Коллектив авторов – Пушкин и финансы (страница 73)

Наконец, кончились хлопоты по части залога: 20 июля Пушкин получил из ломбарда за кистеневские души 13200 руб. Настало время выпроваживать Льва Сергеевича в Грузию. Он уже надоел в Петербурге. «Лев Сергеевич, – писал о нем Пушкин жене, – очень себя дурно ведет. Ни копейки денег не имеет, а в домино проигрывает у Дюме (ресторатор) по 14 бутылок шампанского. Я ему ничего не говорю, потому что, слава Богу, мужику 30 лет; но мне его и жаль, и досадно. Соболевский им руководствует, и что уж они делают, то Господь ведает. Оба довольно пусты»[928].

За «пустого» братца пришлось уплатить изрядные суммы: в ресторан Дюме за вино (то самое, проигранное) 220 руб. и на руки 280 руб. Это 23 июля в день получения денег из ломбарда, а затем, очевидно, перед самым отъездом 31 июля Пушкин вручил братцу 950 руб. Кроме того, Пушкин поспешил отослать долг Льва Сергеевича Павлищеву – 837 рублей. Павлищев благодарил Пушкина письмом и не постеснялся тут же дать поручение шурину. ни более, ни менее. выкупить из ломбарда фермуар и продать его по своему усмотрению. Это неизданное письмо уместно привести[929].

25 октября/6 ноября 1834

Варшава

Милостивый Государь

Александр Сергеевич.

По слухам, дошедшим до батюшки, что вы уже воротились из деревни в Петербург, я спешу поблагодарить вас за деньги, высланные вами на удовлетворение одного из безответных заимодавцев Льва Сергеевича. Не худо бы расплатиться и с другими, в особенности с Плещеевым и Гутом; но это Лев Сергеевич должен знать лучше нас с вами.

В последнем письме вы спрашивали, скоро ли родит Ольга? 8/20 октября она разрешилась сыном Львом благополучно: не пишет сама к вам потому, что глаза у нея еще слабы. Вы были так добры, что обещали прислать что-нибудь к ее родам: теперь, более нежели когда-нибудь, вы сделаете доброе дело исполнением благого вашего намерения. Крайность положения моего вам известна, и говорить о ней больше было бы здесь повторением всего прежде к вам писанного. Если у вас нет лишних тысячи полторы, то я убедительно прошу выкупить в ломбарде фермуар и булавку, заложенные за 450 руб., и продать по вашему усмотрению. Что бы ни дали, я от теперешней моей нужды приму с благодарностью; здесь же покупщиков не найдешь; варшавские щеголихи не знакомы с петербургскою придворною роскошью. Исполнением этой просьбы, тем или другим способом, вы истинно обяжете покорнейшего всегда к услугам

Н. Павлищева.

NB. Мне хотелось бы знать ваш адрес: это письмо отправляю просто – в Петербург.[930]

С отъездом Льва Сергеевича не исчезли из бухгалтерских заметок Пушкина записи расходов на брата. Уже 1 сентября было выплачено портному 391 рубль.

Родители продолжали висеть на шее Пушкина. В счет назначенного им содержания он должен был уплачивать «за дом» – квартплату и выдавать харчевые людям. А челядь Сергея Львовича была сущая саранча, до 15 человек, но барин любил быть окруженным людьми и сердился, когда всю челядь не видел на лицо: «да где тот? да где этот? да кто его послал?» [931] Эту челядь в отсутствие родителей тоже надо было содержать, а затем надо было слать деньги в деревню. В 1834 г. родители уехали в Михайловское 11 июня и вернулись в Петербург 15 декабря: за это время Пушкин переслал им 1350 руб.

1 ноября Пушкин подвел бухгалтерские итоги. Получил он всего денег 13890 руб., израсходовал 8131 руб. и записал свои размышления: «Остается 5709XXXIX. – Вычесть из них старого долгу за сестру и за людей 550, остается 5159. Беклемишев требует из них 2000, и Прасковья Александровна (Осипова) 1870. Если им заплатить, то останется еще 1229 руб…». Долг Беклемишеву был неприятный, застарелый долг. Лев Сергеевич задолжал А. П. Плещееву 2000 руб. и 30 червонцев. «Долг этот, по словам Павлищева, каким-то образом принял Аничков на себя, в надежде получить деньги от Л. С. в Петербурге. Денег он не получил, а между тем Плещеев, по случаю сдачи своей роты, попавши в трудное положение, требует платежа от него. Чем это кончится, не знаю; но вышла большая путаница». А дальше Плещеев передал получение денег штабс-капитану Эйхбергу. Эйхберг обратился за помощью в этом деле к дяде Плещеева Н. П. Беклемишеву, и 3 ноября Пушкин получил от последнего неприятное письмо со вложением не менее неприятного письма Эйхберга. И то, и другое печатается здесь впервые. Письмо Эйхберга[932].

Почтеннейший Николай Петрович!

Положение мое с делом Пушкина не совсем завидное, я при болезни и нуждаюсь в деньгах, а он по сие время неприсылает. Зделайте милость неоставте быть в сем деле моим ходатаем, что совершенно на вас возложено от Александра Павловича. Третий день как я в сухопутной гошпитали, впредь до разрешения министра, о принятии в клинику, чего ожидаю каждый день. Я слышал, что вчерашний день на квартиру ко мне приезжал Аренд, как жаль, что меня уже не было; впрочем он сказал, что приедет в гошпиталь. Уведомте меня, как разделаетесь с Пушкиным, и я удивляюсь, как он не найдет такой суммы, ему всякий за одолжение поставит дать. Быть может от рассеянности он и забыл или полагает что деньги следуют Плещееву, а не бедному больному. – Уведомлении свои вы можите пересылать ко мне через Балясного, у которого я останавливался на квартире Ваш покорнейший слуга

3 ноября. Яков Эйхберг.

На обороте: «Его Благородию Николаю Петровичу Беклемишеву В Большом Конюшенном дворе в квартире Шталмейстера Беклемишева».

А Беклемишев писал:

Милостивый Государь,

Александр Сергеевич!

Прошлого года – я имел честь принять от Батюшки Вашего верное обещание, – что я посредством Вас Милостивый Государь получу деньги, занятые братцом Вашим, 2000 рублей – у Полковника Плещеева, родного моего племянника, которой, не имея ни какой собственности, в уважение просьбы и обстоятельств его кинулся к помощи и был уверен, – что его дружеской поступок не поставит его в то трудное положение, – в каком он теперь находится по письму, мною на сих днях от него полученному, которое к объяснению Вам Милостивый Государь в том истинны я при сем прилагаю, и поруча сие справедливости не смею в Вашем уважении сему делу не быть в совершенной Благонадежности. С тем отличным почитанием с каким

Имею честь быть

Милостивый Государь Ваш

Покорный Слуга

Петр Беклемишев.

3 ноября 1834 г.

Р. S. Приложенное письмо ожидаю обратно[933].

Его Высокородию А. С. Пушкину[934].

28 декабря Пушкин уплатил Плещееву-Беклемишеву часть долга– 1500 руб. А 500 руб. и 30 червонцев остались за Львом Сергеевичем. С этим остатком у Александра Сергеевича было еще немало неприятностей. В переписке Пушкина напечатано одно письмо Плещеева от 3 октября 1836 г. с предложением рассчитаться. «Вот тебе и вся сказка, которая может быть не так тебе приятна, как нам твои», – заканчивал письмо Плещеев[935]. Я могу привести другое – по тому же поводу– письмо Плещеева, неизданное, от 5 июля 1835 г.

Почтеннейший Александр Сергеевич!

Весьма тебе благодарен за высылку 1500 рублей, в счет двух тысяч и тридцати червонцев, должных мне твоим братом, об сих изволишь видеть червонцев, кажется, тебе Лев ничего не говорил, думаю оттого, что он позабыл все долги свои, и всякого рода обязательства, а потому прилагаю при сем Его письмо, из коего усмотришь, как люди пишут, как кажись чувствуют и как исполняют; Господь Бог ниспосылает наум тебе сказки и повести, кои ты печатаешь и продаешь; вырученные заоные деньги небросаешь в Неву реку, а поди чай кладешь в шкатулку; вынь от туда 500 рублей и 30 червонцев, будь друг и благодетель пришли ко мне, а в проценты пришли бунт Пугачева, до нас еще эта книжица не дошла, в нашей стороне больше питают брюхо нежели голову. Заисключением винных паров, коими приисполнены головы всех классов, полов и родов людей Прощай будь здоров

Плещеев[936].

Каменец-Подольск губ. г. Проскуров. Июля 5-го командиру 5 артиллер. бригады.

Возвращаюсь к исходному пункту– к бухгалтерии Пушкина. В его записях значится: «2 декабря куплен вексель в 10 000 руб…». Это тот выкупленный вексель, о котором упоминает Пушкин в письмах к брату в апреле 1835 и июне 1836 г.[937] Он находится в моем распоряжении среди бумаг Пушкина. Выдан 27 ноября 1833 г. отставным капитаном Львом Пушкиным отставному подполковнику Илье Александровичу Болтину на четыре года; на обороте векселя – передаточная надпись от 21 ноября 1834 г. на имя Сергея Александровича Соболевского и бланковая надпись Соболевского. Этот документ карточного происхождения, результат проигрыша. Такие векселя бывали и у Александра Сергеевича. Для Льва Сергеевича игра в карты была милым для него, наглым для других мотовством. Не имея ни гроша, паразит проигрывал тысячи. В январе 1836 г. Ольга Сергеевна сообщала мужу: «Лев проиграл 30000 рублей. Александр хочет купить вексель, и напрасно; ему это удалось однажды: Лев проиграл Болтину 10 000 и помирился эдаким манером на 2000, но если он продолжает покупать, это кончится расточением всего отцовского достояния понемногу, но в очень короткое время. Каков же Лев! из рук вон! Соболевский говорит: „Придется Александру Сергеевичу его кормить“. Кормить-то не беда, а поить накладно»[938].

В 1835 г. в бухгалтерских записях Пушкина занесены только расходы. Последняя запись сделана 20 июня 1835 г. Все выдачи были только родителям; за дом и на руки суммами от 15 руб. до 500 руб. Записи прекратились по двум причинам: вышли деньги, заприходованные Пушкиным, и он сложил с себя управление имениями.