Коллектив авторов – Обыкновенный фашизм: преступления, сопротивление, наказание (страница 10)

В современных исследованиях имеются сведения о поездке президента Рейхсбанка Я. Шахта осенью 1930 г. в США. В ходе встречи с представителями американского бизнеса немецкий банкир познакомил их с планами прихода Гитлера к власти и перспективами реализации им стратегии «борьбы с большевизмом»[99].

В работе Л.А. Безыменского приводится красноречивый факт, что 23 сентября 1930 г. американское посольство в Берлине сообщало в государственный департамент США: «Нет сомнения в том, что Гитлер получает значительную финансовую поддержку от крупных промышленников… Как раз сегодня получены сведения…, что представленные здесь различные американские финансовые круги проявляют большую активность именно в этом направлении»[100].

19 ноября 1932 г. промышленники, банкиры и крупные аграрии направили президенту П. фон Гинденбургу секретное заявление, под которым стояли подписи двадцати человек, среди них – Шахт, Шрёдер, Тиссен, Верман, Оппен, Кастль, Ростерг и другие. В нем практически выражалось их согласие на передачу руководства страной «кабинету во главе с фюрером»[101].

Эти факты фигурировали на Нюрнбергском процессе над главными военными преступниками, в Приговоре Международного военного трибунала[102]. 12 ноября 1932 г. Шахт писал Гитлеру: «Я не сомневаюсь в том, что настоящее развитие событий может привести только к тому, что Вы станете канцлером. Как мне кажется, наша попытка собрать подписи в деловых кругах с этой целью в общем не была напрасной…»[103].

Банкир барон К. фон Шрёдер на Нюрнбергском процессе по делу концерна «И.Г. Фарбениндустри» в 1947 г. раскрыл причины, побудившие финансовых магнатов поддержать Гитлера: «Общие устремления… сводились к тому, чтобы получить сильного фюрера… Когда… НСДАП потерпела свое первое поражение и миновала свой зенит, поддержка ее со стороны немецких экономических кругов стала особенно важной. Общий для этих кругов интерес обусловливался страхом перед большевизмом и надеждой, что национал-социалисты в случае их прихода к власти создадут устойчивую политическую и экономическую базу в Германии. Другой общий интерес определило желание осуществить экономическую программу Гитлера, причем существо вопроса заключалось в том, что экономические силы должны были сами направлять дело к решению проблем, поставленных политическим руководством. Кроме того, ожидалось, что возникнет подходящая экономическая конъюнктура благодаря размещению крупных государственных заказов»[104].

Приведенными примерами, конечно, не исчерпывается вся сложная и противоречивая история «легального» прихода нацистов к власти 30 января 1933 г., о чем ныне хорошо известно. Здесь, помимо активности самих нацистов во главе с Гитлером, который, несомненно, обладал многими качествами борца, целеустремленностью и волей к достижению поставленных целей, существовало объективное стечение обстоятельств. Сыграли роль закулисные интриги в среде немецкой правящей верхушки, ее заинтересованность в союзе с нацистами, а также разобщенность сил, противостоявших нацизму. Например, в первые месяцы 1933 г. руководство Коминтерна вместо пересмотра отношения к социал-демократам продолжало призывать коммунистов готовиться «к решительным боям за диктатуру пролетариата»[105]. Однако, ошибки Коминтерна, которые, безусловно, способствовали расколу германского рабочего класса, не стояли в ряду решающих причин прихода нацистов к власти.

К тому же нельзя исключать такого фактора, о котором упоминал в своих записях Г. Раушнинг, что долгое время национал-социализму «не придавали серьезного значения – как в самой Германии, так и за ее пределами», так как «мало кто мог разобраться, где в речах национал-социалистов правда, а где пропагандистский трюк или просто очковтирательство»[106]. Это относилось и к привлекательным для немецкого населения демагогическим пунктам нацистской программы о намеченных социальных, земельных и других реформах. Тот же Раушнинг приводит слова Гитлера по этому поводу: «Сказать вам, в чем дело с этой программой? […] Массам нужны какие-нибудь фантазии – и они получают прочные, устойчивые формулировки»[107].

Поэтому пропаганда занимала в гитлеровской политике такое решающее место. Отнюдь не случайно Геббельс в июне 1935 г. заявлял: «Что бы стало из этого движения без пропаганды! И где бы оказалось это государство, если бы не действительно творческая пропаганда определяла сегодня его духовное лицо!»[108].

