Коллектив авторов – Пушкин и финансы (страница 6)

Думаю, что публика будет беспрекословно платить сей умеренный оброк [118].

При всех усилиях увеличить объем издания и, соответственно, гонорар, Пушкин был готов учесть, что во время эпидемии холеры и существования карантинов спрос на книги уменьшается, и предполагал снизить цену книги с целью увеличения сбыта.

Последовательное издание глав «Евгения Онегина» вряд ли можно считать маркетинговым ходом – Пушкин печатал главы по мере их написания. Но при этом каждая тонкая книжечка с очередной главой стоила 5 руб. – столько могла стоить отдельная большая книга. Пушкина часто упрекали в дороговизне этих изданий. Но он хорошо понимал, как устроен книжный рынок:

Цена устанавливается не писателем, а книгопродавцами. В отношении стихотворений число требователей ограничено. Оно состоит из тех же лиц, которые платят по 5 рублей за место в театре. Книгопродавцы, купив, положим, целое издание по рублю экземпляр, все-таки продавали б по пяти рублей. Правда, в таком случае автор мог бы приступить ко второму дешевому изданию, но книгопродавец мог бы тогда сам понизить цену, и таким образом уронить новое издание. <…> Мы знаем, что дешевизна книг не доказывает бескорыстия автора, но или большое требование оной, или совершенную остановку оной в продаже.

Затем Пушкин задает риторический вопрос: «Спрашиваю: что выгоднее – напечатать 20000 экземпляров книги и продать по 50 коп., или напечатать 200 экземпляров и продать по 50 рублей?»[119]

В целом издательская деятельность Пушкина была успешной. Об этом писал Гессен, а таже Н. Смирнов-Сокольский, первым сделавший попытку рассчитать суммарные литературные доходы Пушкина. Для того, чтобы понять, насколько верны эти расчеты, необходимо разобраться с двумя проектами, которые традиционно считаются неудачными. Это «История Пугачева» и журнал «Современник».

Начнем с того, что обратимся к работе Гессена. Этот исследователь пишет: «Мы умышленно опускаем подробности издания „Истории Пугачевского бунта“, ибо оно было скорее не авторским, а правительственным. Но напомним, что книга эта потерпела полный материальный провал, благодаря чему Пушкин сильно запутался в своих денежных взаимоотношениях с Высочайшим двором. Эта досадная материальная зависимость сыграла не последнюю роль в том трагическом душевном состоянии поэта, которое разрешилось только выстрелом Дантеса»[120]. То, что материальные проблемы влияли на душевное состояние Пушкина в 1836 г., совершенно верно, но, по нашему мнению, Гессен допустил две неточности. Во-первых, как будет показано ниже, «денежные взаимоотношения с Высочайшим двором» складывались достаточно благоприятно для Пушкина, а во-вторых, издание «Истории Пугачева» было на самом деле весьма успешным.

Разберемся с историей издания этой книги. 26 февраля 1834 г. Пушкин обратился к А.Х.Бенкендорфу с просьбой о ссуде: «Не имея ныне способа, независимо от книгопродавцев, приступить к напечатанию мною написанного сочинения, осмеливаюсь прибегнуть к Вашему Сиятельству со всепокорнейшею моею просьбою о выдаче мне из казны заимообразно, за установленные проценты, 20000 рублей, с тем, чтоб я оные выплатил в два года, по срокам, которые угодно будет назначить Начальству»[121]. Отметим, что Пушкин готов брать ссуду с уплатой процентов – они могли составлять 5–6 % годовых. На письме Пушкина сохранилась написанная карандашом резолюция Бенкендорфа: «М[инистру] Ф[инансов]. Госуд[арь] приказал на этом осно[вании] выдать ему 20 т[ыс.] р[уб.]»[122].

Министр финансов Е. Ф.Канкрин, получив от Бенкендорфа это письмо, в свою очередь, обращается с докладом к императору [123]. По-видимому, по собственной инициативе Канкрин формулирует самые льготные условия займа. Он предложил дать ссуду без процентов и в полном объеме, т. е. без «вычета в пользу увечных». Заметим, что вычет в пользу увечных воинов, пострадавших в Отечественную войну 1812 г., составлял до 5 % от суммы кредита, но возвращать нужно было полную сумму долга, проценты тоже начислялись на полную сумму. Канкрин подготовил проект указа императора, содержавший эти условия.

Николай I не стал вдаваться в финансовые детали указа, который в принципе уже был им согласован, и подписал составленный Канкриным документ. Правда, царь внес существенное исправление – книга получила название «История Пугачевского бунта», поскольку, по его мнению, «преступник, как Пугачев, не имеет истории»[124]. Таким образом, Канкрин по собственной инициативе сберег Пушкину 2800 рублей за счет казны[125].

