и умотал.

Я шел по центральной «улице» между трейлерами и фургонами – одна сплошная ржавчина да облетающая краска. Мальчик в зеленых шортах подозрительно уставился на меня. Старик на крыльце приветственно помахал рукой. А потом на боку выцветшего розового трейлера я увидел буквы «МАРСИАНСКАЯ РОЗА».

Экспериментальный космический дирижабль оказался маленьким, не намного больше обычного среднего джипа. Без одного колеса, подпертый с этой стороны стопкой кирпичей и каких-то деревяшек. Вокруг все было усеяно разнокалиберным мусором – сломанные электроприборы, останки автомобилекрушений, металлолом, старые игрушки, жестянки, гнилые доски. К одной из стен прислонился верстак, усыпанный пружинами, сломанными шестеренками, наполовину собранными гаджетами.