Коллектив авторов – Репортаж из петли (страница 16)
– Тут мысль пришла, хотя и немного поздно, – сказал Глик, встав между мной и дверью. – Сержант Бонар хочет взять кусок грязи из-под твоих ногтей и проверить, есть ли там бетонная пыль от сейфа Гарника. Ну-ка, протяни мослы!
Я с надеждой подумал, что полчаса под горячим душем, наверное, сделли свое дело.
– И еще он предложил поискать пыль за манжетами брюк, – продолжил Глюк.
Я подумал о толстом слое мелкой пыли перед сейфом Гарника. Три выпитых стаканчика заставили меня кинуться к двери. Я хотел проскочить мимо Глика, но вдруг почувствовал, что лежу на полу, а он дышит мне в лицо, усевшись на моей спине.
– Давай, сержант, проверяй! – произнес он, и я услышал жужжание пылесоса.
– Смотри получше, – ганашился капитан. – Муни, понянчи нашего приятеля здесь, а я сгоняю за анализом.
Когда все остальные ушли, я и Муни сидели как два прыща на заднице. А потом позвонил телефон, и меня снова повезли в управление. Они расспрашивали о деньгах, но я ничего не сказал.
Страховая компания подняла большой шум. Прокуратуру атаковали газетчики. Все кричали о первом взломе сейфа Гарника и незаконном аресте. Обо мне столько говорили, что если бы я вернул им бабки, то меня выпустили бы через заднюю дверь, лишь бы исчезли броские заголовки. Но у меня были Джулия и ребенок. Поэтому я решил сесть. Когда выйду, передо мной останутся две дороги: в могилу или к новому сейфу. В любом случае, моим родным от меня проку мало.
Короче, я оставил деньги Джулии. Когда ей принесут пакет, она поймет, что произошло. Если ей захочется вернуть деньги, мне, возможно, срежут срок. Если она оставит их себе – тоже хорошо. Она ничего не обещала мне, разве что одну маленькую клятву, но к тому времени, я думаю, мои золотые лавры уже потускнеют.
Если ничего не услышу на следующей неделе, я буду знать о ее решении.
Другие способствуют смерти
Когда сырым ноябрьским вечером мы уселись у камина в нашем кабинете, Солар Понс глубокомысленно сказал:
– Правосудие сравнительно редкий товар – возможно из-за того, что его трудно обозначить. И полагаю, у одного из судей Его Величества по этому поводу большие неприятности. Скажите мне, Паркер, вам что-нибудь говорит имя Фильдинга Анстратера?
– Нет, ничего не вспоминается, – ответил я, немного подумав.
– Один шанс из тысячи, что вы могли видеть его имя в списках, прилагаемых к тем нелепым петициям за отмену смертной казни, которые появляются на свет время от времени. Анстратер – судья западного графства, и это нужно иметь в виду, если только его дочь не ошибается, утверждая, что он очень обеспокоен. Это письмо мне подали за полчаса до вашего прихода.
Солар сунул руку в карман халата и протянул мне конверт. Я развернул лист бумаги и прочитал:
«Уважаемый мистер Понс.
Пользуясь тем, что провожу несколько дней в Лондоне, я смею обратиться к вам с просьбой обсудить проблемы моего отца. Его зовут мистер Фильдинг Анстратер, он судья из Росса, и я боюсь, что странные события, происшедшие недавно в городе, очень сильно вывели его из равновесия. Если курьер не принесет мне отрицательный ответ, я буду ждать вызова в ваш кабинет в восемь часов вечера.
С признательностью к вам, Виолетта Анстратер.»
Я поднял голову.
– Да, записка интригует.
– И можно ожидать, что странные события, на которые ссылается мисс Анстратер, вскоре получат публичную огласку, – согласился Понс
Он взял со стола газету и прочитал:
– «СМЕРТЬ ПЕРСИ ДИКСОНА. Этим утром в Россе скончался мистер Перси Диксон, который недавно был обвинен в убийстве Генри Арчера – жертвы ограбления шестимесячной давности. Диксона освободили из-за недостатка улик. Судебное заседание вел судья Анстратер.»
– В этом нет ничего странного, – сказал я.
– Тем не менее, – ответил Понс, – я нахожу это интересным.
– Письмо нашей клиентки отмечает «события», то есть подразумевается множественное число.
Понс взглянул на часы.
– Без нескольких минут восемь, и я предчувствую, что нам придется отложить свое любопытство до этого времени.
Он набил трубку табаком, раскурил ее и откинулся на спинку кресла. Вскоре раздался звон колокольчика, и через несколько секунд миссис Джонсон ввела к нам молодую леди. У посетительницы была стройная фигура, выразительные черные глаза и очаровательный рот.
– Мистер Понс, – сказала она, обращаясь к нам обоим, – я Виолетта Анстратер.
– Входите, мисс Анстратер. Доктор Паркер и я с нетерпением ожидали вашего прихода.
