Коллектив авторов – От легенды до легенды (страница 174)

Я посмотрел на своего соперника. Сатана вольготно расположился на стуле: верхняя пуговица рубашки небрежно расстегнута, нога закинута на ногу, длинные тонкие пальцы правой руки выстукивают по столу какую-то незамысловатую мелодию. Хозяин геенны не сомневался в своей победе.

Глубочайшее презрение и чрезмерная самоуверенность — «дьявольское» сочетание, с которым я не раз сталкивался в прошлом. И тут я понял, чего добивается Падший. Он вовсе не старался завязать острую борьбу. Наоборот, всеми своими действиями он подталкивал меня к уходу в глухую защиту, он ждал, что я забьюсь в угол, где пара стремительных атак решит исход партии. Мной пытались манипулировать, дергая за ниточки слабости и трусости.

Меня это не устраивало. Я сыграл пешкой на f4.

— Смело. — Сатана оценивающе посмотрел на меня, в его взгляде промелькнуло что-то новое. Неужели интерес?

Дьявол ответил конем на с6.

В итоге мы пришли к одной из вариаций королевского гамбита. Я, конечно, сильно рисковал, избрав это начало, но в закрытых позициях я всегда чувствовал себя неуверенно, что, без сомнения, Дьявол точно знал. Да и после такого длительного перерыва я боялся, что на долгую, утомительную партию у меня просто не хватит сил. Сейчас же исход игры был непредсказуем, что несколько лучше верного проигрыша.

Теперь самое главное — не ошибиться. При таком дебюте любая неточность фатальна. Необходимо и дальше развивать свои фигуры, постепенно переходя к атаке. Я отправил коня на f3.

Сатана уже не выглядел таким уверенным. Он облокотился на стол и сосредоточенно смотрел на доску. После минутного раздумья он связал моего коня, пойдя слоном на g4. В перспективе под угрозой оказался ферзь.

— Итак, я продолжу, — вновь заговорил Сатана. — Его бездействие, как и следовало ожидать, привело к плачевному результату. Человечество, предоставленное само себе и ведомое горсткой испорченных людей, возомнивших себя богами, устремилось в пропасть, увлекая за собой весь мир. Ослепленные своей бесконтрольной свободой, вы не замечаете, что уничтожаете все вокруг. Меня эта ситуация не устраивает. Расшалившегося непослушного ребенка следует примерно наказать, пока он кому-нибудь не навредил. Что это за отец, который просто отворачивается от него в надежде, что все уладится само собой?

Слова, снова слова, полные яда. Я уже научился отгораживаться от них. Единственное, что существовало для меня сейчас, — это игра. Настал мой черед задуматься. Очень неприятен был слон на c5: он безраздельно владел всей диагональю a7 — g1 и не позволял мне сделать рокировку. От него нужно было избавиться. Я пошел конем на а4.

— Я вижу, что ты не веришь мне. С детских лет Его служители внушали тебе, что я есть зло и любое мое слово — ложь. Но ты должен уяснить, что у игры свои правила и за этим столом мы равны — я не могу врать, читать мысли или навязывать тебе свою волю.

Дьявол съел своей пешкой мою на f4.

— Впрочем, чтобы подтвердить справедливость моих слов, достаточно взглянуть на твою жизнь, — резко произнес Дьявол. — Скажи, что, кроме страданий и разочарования, принес тебе Его мир, за который ты так рьяно сражаешься?

Его голос изменился, недавняя отстраненность исчезла без следа. От этой неожиданной перемены у меня по коже побежали мурашки. Падший все-таки добрался до меня и усугубил и без того почти безвыходную ситуацию.

— Моя жизнь не имеет никакого отношения к этой партии, — произнес я.

— Наоборот, имеет самое прямое. — Дьявол немного подался вперед и пристально посмотрел мне в глаза. — Объясни, почему ты хочешь спасти тех людей, которые погубили тебя?

Я с трудом вспомнил план действий и побил слона на с5. В голову вновь начали вползать скользкие неприятные сомнения, и я уже не мог от них избавиться. Я мысленно приказал себе собраться. Решение принято, и назад дороги нет. Нельзя колебаться.

Легче, однако, не стало.

— Мне некого винить в том, что моя жизнь не удалась, — произнес я.

— Мы оба знаем, что это не так. — Голос Падшего звучал все более вкрадчиво. — Посмотри вокруг. Ты живешь в жалкой однокомнатной квартире с обшарпанными стенами и истертым линолеумом. Тебя загнали в нищету. В кого тебя превратили? Как старая собака, ты получаешь от хозяев лишь побои да миску похлебки, но продолжаешь служить им, тихо скуля в своей конуре от обиды и голода. Ты воспитываешь новые поколения, стараешься выпустить в жизнь настоящих людей. Но кому нужны настоящие люди? Кому нужны такие, как ты? — Сатана уверенно взял коня на с5 своей пешкой с линии d. — Никому. Так почему ты за них сражаешься?

