Коллектив авторов – Сделано в СССР. Материализация нового мира (страница 5)
С 1930‑х годов ключевой технологической идеей, концентрирующей советское социотехническое воображение об электричестве, стал проект единой энергосети, предполагающей управление системой из диспетчерского центра. Именно проект единой сети, получивший реальные очертания гораздо позже, с 1950‑х, стал точкой концентрации философских и футуристических представлений о социальных и политических возможностях электроэнергии.
Постановлением президиума Госплана СССР от 25 февраля 1931 года было решено создать новый план электрификации страны на 10–15 лет. В течение года огромный коллектив с участием приглашенных специалистов (например, по Москве работало около 100 человек (среди которых были энергетики и электротехники В. Вейц, Л. Я. Лапиров-Скобло, Ю. Н. Флаксерман, А. А. Чернышев, М. А. Шателен)) разрабатывал этот план. Результаты работы были представлены на Всесоюзной конференции, посвященной генеральному плану электрификации СССР до 1940 года15. Его стержневой идеей стала единая энергетическая система. Целостную концепцию единой сети создал академик Александр Алексеевич Чернышев в 1931 году. Конструктивно сеть задумывалась не просто как сумма механически сомкнутых сетей соседних районов. Система обязательно должна быть секционирована. Основной высоковольтный костяк этой единой системы должен был иметь опорные узлы с коммутирующими устройствами, позволяющими переключать отдельные крупные агрегаты и даже целые электроцентрали для работы либо в одной, либо в другой секции. Постепенно каждая энергосистема превратится в часть единой системы, теряя при этом свою пространственную и структурную ограниченность, поскольку конфигурация подключений сможет меняться по воле диспетчера16. Так, в общей системе можно в случае аварии изменять суммарную мощность путем включения или исключения необходимых агрегатов. Такая система обеспечивает бесперебойное электроснабжение, позволяет устранять последствия аварий путем переброски резервов17.
Советские инженеры предложили нетривиальное решение для высоковольтного костяка единой системы – использовать энергопередачу
Советские инженеры и экономисты в начале 1930‑х годов поставили вопрос заново. Дело в том, что, когда речь шла о передаче энергии на расстояние более 250–300 км, трехфазная система обнаруживала ограничения: реактивное сопротивление провоцировало большие потери энергии. Постоянный же ток представлялся наиболее рациональным способом передачи больших мощностей на большие расстояния, позволял сэкономить на компенсирующей аппаратуре и сохранить высокое напряжение18. Технологии постоянного тока становились воплощением идеи возгонки масштаба: чем длиннее линия электропередачи и чем больше передаваемая мощность, тем выше (а не ниже!) пропускная способность и экономическая выгода19.
Именно постоянный ток представлялся более перспективным – из‑за более низких капитальных затрат на строительство, меньших потерь при передаче и простоты синхронизации энергосистем с разными показателями и системами тока. Сверхмощные передачи постоянного тока трактовали как социалистическую технику, не имеющую аналогов и необходимую будущему коммунистическому государству. Разработка этих технологий признавалась необходимой для адекватной организации перспективной единой энергетической сети, равномерного распределения нагрузок, связи региональных систем. В перспективе энергосистему, основанную на постоянном токе, связывали с дешевой электроэнергией, доступной всем. Такая система должна была связать, «пересобрать» и централизовать гигантское пространство страны, а также обеспечить энергией и промышленностью регионы, в которых не было топливных ресурсов. «Сверхмагистрали» позволили бы полностью использовать энергоресурсы страны независимо от удаленности производства от топливных ресурсов, а переброска энергии заменила бы транспортировку топлива. Эта система доводила плановое начало в энергетике до возможного максимума.
Технология передачи постоянным током не была вполне отработанной и имела ограничения, связанные с необходимостью разрабатывать мощные выпрямители тока. В советских технократических дискуссиях этот аспект также занимал важное место – необходимо было успеть создать продвинутые разработки по этой теме и обогнать коллег из капиталистических стран и не просто освоить, а положить эту технологию в фундамент будущей единой энергосистемы. Разработки сверхдальних передач постоянного тока даже называли революционными для энергетики и электропромышленности, что продлевало и питало утопический и революционный импульс электрификации, заложенный в ГОЭЛРО20.
