То отчётливо желает
Понимать смысл дел своих.
Может он быть деликатным,
Может резко отвечать;
Может допускать ошибки —
Где сказать, где промолчать.
Луч любви такой согреет
И потребует ответ.
Равнодушными оставить
Тех, кто рядом, – шансов нет.
«На воздухе повисла паутинка…»
На воздухе повисла паутинка.
И жизнь, казалось, вся лишь в ней заключена.
Но знаешь: оборваться невозможно
Тому, что не случайно ни на миг.
И в глубине, невыразимой словом,
Не разразится тот отчаяния крик:
Он понят, разрешён, ещё не состоявшись;
Ведь понимание – до звука и до слов —
Даёт Отец Небесный.
И когда та Встреча состоялась,
То страха нет уже молчать и говорить.
И боль, и жажду, жар и ознобленье —
Возможно здесь принять и утолить.
В висках стук молоточков затихает,
Сердечный ритм опору ищет вновь.
И паутинка расправляется узором
Под тихой лаской ясных облаков.
«Осень грянула – будем кутаться…»
Осень грянула – будем кутаться.
Пальцы зябкие – дайте дом.
Месяц ласки и празднеств будничных
Закрывает актив-сезон.
Медлит, нехотя он прощается:
Сам бы рад обменять билет.
Но на пользу тот ритм был задан нам —
Аргументов для спора нет.
Нет мотивов привыкнуть к холоду.
Есть желанье тепло сберечь.
Лихорадки румянцы скорбные
Не отменят закатных встреч.
Будут грусть и отрада новые,
Чувств ревизия прожитых.
Тёплый плащ и платки пуховые
Вдохновят на вечерний стих.
Снова круг, сил набрав, замедлится.
Август вновь заключит в объятия.
Будет сладко ему доверить то,
Что за год подошло к принятию.
«Боже, благодарствую за счастье!..»
Боже, благодарствую за счастье!
Пусть и горечь скажет, в свой черёд,
То, что раньше ей не позволялось.
Без усилий вряд ли что придёт.
Ты мне дал и кисти, и палитру.
Только прежде не могла посметь
Я по-настоящему услышать
Свой запрос и долгий Твой ответ.
Ты о саде вверил мне заботу:
Поливать и творчество вносить.
Дай же мудрость, чтобы в своё время
Сорняки от прочих отделить.
Не оставь заботой благодатной
И мою восполни пустоту
Там, где в платье светлом и нарядном 