30 января 1933 г. Гитлер стал 15-м канцлером (рейхсканцлером) Германии. В новый кабинет министров помимо Гитлера от НСДАП вошли всего два человека: министр внутренних дел В. Фрик и министр без портфеля Г. Геринг (позднее министр ВВС). Однако, практически с этого момента в стране была установлена диктатура фюрера и НСДАП. 28 февраля 1933 г. президент Гинденбург подписал декрет «О защите народа и государства», который «временно» отменял все гражданские права, однако продолжал действовать в течение всех лет существовании Третьего рейха. Он стал активно использоваться гестапо для арестов и заключения всех противников нацистского режима. Это позволяло Гитлеру править страной в условиях своего рода непрерывного чрезвычайного положения[109].

В данном контексте в соответствии с целями настоящей работы нет необходимости подробно освещать внутриполитические и другие последствия воцарения в самой Германии нацистского режима, который окончательно утвердил свои позиции приблизительно к осени 1934 г., после смерти президента П. фон Гинденбурга. 2 августа того же года посты рейхспрезидента и рейхсканцлера были объединены. Гитлер получил титул: «фюрер и рейхсканцлер»; и рейхсвер[110] присягнул германскому диктатору, а не конституции, как это было ранее. 19 августа 1934 г. в стране прошел референдум по поводу закона «О главе Германского рейха»; 90 % участвовавших в нем избирателей проголосовали за Гитлера[111].

В короткое время была уничтожена всякая оппозиция, прежде всего представленная коммунистами и противниками режима. После организованного нацистами в феврале 1933 г. поджога рейхстага Геринг в качестве помощника Гитлера по политическим вопросам способствовал укреплению власти нацистов, он организовал гестапо и создал первые концентрационные лагеря, которые передал в 1934 г. Гиммлеру. Главной задачей гестапо являлось уничтожение политических противников национал-социализма[112]. Свое кредо Гиммлер изложил в брошюре «Недочеловек» (1943 г.).

В сентябре 1935 г. были приняты знаменитые «Нюрнбергские расовые законы» «Об имперском гражданстве» и «О защите германской крови и германской чести», из которых следовало, что евреи и цыгане не могут быть гражданами Германии. Законы установили различие между «государственной принадлежностью» и «гражданством». Гражданином Германии мог стать только «ариец»[113]. В 1936 г. было выдвинуто требование о выселении из Германии евреев. До 1939 г. из страны уехало около 250 тыс. евреев, которые практически оставили в Германии все свое имущество[114]. Органами безопасности, СД и лично Р. Гейдрихом был разработан план антиеврейских погромов, названный ими «Хрустальная ночь». Из 39 тыс. принадлежавших евреям промышленных и торговых предприятий к 1 апреля 1939 г. власти конфисковали 75 %.[115] Так нацисты приступили к ликвидации «низших рас».

Нельзя не отметить, что сам Гейдрих – один из создателей системы концентрационных лагерей, происходил из семьи творческой интеллигенции, его отец был директором консерватории, а сын получил прекрасное образование и даже превосходно играл на скрипке. В 1920-е годы Гейдрих увлекся экстремистскими теориями и политикой, а в 1932 г. вступил в СС, где на него обратил внимание Гиммлер, что способствовало его дальнейшей карьере после прихода нацистов к власти[116].

Многочисленными документальными источниками, прежде всего материалами Нюрнбергского процесса, убедительно доказано, что с приходом нацистов к власти начинаются практическая реализация гитлеровской внешнеполитической программы о «завоевании жизненного пространства» и подготовка агрессии.

Тем не менее для введения в заблуждение большинства немецкого населения и широкого общественного мнения в Европе Гитлер первоначально стремился маскировать свои истинные намерения под маской «миролюбия». Он начал свое правление под лозунгом «Германия хочет мира», что подчеркивалось в первом воззвании правящего кабинета Гитлера от 30 января 1933 г.[117]

Какую подлинную цену имели все эти заявления и декларации, европейским народам предстояло вскоре убедиться на своем собственном горьком опыте.

На одном из совещаний по вопросам «восточной территориальной политики», о котором сообщал Раушнинг, