Коллектив авторов – Право на пиво (страница 64)

Сами ламонзы гордятся тем, что много раз устраивали себе такие проверки, и не боятся их. Вид их со временем стал отрешенно-бесплотным, и все же остался грозным, учитывая их огромный рост. Словно знамена возмездия проносятся их приплюснутые корабли-многоугольники по Галактике и мешают межпланетным войнам, сурово подавляя признаки агрессии. Их методы многими признаются, как чрезмерно суровые. Поэтому избирательные компании двух последних тысячелетий они проиграли, и лишь несколько ламонзов заседают ныне во Вселенском Совете и Совете Галактики.

Нам встретился шар старинной избирательной компании. Мыкола с опаской посмотрел на него, хотя его планета не подвергалась жесткому биоизлучению, ибо власть ламонзов в период вступления Земли в Совет, уже была ограничена. Но даже и слабая, либеральная проверка подсознания сильно повлияла на землян и оставила у них чувство страха перед теми, кто придумал столь грандиозную акцию. В молчании мы слушали призыв крохотного диктофона, прикрепленного к шару, и вещающего нам примерно следующее:

— Вселенная в опасности! Как делают рентген больному организму, чтобы выявить очаг поражения, так обязаны пройти «биорентген» все молодые цивилизации. Меры по проверке подсознания существ должны быть увеличены!!!

Кео уговорил меня подлететь к шару и осмотреть диктофон — вдруг в нем есть детали для П-рации, столь нам необходимые.

Ламонзы могли запросто управлять «пузырем» через Подпространство, но когда я подплыл в скафандре к объекту, то понял, что он действительно забыт, заброшен. Я потрогал диктофон перчаткой, и от одного прикосновения он рассыпался в пыль. Я вздрогнул: мне показалось, что из-за тончайшей преграды на меня смотрят в упор перламутровые глаза, и что крылья вздымаются. Но это лишь показалось. Шар колыхнулся и поплыл дальше, теперь уже молча, но от этого ничуть не менее впечатляющий. Так ни с чем я вернулся на «Звездную гончую».

В общем, утро прошло с приключениями. И потом я весь день нервничал.

Дежуря по кухне, обжег руку, пока грел воду. А пока открывал банку с супом, сильно стукнулся головой о потолок.

Я не очень-то люблю готовить. У Мыколы это получается гораздо лучше.

Кео, глядя на мои мучения, вызвался быть дежурным завтра. Весьма великодушно с его стороны. Как капитан он не обязан этого делать, тем более, что сам не ест. А у нас у всех, в том числе у Оболонуса, необыкновенно повысился аппетит. Как специально.

Я впервые обратил внимание на то, что в холодильнике как-то маловато продуктов.

Правда существует НЗ, хранящийся отдельно, но наш далекий Шеф нам, как не членам профсоюза, наверняка выделил его по минимуму. Мне еще ни разу не приходилось открывать НЗ за время работы в нашей хреновой (вот кстати пришлось словечко из лексикона Мыколы!) фирме.

В холодильнике радует глаз только количество банок «Оболони».

На планете Демируш-2, где мы работали и с которой так неудачно взлетели, предприятие землян успело развернуться, сумев выйти на контакт с обычно недоверчивым местным населеньем. Вот Мыкола и прикупил любимого напитка.

Если б знать, запаслись бы продуктами побольше!

А то я из еды купил лишь конфеты, представляющие собой шарики из пыльцы, меда и икры кобробабочки. Собственно, я купил их в подарок, но видимо придется их съесть самому.

Изредка удается поймать какую-нибудь музычку или новости.

Правда, новостям порой по несколько миллиардов лет. Все-таки надо учитывать то, как долго они сюда добирались. Но, по крайней мере, они не старше самой Галактики.

Так, мы с удовольствием прослушали репортаж о знаменитом матче между гребнеплодовыми и зубокрошами — матче, о счете которого до сих пор спорят фанаты планет Малого Льва: скривил траекторию мяча легендарный Махрошас своей правой зиготной присоской или мяч сам влетел в ворота Рухамера?!

Слушая рев болельщиков, мы словно сами присутствовали там, на трибунах, и переживали этот момент.

Правда, уже через несколько часов я хотел надавать себе по щупальцам за то, что поймал репортаж о матче. Дело в том, что ужасный хвастун Мыкола завелся и все послеобеденное время без умолку рассказывал нам о футбольном клубе «Оболонь», болельщиком которого он является.

И хотя на своей планете я с детства предпочитал футболу более интеллектуальные игры вроде четырехмерных бурынчиков, я все-таки заметил Мыколе, что наш «Болид» — чемпион, поскольку завоевал первое место на Кубке плоской подсистемы Галактики.

Землянин нахально ответил мне, что «Болид» выиграл Кубок четыреста лет назад, а сейчас, после того как Ластощупа перекупила «Большая Медведица» у него было подряд три поражения, так что не скатился бы «Болид» вообще во второй дивизион. Зато «Оболонь» вышла в высшую лигу и уже стопроцентно прибудет на чемпионат в Альдебаранске.

