Коллектив авторов – Стимпанк! (сборник) (страница 28)

– Ты превосходно справляешься, Тейси. И это с помощью одной лишь Бетти!

– С помощью Бетти, вот как? – Гордыня во мне полыхнула, как сухой порох. – Янто Эванс прочистил трубу, это да, но я сделала все остальное. А эта ваша кастрюля со свистком – просто бесполезная жестянка, вот что я вам скажу!

У сэра Артура даже брови вверх полезли.

– Бесполезная? Это как это – бесполезная? Что, и кастрюля, и свисток?

Хорошо бы, конечно, моя гордыня умела держать язык за зубами, но раз пошла такая гулянка… Право хозяина – задавать вопросы, долг слуги – на них отвечать. Ну, я и отвечала – так скромно, как только умела, благонравно сложив руки под фартуком. Через некоторое время он послал меня за кофейником, блокнотом и карандашом… а потом еще и за второй чашкой. Не прошло и минуты, как я уже прихлебывала отвратительную горькую бурду, расписывая ему нотный стан и звукоряд. Я как раз пыталась раскрыть ему глаза на интервалы, когда он вдруг вскочил, схватил меня за руку, поволок в кухню и буквально сунул мне в зубы флейточку:

– Давай зови Бетти!

Не без колебаний я повиновалась.

– А теперь «Ясеневую рощу»!

Я наиграла первую фразу. Бетти вертелась, ныряла и подпрыгивала, пока у меня дудка от смеха из рук не вывалилась. Сэр Артур тоже хохотал и жал мне руку так, словно я была водяной насос и он все надеялся добыть воду у меня изо рта, а потом ускакал с блокнотом и дудкой к себе на конюшни.

Озадачившись тем, как же заставить роботов плясать под музыку, сэр Артур разобрал бригаду носильщиков и занялся переделкой монтажных схем. Для меня наступили счастливые времена. Я спокойно воевала себе с пауками, вяхирями и крысами в Западном крыле, периодически являясь поиграть роботам старые народные песенки.

А в конце июня к замку подкатила телега с длинным деревянным ящиком. Я сказала «ящиком»? В первую секунду я решила, что это гроб.

Разгрузку производили с таким тщанием, будто стекло несли. Хозяин и Па дудели что-то кошмарное, а роботы осторожно, как по маслу, снимали ящик с дрожек и несли в мастерскую – выглядело и правда как похоронная процессия. У меня овощное рагу на плите кипело, но я специально сняла горшок с огня и пошла посмотреть, что там такое привезли.

– Иди к себе, на кухню, Тейси, детка, – развернул меня в дверях Па. – Тут тебе делать нечего.

– Если это новый робот, – нахально возразила я, – то я хочу на него посмотреть.

– Лучше, Тейси, – рассмеялся сэр Артур. – Гораздо лучше. Это будущее роботов! И я буду ему отцом!

Он поднял крышку и смахнул древесные стружки. У меня аж дыхание перехватило. Там прямо мертвый мальчик лежал, не то что робот. Или это девочка? Голова была совсем нормальная – в форме человеческой, с аккуратными ушками и тонким носом, с изящно вырезанными губами и даже с овальными веками на глазах. И лицо, и тело были самым жутким образом обтянуты дорогущей мелкозернистой кожей, сливочно-белой и гладкой, как жемчуг.

– Я купил его у одного француза, – объяснил сэр Артур, роясь в стружке. – Пока это просто игрушка, такая изысканная кукла, которая умеет стоять и ходить. Но когда я научу ее говорить и понимать человеческую речь, это будет настоящий хуманатрон, и наша наука шагнет в новую эру!

У него над головой мы с Па обменялись многозначительными взглядами. И, пожалуй, чуточку насмешливыми. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: наш сэр Артур – что твой мотылек, ни минуты не сидит на месте, так и перепархивает с идеи на идею. Впрочем, в некоторых отношениях по нему можно было часы выставлять. Ужинал он ровно в шесть, и ни минутой позже, а затем непременно пил кофе (только не чай!), и с десертом вприкуску, а не после кофе.

Настал мой семнадцатый день рождения, потом прошел. Сэр Артур напрочь забросил полупрошитых носильщиков и с головой закопался в книги по технической акустике и по анатомии органов слуха у человека, покрывая страшные кипы бумаги рисунками и диаграммами. В деревню он не выходил совсем, церковь не посещал, соседей к себе не звал. За исключением Па и старого почтальона, Дэя Филипса, ни единая живая душа не переступала порога замка Комлех от воскресенья до воскресенья. Можете себе представить мое удивление, когда как-то вечером, неся ему с кухни кофе, я услыхала в гостиной женский голос!

Леди гневно требовала, чтобы он на нее посмотрел. Дама благородная, наверное, оставила бы их благополучно препираться в одиночестве, но служанке, хочешь – не хочешь, а нужно подать кофе, вот я и двинула прямо в комнату.