К концу существования СССР было построено всего две линии постоянного тока и начата третья: опытная Кашира – Москва (1950), линия Волгоград – Донбасс (1965) и линия Экибастуз – Центр, строительство которой запустили в 1978 году. В научно-популярных текстах, профессиональной прессе, материалах дискуссий и съездов бросается в глаза то, что технологии постоянного тока оставались ускользающей фигурой будущего на протяжении всего советского периода. Именно высоковольтные сверхмощные передачи были ориентиром и символическим горизонтом, которого невозможно достичь. Это основа, костяк системы, перспективная технология, так и не реализованная в полной мере. Линии электропередач постоянного тока на протяжении всего советского периода оставались недостижимой фигурой будущего, тем не менее определявшей инженерный поиск и общие контуры системы энергоснабжения. Энергосистема, опирающаяся на стержневые магистрали с грандиозными показателями мощности, в результате не стала системой на постоянном токе. Однако сам принцип централизованной системы с костяком основных энергопередач был взят на вооружение и оставался организующим. Вся технологическая система единой сети нанизывалась на социально-политическое и экономическое воображение о равноправном изобильном обществе, в котором недостатки и несправедливости исправлены за счет безупречной энергетической инфраструктуры.
В сельском хозяйстве идея централизации воплотилась в проектах электротрактора, подключенного к общей сети через провод. Электропахота мыслилась как воплощение централизации и превращение деревни в часть общей индустриальной системы. В 1930‑х ученый в области электрификации сельскохозяйственного производства П. Н. Листов и инженер В. Г. Стеценко разработали модель НТЗ-НАТИ. Эти тракторы работали в Свердловской, Рязанской, Киевской областях21. К этой теме вернулись после войны. В директивах XIX съезда партии по пятому пятилетнему плану развития СССР на 1951–1955 годы указано: «Считать одной из важнейших задач внедрение электротракторов и сельскохозяйственных машин, работающих на базе электроэнергии, особенно в районах крупных гидроэлектростанций»22.
Если электротрактор или электроплуг оставался экспериментальной машиной с немногочисленным количеством образцов, то колесные, а затем гусеничные тракторы массово производились и внедрялись (на 1939 год их было около полумиллиона). Именно трактор с двигателем внутреннего сгорания стал главным героем пятилетки, символом преобразования деревни23. Тракторы были основными энергетическими объектами, особенно для мест вдали от электростанций (к началу войны электроэнергией пользовалось только 4% колхозов и 25% МТС24). Тракторы использовались для обработки почвы, посева, сбора урожая, а также в качестве стационарного источника энергии с помощью прицепных орудий, например для обработки урожая.
Соединение энергетических центров и потребителей в общую систему мыслилось буквально – через электрический провод. В перспективе промышленные предприятия, дома, сельские хозяйства, транспортные артерии должны были бы оказаться соединенными между собой. Тема сельскохозяйственной техники, работающей от электростанции, прорабатывалась на протяжении советского периода в связи с идеей этой всеохватной, тотальной подключенности. В конце 1940‑х – начале 1950‑х годов актуализируются разработки и проекты внедрения электротрактора, а также их публичное освещение. Так, презентация нового пятилетнего плана в журнале «Техника – молодежи» описывала новую техническую ступень с точки зрения автоматизации, повышения контроля за аппаратами (символ времени – контрольный прибор с горящими разноцветными лампочками). Электротрактор представлен в статье как одна из сложных машин, контролируемых одним нажатием кнопки25. Он пропагандировался как продолжение и вариация фабричной машины, которая автоматизирует тяжелый труд – электротрактор «всегда готов к действию», в отличие от, скажем, трудоемкого зимнего завода обычного трактора26. Кроме того, электротрактор был представлен как символ трансформации социалистического труда – чтобы им управлять, нужно было знать электротехнику, повышать квалификацию, что уничтожало разницу между физическим и интеллектуальным трудом, существующую в работе на тракторе с двигателем внутреннего сгорания. В научно-популярной статье в журнале «Знание – сила» приведен комментарий председателя колхоза «Соревнование», который противопоставляет закопченный трактор с измазанным трактористом и красивую чистую машину электротрактора, на машиниста которого «можно надевать галстук и белый воротничок»27.