Его слова хлестали меня, словно розги, больно жалили раскаленными иглами. Но Дьявол промахнулся. Вместо того чтобы утонуть в бескрайнем море жалости к себе, я почувствовал, как внутри разгорается пламя ярости.

— Я не за них борюсь, — ответил я.

Решимость снова вернулась ко мне, сомнения растаяли, как предрассветный туман. Я ликовал, купаясь в накатывающих волнах гнева. Я взял белого слона и съел пешку на f4.

— Не за них? Тогда, может быть, за своих воспитанников? — Черный конь встал на h5, угрожая моему слону. — Брось… Они считают тебя ничтожеством только потому, что ты ходишь в одном и том же костюме и не ездишь на дорогой машине. Они презирают тебя. Им не нужны твои знания. Деньги! Вот единственное, что имеет для них значение. Потому что деньги в Его мире могут заменить все.

А вот этот удар оказался очень точным и болезненным. Мои ученики были очень дороги мне, только благодаря им я все еще был жив. И, увы, несмотря на все мои усилия, их стремление к знаниям год от года неотвратимо угасало, и осознание этого повергало меня в отчаяние.

Я молча отступил слоном на е3. Питавшая меня ярость утихла, оставив после себя лишь привычную звенящую пустоту. Спорить с Дьяволом не было желания. Он был прав, пусть и не во всем.

— Наконец, ответь, — продолжил Падший, — стоит ли защищать таких людей, как Лаин?

Я вздрогнул. Дьявол добился своего — окончательно сломил мою защиту. Перед глазами возникли картины из прошлого, картины, которые я так хотел забыть. Сердце заныло, на глаза навернулись слезы.

— Лаин и подобные ему не способны ничего создать. Они, как раковая опухоль, приносят один лишь вред, отравляя жизнь другим. — Голос Сатаны стал похож на шипение змеи, и куда только делась приятная мелодичность? — Этот человек сбил твоих жену и сына и уехал дальше. Если бы не столб на следующем повороте, никто и никогда так и не нашел бы его, да и не стал бы искать. Когда его вытащили из покореженной машины, оказалось, что он настолько пьян, что не может даже стоять.

Воздух вокруг меня будто загустел, я не мог дышать. Я снова увидел перед собой два тела на столе в морге и лоснящуюся рожу того подонка, который в единый миг оборвал сразу три жизни: сына, жены и мою. Я вспомнил, как кричал на него, называл его убийцей, пытался сунуть в руки смятую фотографию сына, а он в ответ лишь презрительно ухмылялся и сыпал угрозами.

— И что, общество наказало его? Нет, — тихо произнес Дьявол. — Деньги сделали свое дело: взятка судье, дорогой адвокат… Помнишь, как «свидетели» уверяли всех, что твоя жена переходила дорогу на красный? Им не было дела до твоего горя, их не волновала справедливость, ведь карман приятно оттягивали пухленькие пачки банкнот, еще пахнущие краской и кровью.

— Его осудили, — затравленно произнес я.

— Два года условно за убийство! Разве это приговор?

— В конце концов он получил по заслугам! — не выдержав, закричал я.

— Верно… Но не продажное правосудие поспособствовало этому, не так ли?

Я снова не смог сдержать дрожь. Мой собственный грех не давал мне покоя уже много лет. После смерти жены и сына единственное, что поддерживало во мне огонь жизни, — это желание увидеть, как Лаин, эта мерзкая тварь, испустит дух. Только жажда мести согревала меня ночами, полными одиночества и мыслей о самоубийстве.

Сначала я взывал к Богу, но не получил ответа, потом обратился к Дьяволу — и Лаин умер. Даже не так, он подох, как последняя скотина. Моя мечта сбылась, но цена оказалась высока: я продал душу. После этого мне оставалось только ждать часа расплаты.

Но он все не наступал.

Моя жизнь стала пустой и серой. Дом превратился в стылую камеру, где я был единственным заключенным, и мысли о неминуемой каре ежеминутно терзали меня. Жажда мести выжгла меня изнутри, от меня осталась лишь пустая оболочка, где томилась изувеченная душа, которая мне даже не принадлежала.

— К чему все эти разговоры, Дьявол? — сдавленно прохрипел я. — Чего ты хочешь от меня?

— Этот мир стал таким благодаря Ему. Его невмешательство привело к тому, что все вокруг прогнило насквозь и тебе не нашлось места. Ты хороший человек и поэтому оказался лишним, — сказал Сатана, отправляя своего коня на е5. — Я предлагаю тебе отступить, проиграть партию, и на Земле будет мое царство. Я пройдусь по этому миру продажности и порока очищающим пламенем. Я сожгу тела грешников огнем войн и эпидемий, иссушу их жизни голодом и страхом. И я обещаю — все, кто причинял тебе боль, будут страдать. Долго, очень долго!

И в эту секунду я увидел, что Сатана последним ходом допустил серьезную ошибку. В голове тут же сложилась выигрышная комбинация.

Но я не чувствовал радости. Слова Падшего все еще звучали у меня в ушах, звенели осколками разбитой жизни.