Когда я вошла, сэр Артур преспокойно читал над косточками от отбивных – как будто никакой девицы с ним рядом не стояло. Ну да, будто никакая юная особа не возвышалась над ним, уперев кулаки в бока и изрыгая ругательства, будто вода из крана хлещет! Лет особе было примерно как мне, и одета она была, прямо скажем… ох, не одета она была ни во что, окромя ночной сорочки и мягкого серого халата, наброшенного сверху. Потом я разглядела темные потеки под левой грудью, дальше мой мозг догнал мои глаза, выдал им хорошую плюху, и тут я наконец осознала, что имею счастье лицезреть мистрис Анхарад Комлех из замка Комлех собственной персоной.

Сэр Артур невинно поднял взгляд от книги.

– А вот и кофе! – обрадовался он. – И не имбирным ли пряником тут у нас пахнет?

Мистрис Комлех запустила обе пятерни в волосы и взвыла волком. Я с лязгом грохнула подносом об стол.

Сэр Артур с любопытством воззрился на меня, в очках у него поблескивали огоньки свечей.

– Что случилось? Ты что, крысу увидела? Я только что слышал, как они пищат.

– Нет, сэр Артур, не крысу.

– Какое облегчение! Я, в общем-то, против грызунов ничего не имею, но только не у себя в гостиной, ты согласна?

Мистрис Комлех сделала крайне грубый жест, так что я не выдержала и фыркнула, а сэр Артур довольно сухо поинтересовался, не дурно ли мне.

– Прошу вашего прощения сэр, я, кажется, горшок на плите оставила… – выдавила я и бежала, сопровождаемая развеселым хохотом призрака.

Ну, что я вам скажу, между желанием повстречать призрака и настоящей встречей с ним – дистанция шириною в Северн[7], не меньше. Мам всегда говорила, нет такого потрясения, с которым не поможет справиться чашка крепкого, сладкого чаю. На кухне я налила себе чай, щедро набухала туда сахару и молока и села в качалку миссис Бандо, приводить нервы в порядок.

Не успела я чашку ко рту поднести, как на ларе напротив обнаружился призрак. Сидит себе, обняв колени, положила на них острый подбородок и буравит меня взглядом.

– Добрый вечер, – сказала мистрис Комлех.

Через ее юбку отчетливо виднелись чайные полотенца, которые я как раз разложила на крышке ларя.

– Г-г-г, – сказала я, потом хлебнула чаю и предприняла вторую попытку: – И вам добрый вечер, мисс.

– Ага, – молвила она с торжеством. – Так и знала, что узришь ты меня! А то уже впору чувствовать себя окном – все глядят через тебя насквозь. И это мне, красе четырех графств! Скажи, девушка, будь любезна, какой год нынче на дворе?

Я собралась с силами.

– 1861-й, мисс.

– 1861-й? Вот уж не думала, что так много времени минет. И все ж от собственного потомка можно было ожидать приема и получше, ты не находишь?

Несмотря на манеру выражаться, голос ее звучал печально и, пожалуй, даже чуточку испуганно.

– Не всем дано видеть, мисс, – осторожно сказала я. – Сэр Артур – он хороший человек и очень умный впридачу.

– Слишком умный, чтобы верить в призраков, – огрызнулась она. – И как назло, именно тот из Комлехов за последние две сотни лет, кому бы очень не помешало мне внять.

Я аж выпрямилась в кресле.

– Сокровище Комлехов, да?

– Что ты можешь знать о сокровище Комлехов, девушка?

– Что в легенде было, то и знаю, – примирительно сказала я. – Это же так романтично, мисс: защищать свой дом с дедушкиным мечом в руках!

Мистрис Анхарад рассмеялась, только в смехе ее было вдоволь битого стекла.

– Романтично, вот как? А вот прожить это на собственной шкуре было совсем не романтично.

– Хотя вряд ли можно сказать, что я это прожила, – добавила она, бросая горький взгляд на свою окровавленную рубашку.

Я так пристыдилась и так смутилась, что рассыпалась в извинениях и стала на полном серьезе предлагать ей чашку чаю. Она хохотала несколько минут – на сей раз нормальным настоящим смехом – и сказала, что ейная матушка свято верила в целительные свойства чая. Я тогда ей рассказала про свою, а она сказала, чтобы я звала ее мистрис Анхарад, и мы принялись довольно мило болтать… пока она не велела объяснить ей, что за «грязные и противоестественные твари наводнили наши конюшни».

Приказ есть приказ, а дело служанки – слушаться. Я рассказала ей про заводные механизмы и звуковые волны, потом вызвала из буфетной Бетти. Это оказалась скверная идея. Когда Бетти въехала в кухню, мистрис Анхарад пропала с глаз и появилась только несколько минут спустя – вся какая-то бледная и будто бы даже с прорехами.

– Ой, простите, – сказала я и загнала робота обратно «Джигой епископа Бангора».

– Помяни мое слово, – сказала мистрис, – эта бездушная тварь станет концом моего дома.

– Раз уж сэр Артур вас не слышит, – скромно сменила тему я, – может, скажете мне, где спрятано сокровище, а я ему передам.

– А тебе он, конечно же, поверит! – Ее презрение можно было на хлеб намазывать. – Забросит все свои драгоценные эксперименты и примется взамен долбить дыры в стенах.