Коллектив авторов – Очерки истории Франции XX–XXI веков. Статьи Н. Н. Наумовой и ее учеников (страница 78)

Генерал высказался за решение, которое «позволило бы спаять единство народов Западной Европы, имеющих общие традиции и взаимодополняющие экономики». По его мнению, «подобное единое «экономическое целое» могло бы включить в себя, помимо Франции, Бельгию, Нидерланды, Люксембург, возможно, Рейнскую область, возможно, Италию, Испанию и Швейцарию». Далее в отчёте о заседании 17 октября указано: «Генерал де Голль не скрывает трудностей реализации этой идеи, но не считает её нереализуемой, невозможной. Рене Мейер разделяет это мнение. Альфан считает, что создание экономического союза подобного рода обязательно повлечёт за собой во Франции глубокие и полезные для её экономики реформы. Генерал де Голль добавляет, что подобный проект может быть реализован лишь при тесном согласии c CCCР. Вероятно, для этого необходимы cоглашение с Великобританией и дружественные отношения с США. Одной из составляющих подобной конструкции в то же время должен быть контроль над военной промышленностью Германии. Генерал де Голль настаивает на том, что такой экономический союз не должен склоняться к автаркии и что он должен заключить с Соединёнными Штатами, Британской империей, СССР и Восточной Европой и т. д. – торговые соглашения. Он подчёркивает, что Франция сыграет важную роль в организации и функционировании Западноевропейского союза».

В дневнике Альфана также охарактеризован ход совещания 17 октября: «Монне развивает свою идею полностью объединённой Европы, состоящей из разных государств; Германия в таких условиях может быть разделена. Образуется некая Лотарингия, тяжёлая промышленность Европы помещается под международное управление, таможни отменяются. Де Голль посчитал эту концепцию химерической, несбыточной: «Нужно учитывать традиции. Никогда вы не сможете после войны поместить французов и немцев в единое целое. Наибольшее из того, что возможно создать, – это экономическое целое на западе Европы, включающее в себя Францию, Бельгию, Люксембург, Голландию, возможно, Рейнскую область, возможно, Италию. Это целое будет поддерживать союзнические отношения с Россией и с Великобританией. Последняя не сможет стать частью этого Союза, поскольку разрывается между Европой и своей колониальной империей. Это будет сделано без неё. Франция сможет сыграть во всём этом большую роль.»[1199]Альфан утверждает, что тогда же де Голль поручил ему сформировать комитет, который должен был, изучив различные гипотезы, быстро подготовить доклад о перспективах «европейской политики» Комитета.

Мнения комиссаров ФКНО де Голль обобщил в циркуляре, направленном представителям «Сражающейся Франции» 30 октября 1943 г. В нём отмечалось, что Франция попытается в будущем договориться с Нидерландами, Бельгией и Люксембургом, а также, возможно, с Великобританией и Италией о создании «Федерации Западной Европы»[1200]. Её частью должны были стать также Рур и Рейнская область.

Хотя и не следует преувеличивать разногласия между де Голлем и Монне, слово «федерация» они понимали по-разному. Де Голль рассчитывал, что при помощи будущих общеевропейских органов власти во главе с Францией страна сможет расширить своё внешнеполитическое влияние на континенте. По свидетельству Боссюа, который ссылается на переписку Монне с Массигли, оба комиссара, отстаивавших необходимость «согласованной политики европейских государств», т. е. неких форм интеграции послевоенной Европы, подозревали де Голля в нежелании по-настоящему добиваться этой цели[1201]. Другой, уже отечественный исследователь Ю.И.Рубинский справедливо отмечает, что под «федерацией» де Голль на самом деле подразумевал «независимую межгосударственную конфедерацию»[1202].