Я встал и придвинул девушке кресло. Она поблагодарила меня, села и раздвинула меховое манто на шее. Ее волнение проявлялось в нервных движениях и в том, как она сжимала и разжимала свои кулачки.
– Я не знаю, что делать, мистер Понс, – начала она, – но уверена, если отец узнает, что я приходила к вам, он придет в бешенство. Папа очень сдержанный и гордый человек, живет своим миром, где есть только закон и справедливость… поэтому определенные вещи буквально выводят его из себя.
– Вы отметили в записке «некоторые события», мисс Анстратер, и сейчас снова намекаете на них. Ваш отец рассказывал вам о своих делах?
– Нет, мистер Понс. Извините, что перебила вас. Но в том-то и проблема. Уже несколько месяцев отец ночами ходит по кабинету. Аппетит у него пропал. Он не может заснуть, хотя выглядит смертельно усталым. Папа стал рассеянным и иногда даже не осознает, что мы с ним разговариваем.
– Мы?
– Моя тетушка Сьюзен, младшая сестра папы, живет с нами. С некоторых пор отец теряет вес и только слабо отшучивается, когда я начинаю говорить с ним о его рассеянности. Он ни разу не раскрыл причин своей озабоченности. Я не спрашивала его напрямую, но уверена, что если бы он хотел что-нибудь сказать, то давно бы уже это сделал. Сначала я пыталась искать корень проблемы в финансовых затруднениях. Но их у него нет. Я в этом уверена. Его вложения остаются нетронутыми, и наш доход не уменьшается. Нам вполне хватает на жизнь, потому что после смерти мамы семье осталась значительная сумма. В его привычках тоже нет перемен, кроме тех, о которых я уже говорила, то есть вопрос об изменениях в личной жизни отпадает. Он не получал странных писем; никто, кроме обычных компаньонов, ему не звонит. Поэтому, мистер Понс, я ничего не могу придумать, но то, что он поглощен каким-то случаем из своей практики, не подлежит сомнению.
– Так-так. Скажите, мистер Диксон был не единственным человеком, который перед своей смертью испытал правосудие вашего отца? – спросил Понс.
– Нет, сэр. Он лишь один из последних. Фактически, он третий. Первой была Хестер Спринг. Ее подозревали в том, что она задушила своего ребенка. Мой отец очень справедливый и честный человек, и он настоял тогда на возможности несчастного случая. Он направил приговор на оправдание. И она умерла через месяц после своего освобождения. При расследовании причин смерти присяжные пришли к заключению, что ее гибель была случайной – она напилась и задохнулась в рвоте.
– А кто был следующим?
– Вторым оказался Элджи Фостер. Восемь месяцев назад он сбил машиной старого Картера. Потом Фостер отсидел четыре месяца и заплатил крупный штраф. Он погиб в аварии, его сбила машина, когда он вышел из дома и направился в пивную. Водителя не нашли.
– И наконец мистер Диксон?
– У этого что-то приключилось с сердцем, мистер Понс.
– Какое обвинение вменялось ему?
– На мистера Арчера напали в его же магазине, попытались ограбить, но продавец, кажется, оказал сопротивление, и ему зверски разбили голову, День спустя, не приходя в сознание, он скончался в госпитале, и причиной смерти посчитали травму черепа. По общему мнению жителей Росса, преступление мог совершить только Диксон, но мой папа понимал, что доказать вину невозможно, и вновь отправил вердикт об оправдании. Пусть это звучит немного поженски, мистер Понс, но я изо всех сил старалась отыскать что-нибудь конкретное и ничего не нашла. Наверное, все объясняется случайным стечением обстоятельств.
– Разве? – удивился Понс. – Я сомневаюсь.
Он секунду о чем-то размышлял, затем спросил:
– Эти события шли в той последовательности, в какой вы их нам изложили?
Наша клиентка слегка замешкалась.
– Да, мистер Понс.
– Я заметил вашу неуверенность, мисс Анстратер.
– Надо сказать, что Хестер Спринг, Элджи Фостер и Перси Диксон умерли в этом порядке. Но дело Диксона проходило у отца первым, потом был Фостер, а за ним Спринг.
Мой коллега погрузился в глубокое раздумье, и наша посетительница уважительно хранила молчание, внимательно изучая тощее лицо Понса, пока тот сидел с закрытыми глазами, размышляя над полученными данными. Вскоре он поднял голову и спокойно посмотрел на мисс Анстратер.
– Все эти несчастные случаи произошли в Россе? – спросил он.
– Да, м-р Понс.
– Но судья Анстратер вел и выездные сессии суда? Не так ли?
– Конечно, м-р Понс.
– И эти совпадения не сопровождали его там?
– Этого я не знаю.
– Любопытно, – пробормотал Понс. – Очень любопытно.
– Скажите, вы возьметесь за это дело?
– Признаюсь, меня заинтересовало то, что вы рассказали, мисс Анстратер, – ответил Понс, – но если ваш отец решил похоронить проблему внутри себя, к нему очень трудно подступиться.