Я ответил, что не сомневаюсь в том, что «Болид» тоже добьется путевки в Альдебаранск. Еще я ответил, что хеланоики играли в Альдебаранске тогда, когда земляне еще были трилобитами и глотали морскую водичку, вместо «пыва», а затем, чтобы не вспылить и не наговорить лишнего, развернулся и пошел чистить вентиляцию.

На чистку и на разборку второго кондиционера ушло несколько часов. Мыкола в это время помогал Кео отлаживать механизмы в пятом и шестом отсеках и донимал капитана разговорами о команде «Оболонь».

Надо заметить, что Кео болеет за «Стальные Матрицы» и очень переживает их последнее поражение на Вселенских Играх.

Идя на ужин в кают-компанию, я заметил, что у Кео мигает лампочка раздражения, зато землянин как всегда исполнен самодовольства.

На ужин была мохвянка с котлетами из таракинза, компот и бутерброды.

Я по обыкновению намазал себе на хлеб тонкий слой маргарина и положил сушеную ланкрицу сверху. Очень вкусно, питательно и без лишних калорий.

Мыкола же, как всегда, достал заветный большой тюбик и выдавил на хлеб толстый слой белой субстанции, которую он называет «сальце з часныком». Жирная и, на мой взгляд, очень вредная для желудка пища.

По своему обыкновению отпускать разные шуточки, Мыкола, подмигнув, спросил меня, хочу ли и я сала. Тут я вспомнил, как он критиковал «Болид», и из принципа ответил:

— Попробую с удовольствием.

А сам подумал: «А слабо тебе съесть бутерброд с ланкрицей?» Мыкола вручил мне бутерброд с некоторым удивлением, а сам съел три — на всякий случай. Но сушеной ланкрицы не взял. Он объясняет свое недоверие к ланкрицам тем, что у них восемь бурых ложноножек, видите ли это кулинарное пижонство!

Доедая бутерброд, я как бы между прочим заметил, что надеюсь, мол, у меня не заболит живот от «сальца» и я не согнусь пополам, как некоторые футболисты одной земной команды, которые, как известно всем в Галактике, беззастенчиво выпрашивают штрафные у судей, притворясь ушибленными, и именно таким образом и поднимаются вверх в таблице.

Я репетировал эту фразу несколько часов, пока чистил вентиляцию.

Нахальный Мыкола тут же нашелся, что ответить, и заявил, что некоторые внеземляне едят сушеных насекомых, а потому вяло бегают по полю, так что их любой может обвести вокруг ласта.

Я возмутился и сказал, что в трех последних отборочных турах «Болиду» не повезло, потому что он играл на чужом поле со слишком большой силой тяжести, к которой хеланоики не привыкли и не смогли сразу акклиматизироваться. Зато они-то не злоупотребляют антигравитационными таблетками и не используют их как допинг!

Кео поддержал меня, заметив, что последний генный контроль выявил, что центральный нападающий «Оболони» отращивает внутреннее телепатическое ухо на ударной ноге, за что он получил оранжевый мбик и теперь, если еще раз попадется, его дисквалифицируют на триста лет. И придется ему впадать в анабиоз, а потом неизвестно как он еще будет после этого играть!

Мыкола ответствовал, что оранжевый мбик Цыбуле-Чжану дали нечестно, потому что внутреннее ухо на ноге у него в зачаточном состоянии существовало с детства, доставшись по наследству от прадедушки, который, как известно, был мутантом с Цоляринга.

И, не заботясь о том, что старой сказочке никто не поверил, и громко сопя от возмущения, полез за «пывом» в холодильник.

Тут его ждал сюрприз.

Кео не забыл обиды за «Стальные матрицы» и к концу ужина, фигурально выражаясь, забил штрафной в ворота Мыколы, заявив, что банки пива ему не причитается, поскольку в экстремальных обстоятельствах капитан должен ограничивать потребление спиртного экипажем. А Мыкола, мол, сегодня одну поллитровочку уже выпил.

Надо было видеть реакцию нашего бортинженера. Он встал на дыбы, как грифон на любимой емкости, И попытался отразить атаку, заявив, что «Оболонь. Ганимед» содержит не больше шести процентов алкоголя, а, значит, его можно пить и две банки! Хотел даже залезть в корабельные Корабельные правила. Но Кео бил наверняка, не иначе как в верхний угол. Он напомнил Мыколе, что тот выдул сегодня днем не «Оболонь. Ганимед», а «Оболонь. Кратер Ио», а в нем все восемь градусов.

Затем капитан дотошно умножил восьмерку на массу нетто и, раскрыв на нужной странице, сунул Корабельные правила Мыколе под нос.

Мыкола заявил тогда, что читать не станет, что всем этим он уже сыт по горло и лучше пойдет отдохнет в своей каюте и посмотрит видеопленку, где они с Оксаной (это невеста Мыколы) сидят на трибунах стадиона и смотрят матч, тот самый, в котором Цыбуля-Чжан с середины поля забил решающий гол в ворота противника, находясь к ним спиной.