Коллектив авторов – Очерки истории Франции XX–XXI веков. Статьи Н. Н. Наумовой и ее учеников (страница 72)
41.
42.
43.
44.
45.
Н.Н. Наумова, Г.А. Малова-гра
«Русский Париж» времён немецкой оккупации 1942–1944 гг. по материалам газеты «Парижский вестник»[1101]
В июне 1940 г. французская армия была разгромлена войсками Гитлера, и новое правительство Французской республики во главе с маршалом Петеном подписало Компьенское перемирие, согласно которому Франция делилась на две части: 60 % территории страны, включая Париж, оккупировались немецкими войсками, на юге же появилась так называемая «свободная зона», где сохранялась власть марионеточного правительства маршала Петена. Позорное поражение и оккупация Парижа войсками нацисткой Германии оставили большой след в истории страны и в исторической памяти французов. Они стали предметом глубокого размышления и исследования современников уже в первые послевоенные годы и продолжают привлекать внимание по сей день[1102].
Повседневная жизнь Парижа в годы оккупации (1940–1944), участие русской эмиграции во Франции в событиях Второй мировой войны достаточно хорошо изучены в отечественной и зарубежной историографии[1103]. Однако проблема культурного взаимодействия русской парижской эмиграции с немцами в период оккупации в исторических трудах практически не рассматривалась. Во многом это объясняется тем фактом, что для истории Франции русская эмиграция во Второй мировой войне – достаточно проходной сюжет.
Предлагаемая статья посвящена изучению культурно-политической жизни «Русского Парижа» и его культурному взаимодействию с оккупационными властями в отражении коллаборационистской газеты «Парижский вестник», которая выходила с 14 июня 1940 г. по 12 августа 1944 г., под эгидой созданного нацистскими властями в северной зоне Управления делами русской эмиграции во Франции.
Понятие «Русский Париж» имеет много значений. Так, современный отечественный культуролог Д.А. Сергеев характеризует «Русский Париж» как «жизнь русских эмигрантов, оказавшихся таковыми после свержения царского строя в России». В Париже, как он полагает, «можно было жить, учиться, работать, любить, ссориться, крестить детей, болеть, лечиться, умереть, быть отпетым, не выходя за пределы русского круга общения»[1104]. Авторы же «Парижского вестника» на страницах своей газеты представляли «Русский Париж» как совокупность всей русской парижской эмиграции[1105], что, конечно же, не соответствовало действительности.
Хорошо известно, что история «Русского Парижа» как столицы культурной жизни эмиграции закончилась в 1940 г. Новые немецкие власти запретили выпуск крупнейших умеренно-эмигрантских периодических газет («Возрождение», «Последние новости», «Современные записки»); закрыли издательства и типографии[1106]. Многие русские писатели (М. Алданов, В. Набоков, В. Яновский) были вынуждены эмигрировать в США; другие – И. Бунин, М. Осоргин покинули Париж, чтобы переждать оккупацию в южной зоне. Но и те, кто остались и ранее считались «лицом» русской эмигрантской культуры, не были едины в своем выборе[1107].
Значительная часть эмигрантов, особенно молодого поколения, с началом оккупации примкнула к движению Сопротивления или сражалась в рядах «Свободной Франции» под руководством генерала де Голля за освобождения своей «второй Родины» (например, княгиня В. Оболенская, поэт и ученый Б. Вильде, публицист В. Алексинский, князь Д. Амилахвари). Это были те русские люди, которые увидели смертельную опасность для всего человечества в устанавливаемом нацистами «новом порядке», те, кто оказался патриотом и антифашистом.
В бедственном положении оказались те русские эмигранты, которые, как писатель Б. Зайцев и поэтесса Тэффи, провели всю войну в Париже, лишенные средств к существованию за нежелание поддержать нацистскую власть. Вместе с тем, некоторые представители творческой интеллигенции, проживавшие в Париже, например, З. Гиппиус, А. Лукин, Д. Мережковский, сотрудничали с оккупантами в коллаборационистской печати.[1108]Среди них были и те, кто принял новую немецкую администрацию, надеясь на скорейшее поражение Красной армии в качестве одного из главных условий падения ненавистного им большевистского режима. Они стремились продемонстрировать сплоченность русских парижан в едином порыве покончить с той властью, которая заставила их покинуть Родину. Поэтому, конечно же, неудивительно, что в газете «Парижский вестник» термин «Русский Париж» выступал в качестве идентификатора для всех эмигрантов – выходцев из России.