Итак, Пушкин получил на издание книги 20 тыс. руб. Каковы были его расходы? Оказывается, они были совсем невелики. Во-первых, за печать книги Пушкин не платил, поскольку «Государь Император высочайше повелеть соизволил, чтобы история Пугачева, сочинение Г. камер-Юнкера Пушкина, напечатана была в Типографии II Отделения без цензуры, как сочинение, уже удостоенное Высочайшего прочтения, и на казенный счет»[126]. Во-вторых, даже часть бумаги для издания была оплачена казной. 3 июля 1834 г. Пушкин писал в типографию: «Число экземпляров полагаю я 3000; из коих для 1200 прошу заготовить бумагу на счет казенный, а потребное количество оной для 1800 экз.[емпляров] доставлю я сам в типографию»[127].

Сколько могла стоить бумага для 1800 экземпляров книги? Известен счет, выставленный типографией за напечатание «Истории Пугачевского бунта»[128]. Общая сумма – 3291 руб. 25 коп., из них за бумагу для 1200 экземпляров – 1631 руб. 25 коп. При этом цена бумаги – 15 руб. за стопу. Это можно предположить исходя из того, что в дальнейшем Пушкин приобретал бумагу для журнала «Современник» по цене 15 руб. за стопу[129], логично предположить, что и за бумагу для «Пугачева» он платил столько же. Тогда для расчета цены бумаги для 1800 экз. книги достаточно применения того самого «тройного правила», которое Пушкин знал до поступления в Лицей. Эта цена равна 2446 руб. 87 коп.

По поводу счета типографии Смирнов-Сокольский делает следующее замечание: «Трудно установить, уплатил ли эти деньги сам Пушкин, или указанную сумму с него вычли при выдаче ему 20 000 руб. ссуды, или казна вообще сочла возможным не требовать с него этих денег. Во многих официальных отношениях, сохранившихся по поводу дела о печатании этого труда поэта, часто встречается указание „отпечатать за казенный счет“, что, однако, не подтверждает неуплаты Пушкиным тем или иным способом следуемых с него денег»[130]. Понятно, что вычесть расходы на печать книги из ссуды было невозможно – на момент выдачи они просто еще не были определены. Конечно, пушкинистам было хорошо известно, что казна не простила Пушкину долга в 20000 руб., но известно и то, что Пушкин не платил за печать книги. Возможно, впрочем, что в условиях советской цензуры Смирнову-Сокольскому было сложно показать, насколько значительной была финансовая поддержка, которую Пушкин получал от Николая I.

Отдельной статьей расхода Пушкина по этому изданию была оплата портрета Пугачева, изготовленного в Париже. Счет за изготовление портрета был выставлен Пушкину владельцем книжного магазина Ф. М. Беллизаром. Сумма счета – 750 руб. 15 коп.[131] Об этом счете Смирнов-Сокольский пишет: «Боюсь утверждать, но мне думается, что эта сумма указана в золотых рублях (курс на иностранную валюту не мог быть иным), а поэтому на ассигнации портрет Пугачева обошелся Пушкину около 3000 рублей»[132]. Это мнение ошибочно. Смирнов-Сокольский в своей книге приводит счет по академическому собранию сочинений Пушкина[133], в котором ясно сказано, что расходы во французских франках составили 720,5 франков, которые по обменному курсу того времени[134] были равны 655 руб. Расходы по пересылке, страхованию, вывозные пошлины, сборы за провоз через проливы, отправку писем и проч., составляющие 13 %, были равны 85 руб. 15 коп, еще 10 руб. – комиссия магазина в Петербурге. Итого – 750 руб. 15 коп [135].

Таким образом, издержки Пушкина на издание «Истории Пугачева» должны были составить:

2446 руб. 87 коп. + 750 руб. 15 коп. = 3197 руб. 2 коп., или, округляя —3200 руб.

Если документы, связанные со службой Пушкина и выплатами ему жалованья, в основном сохранились, то, к сожалению, с материалами по книгоизданию ситуация гораздо хуже. Нам доступен только один документ, связанный с оплатой бумаги для издания «Истории Пугачева», – расписка директора типографии М. Яковлева: «В уплату Кайдановской фабрике за поставленную бумагу получил сто полуимпериалов. Коллежский советник М. Яковлев. 31 декабря 1831 г…»[136]. В комментарии к этой публикации говорится, что Пушкин уплатил в типографию только 750 руб., и делается вывод о том, что он «расплатился в этот раз лишь частично».

Смирнов-Сокольский не соглашался с этим выводом. По его мнению, полуимпериал – это монета в 7 руб. 50 коп. И хотя 100 полуимпериалов были номинально равны 750 руб., это были золотые монеты, поэтому нужно учесть курс – золотой рубль составлял около 3,5 руб. ассигнациями. По мнению Смирнова-Сокольского, сто полуимпериалов равнялись примерно 2500 руб. (750 × 3,5), поэтому за «добавочную бумагу Пушкин уплатил полностью, и вопросы автора указанного комментария основаны на недоразумении»[137].