Коллектив авторов – Пушкин и финансы (страница 92)
II
С квартирой в доме Жадимировского Пушкину не повезло. В мае 1833 г. Пушкин переехал на Черную речку, на дачу Миллера. Надежда Осиповна, мать Пушкина, 24 мая сообщала дочери Ольге в Варшаву: «Александр и Натали на Черной речке, они взяли дачу Миллера, которую в прошлом году занимали Маркеловы. Она очень красива, есть большой сад; дача очень велика: 15 комнат с верхом. – Натали чувствует себя хорошо, она была очень довольна своим новым жилищем, тем более, что это в двух шагах от ее тетки, которая живет с Натальей Кирилловной на ферме»[1019].
С Черной речки Пушкины уже не вернулись на квартиру Жадимировского. 18 августа 1833 г. Пушкин надолго уехал из Петербурга, а 1 сентября в его отсутствие жена Наталья Николаевна заключила договор на новую квартиру с капитаном гвардии А. К.Оливеем (русская переделка фамилии Оливье). Пушкин заплатил Жадимировскому по 1 августа– за две трети года, и по соглашению с управляющим к 1 августа освободил квартиру. Жадимировский счел поступок Пушкина нарушением контракта и начал дело против Пушкина, причинившее ему немало неприятностей и хлопот. Квартира простояла свободной с 1 августа по 27 ноября, когда въехал новый жилец, так вот богатейший купец и алчный домовладелец Жадимировский и пожелал взыскать с Пушкина следуемые за это время 1063 руб. 33 коп. Документы, сохранившиеся в бумагах Пушкина, освещают некоторые моменты этой квартирной тяжбы Пушкина. Первой инстанцией, куда обратился Жадимировский, был участок или, по тогдашней терминологии, С.-Петербургская управа благочиния, точнее, по месту жительства, Литейная часть. Вот это курьезное «объявление»:
В С.Петербургскую Управу Благочиния Фридрихсгамского первостатейного купца Петра Жадимировского
Объявление
Прошлого 1832 года декабря 1 дня, Титулярный Советник Александр Сергеевич Пушкин заключил со мною контракт, в подлиннике у сего прилагаемый, о найме в доме моем квартиры впредь на один год ценою по 3300 руб. в год, по каковому контракту я и получил наемных денег за восемь м-цев, т. е. по 1-е Августа сего года все сполна, а с 1-го Августа г. Пушкин выехав из сей квартиры просил меня о позволении отдать оную другому лицу, но как он охотника на сию квартиру приискать не мог, то и просил меня оную отдать кому пожелаю – что мне и удалось, а именно с 27 Ноября с его года Лейб Гвардии КонноГренадерского Полка прапорщику Александру Николаевичу Хомутову, а как г. Пушкин следующие мне по контракту денег с 1-го Августа но 27 Ноября всего 1063 руб. 33 % коп. по многократным моим требованиям добровольно не платит, то оную Управу Благочиния покорнейше прошу прописанную сумму 1063 руб. 33 % коп. с реченного г. Пушкина по жительству его Литейной части против церкви Пантелеймона в доме Оливье взыскать, а в случае неплатежа с личностью и имением, находящимся в квартире его, поступить по законам. На производство дела 3 листа гербовой бумаги прилагаю, жительство я имею 1-й Адмиралтейской части в собственном доме. Объявление сие со слов просителя писал кандидат коммерции Михаил Рябов, а оное подать доверяю Ржевскому купеческому сыну Григорию Сазонову. Подписал Фридрихсгамский первостатейный купец Петр Жадимировский.
