Коллектив авторов – Пушкин и финансы (страница 25)

Правда, в 1849 г. в «Калужских губернских ведомостях» было напечатано: «1775 год замечателен посещением Полотнянаго Завода[411] императрицею Екатериною II. Она прибыла туда 16 декабря и в воспоминание этого события императрица в 1791 г. даровала позволение Гончарову поставить на фабрике изображение Ея Величества. Изваяние из бронзы, которой употреблено 600 пуд, было заказано Гончаровым в Берлине и стоило 25000 руб. с[еребром]. Памятник был привезен на Полотняный Завод, но так как некоторыя обстоятельства владельца фабрики не позволили воздвигнуть этот монумент на Полотняном Заводе, то он и был отправлен в Екатеринослав и ныне там находится» [412].

Но эта информация явно широкого распространения не получила, тем более что и в самой этой заметке была существенная ошибка: совершенно определенно было известно, что памятник привезли в Екатеринослав из Петербурга, а не из Полотняного Завода.

Потемкинская версия практически не подвергалась сомнению. В 1876 г. в «Русском архиве» были опубликованы документальные материалы о том, каким образом памятник попал в Екатеринослав, а из статьи, сопровождающей эти материалы, проясняется и возникновение потемкинской версии происхождения памятника. И хотя П. И. Бартенев в своих примечаниях к этой статье пытался опровергнуть данную версию, но сила традиции оказалась сильнее, и легенда о заказе Потемкиным этой статуи как действительный факт повторялась и в начале XX века в статьях даже таких исследователей, как Н. О. Лернер. Но об этом будет сказано далее.

II

Через двадцать лет после установки памятника в Екатеринославе вопрос о том, гончаровский ли это памятник, почему-то возник в переписке между М. Н. Лонгиновым и С. А. Соболевским. У Лонгинова был рисунок екатеринославского памятника, а Соболевский, живший в это время в Москве, вероятно, обратился за разъяснениями к Сергею Николаевичу Гончарову, который тоже в это время жил в Москве, состоя старшиной дворянского сословия в Московской городской думе.

5 июля 1865 г. Соболевский писал Лонгинову: «Гончаров получил с [Полотняного] Завода рисунок статуи и некоторые бумаги. Вот тебе calque[413] с рисунка. Сравни со своим и увидишь, та ли это статуя, что в Екатеринославле? <…> Замечу следующее: если Екатеринославская статуя и совершенно тождественна по рисунку, то это все еще не значит, чтобы она была Гончаровская. Все нужно обратиться на завод Берда за справками, ибо Ек[атеринославское] дворянство могло вторично заказать статую в Берлине, зная, что там есть moule»[414].

Ясно, что газет двадцатилетней давности у них под руками не нашлось, и Соболевский не был уверен, что статуя для Екатеринослава была куплена именно у Берда. Что важно для нас, так это уверенность Соболевского в том, что если статуя не заказывалась повторно в Берлине, а была куплена у Берда, то она – гончаровская. Ясно, что об этом был разговор с С. Н. Гончаровым.

Очевидно, примерно в это же время (так как 28 ноября 1865 г. он уже умер) С. Н. Гончаров разговаривал о статуе и с П. И. Бартеневым, которому тоже показывал ее рисунок, о чем Бартенев упомянет в «Русском архиве» (об этом будет сказано ниже). Как можно предположить, именно С. Н. Гончаров и сообщил Бартеневу, что Пушкин продал статую Берду (или, во всяком случае, тот, вероятно, так понял Гончарова). Правда, сказать об этом Гончаров мог Бартеневу и раньше. Известно, что они беседовали и 17 ноября 1864 г.[415], но рисунок он мог показать Бартеневу, только получив его из Полотняного Завода летом 1865 г.

Во всяком случае, в 1872 г., публикуя письма Пушкина к Нащокину, Бартенев так прокомментировал фразу Пушкина «Мою статую еще я не продал, но продам, во что бы то ни стало» (в письме от 2 октября 1832 г.): «Это была медная колоссальная статуя Екатерины, подаренная Пушкину дедом его жены. История ее весьма любопытна и будет изложена особо. Пушкин продал ее за 3000 руб. заводчику Берду. Деньги были зачтены как приданое Натальи Николаевны»[416].

К сожалению, вся любопытная история статуи «особо» так и не была изложена, но в 1876 г. в «Русском архиве» был напечатан материал «Переписка братьев Коростовцовых с бароном Франком и графом М. С. Воронцовым, по поводу сооружения памятника императрице Екатерине II-й в г. Екатеринославле». Эту переписку Бартеневу предоставил, вероятно, сын одного из упомянутых в заголовке братьев – В. Л. Коростовцов, который предпослал материалу свою статью.

Со времени сооружения памятника прошло уже тридцать лет. Вся эта история явно обросла семейными преданиями, и В. Л. Коростовцов излагает ее так, как он ее запомнил, не смущаясь даже тем, что местами он противоречит тем письмам, которые предваряет своей статьей.