Об этом свидетельствует и речь де Голля 18 марта 1944 г. в Алжире перед Консультативной ассамблеей, в которой он официально изложил свое видение будущего послевоенной Европы и формы ее организации[1203]: «И тем не менее, Европа существует, осознавая свою значимость для человечества, уверенная в том, что сумеет устоять в океане выпавших на её долю бедствий и возродится ещё более умудрённой опытом своих испытаний, способной предпринять для мировой организации ту созидательную работу – материальную, интеллектуальную, моральную, проделать которую лучше неё не будет в состоянии никто, когда будет покончено с главной причиной её бед и расколов – неистовой мощью опруссаченного германизма. Именно тогда по велению Истории, Географии и здравого смысла Франция, её влияние, всё её величие приобретут превалирующее значение для Европы, которая будет искать для себя путей к восстановлению своих связей с миром. Продолжая вести вооружённую борьбу, правительство намерено в результате проводимой им политики всеми силами обеспечить Франции эту европейскую роль, которую она во имя всеобщей пользы призвана играть завтра. Однако для того, чтобы наш старый обновлённый континент смог найти равновесие, соответствующее условиям нашей эпохи, нам кажется, что должны быть сформированы некоторые объединения, конечно, без посягательств на чей-либо суверенитет. Что касается Франции, мы считаем, что некое «западное объединение», осуществлённое с нашим участием, главным образом на экономической основе, могло бы дать ряд преимуществ. Такое объединение, будучи дополнено Африкой, установив тесный контакт с Востоком и в особенности с арабскими государствами Ближнего Востока, законно стремящимися объединить свои интересы, – обладая в качестве основных артерий Рейном, Ла-Маншем и Средиземным морем, – по-видимому, мог бы стать основным мировым центром производства, обмена и безопасности. Как и все начинания ближайшего будущего, эту систему необходимо подготовить заранее. Французское правительство уже сейчас готово начать совместно со всеми заинтересованными государствами необходимую подготовительную работу и приступить к переговорам».

В разговоре с П. Мендес – Франсом, комиссаром по делам финансов ФКНО, вскоре после своего выступления, де Голль более откровенно рассказал о роли Франции в будущем европейском объединении: «Было видно, что он [де Голль – П.Ф.] долго думал об этом, и он одарил меня долгой речью о послевоенной Европе: «Ваши амбиции малы. Франция, Бельгия, Люксембург и Голландия вместе не обладают достаточным весом. К ним нужно добавить Италию, которая, конечно, избавится от режима Муссолини, и Испанию без франкизма.» … Затем, очень быстро, он перешёл к основному, т. е. к Германии: «Не будет объединённого рейха, он будет расчленён… Ему никогда не вернут его арсенал: Рейнская область и Рур получат новый статус – гарант будущего. Известно, что репарации никогда платят деньгами; их платят натурой; мы заставим людей Рура и Рейнской области под властью освобождённых стран, в течение одного поколения и больше… Рур и Рейнская область станут общим владением освобождённых западных стран: это будет Рейхсланд, как говорили немцы об Эльзасе и Лотарингии; чтобы сцементировать единство освобождённой Европы, хорошо бы ей предоставить какую-нибудь коллективную собственность. Той же цели служит общая армия. Единственная страна, у которой была и будет настоящая армия, – это Франция; Бельгия, Голландия дадут несколько батальонов, если им это доставит удовольствие. Затем мы принесём наш золотой запас (на тот момент (второй в мире), нашу империю. Любой федерации нужен объединитель, и им может стать только Франция. Мы введём некоторые общие органы, ассамблеи и т. д. Но власть, лидерство – это Франция. И так мы сможем сопротивляться влиянию Америки и России.» Он действительно говорил «Россия». Англия не являлась частью того единого целого, которое предполагалось сформировать. По сути, он сохранил такое видение, хотя многие события не приняли предсказанного им оборота, и хотя Германия стала мощной реальностью. Де Голль не мыслил для себя Европы иначе, чем под властью Франции. Чтобы сопротивляться «англо-саксам», пусть Европа объединится и будет ведома страной, которая будет самой сильной. Поскольку Германия будет разбита и разделена, это – Франция»[1204].

Речь де Голля 18 марта 1944 г. так или иначе освещается во всех работах по истории Франции и военного голлизма. Е.О. Обичкина отмечает антигерманскую направленность европейских планов генерала, который верил в способность Германии «быстро восстановить свой потенциал» и поэтому полагал необходимым «противопоставить ей западноевропейскую федерацию» с включением в неё помимо европейских стран – соседей Франции Рейнской области и Рура[1205]. Американский биограф де Голля А.Л. Функ пишет о том, что, несмотря на его предложение коммунистам присоединиться к ФКНО, генерал своим выступлением давал понять США и особенно Великобритании: «Он не переориентировал свою политику, не станет находиться под руководством Москвы и, напротив, усматривает возможность для формирования «западного блока» (эта инициатива была тонко рассчитана на то, чтобы заинтересовать британского премьер-министра)»[1206]. При этом первоначально де Голль полагал, что создание западноевропейской федерации не помешает заключению советско-французского договора.

П. Жербе называет речь де Голля 18 марта 1944 г. довольно пространный, носившей «очень общий характер». Но даже в таком – неопределённом – виде она вызвала протест советской стороны, которую председатель ФКНО намеревался использовать, чтобы «снивелировать то, что он называл распространяющимся господством англо-саксов»[1207].