Генваря 5 дня
1834 года
На объявление была положена резолюция «контракт предъявить г. Пушкину и требовать полного удовлетворения». Пристав Литейного участка передал исполнение квартальному надзирателю. Он предложил «надзирателю 2 квартала с получения сей бумаги приступить к исполнению и в противном случае требовать моего содействия непременно нимало не упущая времени». Это поручение было дано 18 января 1834 г. Квартальный предъявил Пушкину объявление Жадимировского. Пушкин отказался (и совершенно справедливо!III) платить деньги и на объявление представил следующее собственное объяснение:
Литейной части в Съезжий Дом
Титулярного Советника Александра Сергеева сына Пушкина
Объяснение
Противу предъявленного мне объявления купца Петра Жадимировского, Съезжему дому Литейного участка имею честь объяснить: что действительно нанял я в прошлом 1832-м году квартиру в доме его и заключил с ним контракт, по коему обязался я платить впредь за каждую треть по равной сумме, то есть по 1100 рублей, что и выполнял я исправно. В первых же числах июля 1833 года (а не первого августа как несправедливо показывает г. Жадимировский), перед наступлением последней трети, я с совершенного согласия Жадимировского, оставил сию квартиру, и очистил оную по настоятельной просьбе и требованию его управителя, на что могу представить и свидетелй. Вероятно г. Жадимировский не мог согласиться с новым своим жильцом; но сие до меня не касается, ибо г. Жадимировский от меня денег уже не требовал, что по силе Контракта должен был он учинить пред первыми числами августа. А что он сам полагал сей Контракт уничтоженным, доказывается тем, что он отдавал оставленную мною квартиру от себя и на год надбавя сверх платимой мною суммы еще 200 рублей, в чем в случае требования также представляю свидетелей. Что он, г. Жадимировский, велел через своего Управителя людям моим очищать квартиру прежде 1-го августа, то есть прежде наступления последней трети, то я на сие имею свидетелей. А что он говорит в Объявлении своем, что будто бы я об отдаче квартиры в наймы от имени моего, его просил, то совершенно несправедливо, ибо я сам легко бы мог отдать оную квартиру если б оставалось еще за мною, сбавя несколько противу положенной суммы; напротив того, он Жадимировский отдавал как уже сказано на год (а не на треть) надбавя еще 200 рублей лишних, следовательно почитал себя полным хозяином дома, и действовал от своего лица, а не по моей доверенности; в противном случае сие было бы с его стороны наглым плутовством, к коему я полагал и полагаю г. Жадимировского не способным. Объяснившись таким образом, прошу предоставить сие дело на рассмотрение Судебных мест. В обеспечение же иска впредь до окончания дела представляю в силе своего права, 7 свободных душ из моего имения, состоящего в нижегородской Губернии Алаторского уезда деревни Кистеневой, на которых документы прилагаю.
Титулярный Советник Александр Пушкин.
Февраля 11 дня 1834 года[1020].
Ходатаи по делам существовали и во времена Пушкина; к их юридической помощи Пушкину и пришлось прибегать. Но сдается, что это объяснение сочинил сам Пушкин: стиль документа, конечно, канцелярский, но литературнее и глаже стиля бумаг, составленных по этому делу профессионалами, и кроме того, фраза о «наглом плутовстве», «к которому полагал Пушкин Жадимировского не способным», несомненно профессиональным ходатаем не могла быть употреблена: это – плод иронии самого Пушкина.
Кистеневскими мужиками Пушкин обеспечил иск Жадимировского, но алчный домовладелец должен был повести дело судебным порядком. Первая судебная инстанция – С.-Петербургский надворный суд. Здесь оно производилось или, вернее, тянулось в 4-м департаменте; 15 апреля 1835 г. определением этого департамента дело было решено против Пушкина в пользу Жадимировского. Пушкин объявил свое неудовольствие на это решение, и 31 мая дело перешло на ревизию в С.-Петербургскую палату Гражданского суда в 1-й департамент! Пушкин подал апелляционную жалобуVI. Производство Надворного суда и Палаты нам неизвестно. Но эти инстанции потребовали профессиональных знаний, а судейские крючки потребовали тратVII. Апелляционную жалобу писал Пушкину специалист. Сохранилась в бумагах Пушкина его расписка на гербовой бумаге, стоимостью 50 коп. лист.
1835-го года Мая 30-го дня и нижеподписавшийся дал сию расписку г-ну Титулярному Советнику Александру Сергеевичу сыну Пушкину в том, что принял я обязанность сочинить апелляционную жалобу для подачи в Гражданскую Палату по делу о взыскании с него г-на Пушкина купцом Петром Жадимировским неправильно денег с тем, что за еще сочинение и ходатайство по сему делу обязан мне г-н Пушкин оплатить сего числа двести рублей, а достальные сто пятьдесят рублей по окончании в Палате дела, а буде означенное дело будет кончено не в пользу г-на Пушкина, то взятые сии деньги обязываюсь отдать по требованию его г-на Пушкина в тоже время, Губернский Секретарь
Василий Гаврилов сын Вер.
(подпись неразборчива).
Лето 1835 г. Пушкины провели на Черной речке. 8 мая мать Пушкина сообщила дочери: «У Натали грандиозные проекты развлечений: она готовится к Петергофскому празднику, который будет 1 июля; она желает ездить верхом со своими сестрами по островам; она желает взять дачу на Черной речке; она не желает ехать дальше, как того хотел бы муж – в конце концов, чего желает женщина, желает бог»VIII! В письмах Н. О. Пушкиной есть упоминание о том, что, получив от зятя Павлищева письмо на имя Пушкина, она отослала его на дачу Миллера, но, судя по одной пометке в рукописях Пушкина («1835, Черная речка, за Мил. 25 июня»), можно думать, что Пушкин в 1835 г. жил поблизости Миллеровой дачи.
В сентябре месяце в процессе Пушкина произошел какой-то оборот, потребовавший экстренных с его стороны действий. Жадимировский подал 5 июля в Надворный суд свое прошение, и Пушкин обратился к новому ходатаю. Красноречивым свидетельством юридических действий последнего является следующий счет, поданный им Пушкину:[1021]