Коллектив авторов – Обыкновенный фашизм: преступления, сопротивление, наказание (страница 11)

3 февраля 1933 г. Гитлер первый раз после прихода к власти выступил перед командованием армии и флота во время посещения генерала пехоты барона Э. Гаммерштейна[120]. Именно тогда рейхсканцлер изложил главные черты программы внутренней и внешней политики государственного руководства нацистской Германии. Во внутренней политике – это «истребление марксизма огнем и мечом», «смертная казнь за измену», «строжайшее авторитарное государственное управление», «устранение раковой опухоли – демократии». Содержались задачи военизации экономики, создания мощного вермахта, введение всеобщей воинской повинности как одной из важнейших предпосылок «для достижения цели – завоевания политического могущества». Во внешней политике ставилась задача борьбы против Версаля и за «равноправие в Женеве». Главная цель после завоевания политической власти, как указывал Гитлер, – это «завоевание нового жизненного пространства на Востоке и его безжалостная германизация»[121].

Эти цели также нашли отражение во многих других директивах и распоряжениях нацистских вождей и были документально доказаны на Нюрнбергском процессе[122].

Таким образом, с самого начала существования Третьего рейха генералитет был осведомлен о главных целях внутренней и внешней политики своего фюрера.

Как известно, 14 октября 1933 г. нацистское правительство, обвинив западные державы в нежелании признать германское равноправие в вооружении, объявило, что Германия больше не будет принимать участие в проходившей тогда Международной конференции по разоружению. Одновременно было объявлено о выходе Германии из Лиги Наций, что обеспечило ей свободу рук для подготовки к войне. В конце 1933 г. в Германии началось формирование 21 дивизии, которые должны были составить костяк 300-тысячной сухопутной армии[123].

Документально доказано, прежде всего материалами Нюрнбергского процесса, что заговор нацистов против мира и общие планы подготовки к войне не были лишь воплощением маниакальных идей Гитлера, за которым слепо следовали якобы не понимавшие целей фюрера представители военно-политического руководства и промышленно-финансовых группировок Третьего рейха.

В исторических исследованиях убедительно раскрыты основные этапы подготовительного периода развязывания новой войны и названы конкретные соучастники этого процесса. Например, в сентябре 1934 г. министр экономики и глава Рейхсбанка Я. Шахт лично представил Гитлеру меморандум под названием «Доклад о ходе работ по экономической мобилизации», в котором сообщалось о создании имперского совета обороны. При этом указывалось: «Имперское министерство при основании имперского совета обороны и его постоянных комитетов получило задачу экономически подготовить ведение войны»[124]. Сразу же развернулось строительство крупных военно-воздушных и военно-морских сил, создание бронетанковых и механизированных войск. Такие крупнейшие военные концерны, как «Круп» и «Рейнметалл», начали серийное производство танков.

16 марта 1935 г. стало знаковой датой на пути к войне. В этот день министр пропаганды Й. Геббельс на пресс-конференции официально заявил иностранным журналистам, что правительство Германии не признает ограничительный характер военных статей Версальского договора и приступает к созданию вермахта в составе 36 дивизий, формируемых на основе всеобщей воинской повинности. Общая численность сухопутной армии должна была достичь 500 тыс. человек[125].

Одним из очередных шагов, свидетельствовавших о непосредственной подготовке к войне, стал секретный меморандум Гитлера «О четырехлетнем плане», подготовленный в августе 1936 г. Этот документ в целом основывался на исходных «теоретических» положениях, провозглашенных Гитлером ранее. Их смысл вновь сводился к доказательствам необходимости для Германии расширения «жизненного пространства», так как она перенаселена и не может обеспечить себя, опираясь лишь на свою территорию. Отсюда следовали непосредственные задачи: «1. Немецкая армия за четыре года должна быть готова к бою. 2. Немецкая экономика в течение четырех лет должна быть готова к войне»[126]. Смысл этого документа состоял в том, что Гитлер объявлял Германию в качестве оплота «западного мира при отражении большевизма»[127]. В кругу своих приближенных Гитлер заявлял: «Мне придется играть в мяч с капитализмом и сдерживать версальские державы при помощи призрака большевизма, заставляя их верить, что Германия – последний оплот против красного потопа. Для нас это единственный способ пережить критический период, разделаться с Версалем и снова вооружиться»[128].