Рассказав о том, как Екатерина II во время своего путешествия в 1787 г. заложила собор в только что основанном Екатеринославе, В. Л. Коростовцов пишет:

В недальнем разстоянии от места заложения собора построен был кн. Потемкиным для приезда Императрицы каменный дворец, и для украшения одной из зал этого дворца была заказана лучшим Берлинским художникам бронзовая статуя Государыни. Статуя эта была перевезена в С.-Петербург весною 1798 года; но по неизвестным причинам не выгружена и отправлена в Стокгольм [к этому месту– примечание: «Заводчик Берд объяснял причину внезапной отправки статуи без выгрузки приказанием покойного императора Павла I». – И.С.], где и находилась в неизвестности по 1830 год, и в конце этого года привезена была снова в С. Петербург по запросу литейнаго заводчика коммерции советника Франца Берда, который занимался литьем барельефов строющагося тогда Исакиевскаго собора [к этому месту – возмущенное примечание П. И. Бартенева, которое я приведу позже отдельно, так как оно того заслуживает. – И. С.].

Находясь на заводе, статуя была случайно замечена помещиками Екатеринославской губернии действительным] ст[атским] сов[етником] Любимом Ив. Коростовцовым и братом его капитан-лейтенантом Глебом Ив. Коростовцовым, которые нашли статую на грязном дворе, среди всякаго хлама и лома, назначеннаго на плавку для литья барельефов. На это произведение они обратили внимание и просили Ф. Берда объяснить им, каким образом такое прекрасное и неиспорченное ваяние назначено в лом, на что Берд объяснил, что эта статуя находится у него более 14 лет [разговор происходил в сентябре 1844 г. – И.С.] и разсказал вышеупомянутую историю, а также историю неоднократнаго ея путешествия в С.-Петербург и присовокупил, что сам император Николай I, бывши у него на заводе, заметил эту статую, находил большое сходство с подлинником и неоднократно спрашивал, не продана ли она, на что владелец отвечал, что статую он ценит не ниже 7 т. р. сер[ебром], и по этой причине не находится охотников на покупку ея.

Принявши все это в соображение, Л. И. Коростовцов сообщил об этой случайной находке бывшему тогда новороссийскому и бессарабскому генерал-губернатору графу М. С. Воронцову и Екатеринославскому губернскому предводителю дворянства барону Ф. Е. Франку, предлагая им купить статую на счет дворянства и поставить на площади, или в зале дворянскаго собрания, для чего она была и заказана кн. Потемкиным. Об этом свидетельствует прилагаемая к сему переписка. Предложение было принято с большим вниманием и, как видно из прилагаемой переписки, поручено было Л.И. Коростовцову приобресть статую и заказать соответствующий ей пьедестал[417].

III

Действительно, 15 сентября 1844 г. Любим Иванович Коростовцов обращается с письмом к графу М. С.Воронцову, обосновывая желательность увековечения памяти Екатерины II в Екатеринославе. Далее он, в частности, пишет:

В Петербурге на литейном заводе г. Берда находится бронзовая статуя императрицы Екатерины II, отлитая в Берлине в 1788 году, художниками Мейером, Маукишем и Мельтцером, после 6-летних трудов, как показывает следующая надпись:

Artsf: Berol: fecer:

Meyer tsnx. Maukisch tud: Meltzer fin.

post annos sex.

MDCCLXXXVTII.

Статуя имеет 4½ аршина в высоту и представляет Императрицу стоящею в Римском военном панцире, с малой короной на голове, в длинном широком платье, с поясом для меча; в длинной тоге, падающей с леваго плеча; с приподнятой левой рукой и правой опирающейся на низкий находящийся подле налой, на котором лежит развернутая книга законов, ею изданных, а на книге медали, знаменующия великия ея деяния.

Работа превосходная и отчетливая. Статую можно всегда видеть на заводе г. Берда. Государь император Николай Павлович неоднократно изволил ее разсматривать. По отзывам членов Академии Художеств, отливка ныне такой статуи не может обойтись дешевле 50 т. р. ассигнациями]. Нынешний ея владелец просит за нее 7 т. р. сер[ебром], обязуясь притом отлить в счет сей суммы соответственный чугунный пьедестал. Меди в статуе заключается от 150 до 200 пудов.

Нет места приличнее для этой статуи, как зал Екатеринославскаго дворянскаго собрания, для которого она была предназначена, или же если вашему сиятельству будет угодно, то поставить ее на соборной площади нашего губернскаго города.[418]

В свою очередь, 20 сентября Глеб Иванович Коростовцов пишет Екатеринославскому губернскому предводителю дворянства барону Ф.Е. Франку. Это письмо представляет для нас больший интерес, так как он не просто описывает обнаруженную статую, а, в частности, касается и ее истории в изложении Ф. Берда. И мы можем сопоставить его запись истории, сделанную фактически сразу же, как только она была услышана, с тем, что рассказал через тридцать лет в своей предваряющей письма статье В. Л. Коростовцов.