21 апреля 1942 г. приказом германского Военного командования во Франции под началом генерала от инфантерии фон Штюльпнагеля было создано Управление делами русской эмиграции[1109]. Его возглавил Ю.С. Жеребков, бывший артист балета, до войны входивший в качестве танцовщика в состав труппы М.Н. Кузнецовой-Масснэ, а во время оккупации – коллаборационист, приехавший из Германии во Францию в 1940 г. Его заместителем был назначен бывший полковник Генерального штаба, участник Первой мировой войны, монархист П.Н. Богданович[1110]. Глава Управления получал от оккупационных властей значительные денежные суммы, часть которых он мог тратить на решение социальных проблем русских эмигрантов Парижа. Так, в денежном отчёте заведующего Социальным отделом Управления, в графе «Приход» за 1942 г.[1111]фигурирует внушительная сумма в 200 000 франков, исходящая непосредственно от начальника Управления делами русской эмиграции. При Управлении действовали три отдела: секретариат возглавлял участник Белого движения, видный монархист П.А. Рогович, 2-й отдел, ведавший социальными вопросами – генерал-майор С.Н. Краснов, 3-й отдел занимался регистрацией эмигрантов под руководством бывшего командира лейб-гвардии Казачьего полка А.М. Грекова[1112]. Кроме того, как свидетельствует материал первого номера, в качестве отдела в Управление включалась и редакция газеты «Парижский вестник».
Всего за время войны увидели свет 112 номеров газеты, каждый из которых содержал от 6 до 8 страниц. «Парижский вестник» выходил на русском языке в дореволюционной орфографии, а с 11 декабря 1943 г. – в современной, что было связано с увеличением числа читателей, с трудом воспринимавших старую орфографию[1113]. Функции издания явно расширились, к «русским парижанам», вероятно, добавились военнослужащие РОА[1114], в связи с чем, газете пришлось адаптировать язык к новому кругу читателей. На протяжении всего своего существования «Парижский вестник» содержал отдельные цитаты и рекламу на французском языке. Название газеты писалось на трех языках (русском, французском, немецком). Должность её главного редактора занимали последовательно П.Н. Богданович (№ 1–22), О.В. Пузино (№ 23–61), Н.В. Пятницкий (№ 62–112). Важно отметить, что на должность главного редактора каждый раз немецкое военное командование назначало кадровых военных, ветеранов Великой войны (1914–1918 гг.), участников Гражданской войны в России, деятелей Белого движения, разделявших монархические взгляды.
Чаще всего на страницах вестника встречались сводки с фронтов, размышления о судьбах России, о революции и гражданской войне, о будущем мироустройстве после победы Германии; большое внимание также уделялось культурному отдыху и бытовым проблемам русских эмигрантов во Франции. Именно на 1942–1943 гг. приходится наибольшее количество примеров культурного взаимодействия «русских парижан» с оккупантами, активно обсуждаются нараставшие трудности жизни эмигрантов, однако в 1944 г., по мере расширения военных успехов союзников и отступления немцев, объём поднимаемых в газете вопросов значительно сужается: они практически замыкаются на деятельности РОА и сводках с фронтов.
В первых номерах газеты много говорится об «огромном, радостном подъёме», который «испытал русский Париж в начале объявления войны большевикам. Многие готовы были в любой момент помчаться на Родину». Однако, признает «Парижский вестник», «обстоятельства сложились так, что пришлось сидеть в Париже и каком Париже! Современном, захолустном, затемнённом, загрязнённом, заброшенном, умершем, потерявшем душу. И снова безнадёжность и другие общеизвестные обстоятельства повергли всех в уныние»[1115]. Одновременно газета с большим воодушевлением пишет о тех, кто «добровольно откликнулся на призыв немецких властей и оправился на Восточный фронт с мая 1942 г., когда это было позволено оккупационными властями»[1116]. Речь, таким образом, идёт о русских эмигрантах-коллаборационистах, разделявших ярко выраженные антибольшевистские взгляды, надеявшихся с помощью победоносных действий немецкой армии свергнуть большевистский режим и вернуться на Родину.
С газетой сотрудничали многие известные эмигранты: генерал П.Н. Краснов, писатели Иван Шмелёв и Илья Сургучёв, поэты Зинаида Гиппиус, Дмитрий Мережковский, Валентин Горянский, Георгий Евангулов и Николай Туроверов, философ Георгий Мейер, художник Александр Бенуа, балетмейстер Сергей Лифарь. Однако издание не могло похвастаться «своими» корреспондентами, все новости печатались на основе информации других более крупных немецких или французских газет, в большинстве своем авторы статей были любителями, излагавшими собственное, часто субъективное отношение к происходившим событиям.