Таким образом, уже в 1936 г. военная подготовка Германии рассматривалась через призму подготовки к войне против СССР. Геринг был назначен уполномоченным по проведению четырехлетнего плана. Примечательно, что вскоре он стал одним из богатейших людей Третьего рейха. В 1937 г. Геринг возглавил концерн «Рейхсверке Герман Геринг АГ», под контроль которого перешли и конфискованные у евреев заводы. После начала войны этот концерн во всех оккупированных странах захватывал горнорудные комбинаты, металлургические заводы и пр. В 1938 г. Геринг был произведен в звание генерал-фельдмаршала авиации.

Для осуществления пропагандистской деятельности было создано в марте 1933 г. «имперское министерство народного просвещения и пропаганды» во главе с Й. Геббельсом, а также многочисленные официальные агентства, которые должны были осуществлять контроль и оказывать влияние на прессу, радио, кино, издательства и пр.[129]

Как доказывали материалы Нюрнбергского процесса, вся пропагандистская деятельность была направлена на утверждение в массовом сознании германского народа идеи о том, что его высшая миссия – это «руководить и господствовать в силу нордической крови и расовой чистоты, и таким образом была подготовлена почва к осуществлению идеи мирового господства»[130]. В 1935 г. Р. Гесс, подчеркивая тотальный характер нацистской пропаганды, заявлял: «Воздействие новых идей распространяется в Германии не только на политику, но и на культуру в целом, во всеобъемлющем значении этого слова: на искусство и литературу, науку и экономику, на силы обороны страны и на рабочую силу, на общество и семью. Во всех ее формах жизнь народа подвержена влиянию политики национал-социализма или изменена им»[131].

Таким образом, пропагандистская деятельность нацистского аппарата охватывала все сферы общественной жизни в рейхе.

Известно, что первый руководитель созданного еще в апреле 1933 г. внешнеполитического ведомства НСДАП А. Розенберг стремился придать внешней политике Третьего рейха особо антикоммунистический характер, устанавливая контакты с фашистскими и полуфашистскими партиями и движениями за рубежом. Несколько позднее, когда на пост министра иностранных дел был выдвинут Й. Риббентроп, ему удалось добиться согласия Гитлера и создать свое собственное ведомство для подрывной деятельности за границей. Оно стало называться «бюро Риббентропа» и было подчинено непосредственно фюреру.

Задолго до нападения на СССР Розенберг начал разрабатывать планы его «преобразования» в соответствии с общими целями агрессии. Для этого в Берлине был создан «Исследовательский институт континентальной европейской политики». В своей речи по проблемам Востока 20 июня 1941 г. он заявлял, что нацистское руководство «с 1918 г. расценивало марксистское мировоззрение и большевизм как смертельную угрозу новой Германии» и поэтому изначально «двинулось в бой со всем этим движением»[132].

Начиная с 1935 г. нацистская пропаганда приобрела ярко выраженный антисоветский, антибольшевистский характер. На съезде НСДАП в сентябре 1935 г. Гитлер и другие члены германского правительства (Геббельс, Гесс, Розенберг и др.) выступили с антисоветскими заявлениями о характере власти в СССР как «еврейской диктатуре», якобы стремившейся установить «царство еврейского меньшинства над христианским большинством». Розенберг заявлял, что «большевики-евреи хотят уничтожить христианство», и поэтому они готовят войну. «Мировоззрению политического отродья служит сегодня в качестве защиты фанатическая Красная армия»[133], – провозглашал он.

Развернув активную подготовку немецкого населения к будущей войне, министерство пропаганды в циркуляре от 21 октября 1936 г., подготовленном Геббельсом, указывало: «Борьба между национал-социализмом и большевизмом упорнее, чем когда-либо, приближается к своему разрешению …»[134]. В других документах министерства пропаганды постоянно подчеркивалось, что борьба против мирового большевизма является генеральной линией германской политики[135].

Конечно, как ныне очевидно и подтверждено многими материалами, нацистский «антибольшевизм» не был подлинной причиной принятия Гитлером программной установки на войну против Советского Союза, хотя ему и удавалось использовать антибольшевистскую пропаганду в качестве обоснования своих агрессивных замыслов.

Более того, развернутая нацистами антисоветская пропаганда происходила на фоне продолжающегося военного и экономического сотрудничества Англии и Франции с Германией. Достаточно напомнить общеизвестные факты перехода в марте 1935 г. Саарской области к Германии, спокойную реакцию Англии и Франции на германский отказ от военных ограничений Версаля, англо-германское военно-морское соглашение от 18 июня 1935 г., предоставившее Германии право строить подводные лодки, и пр.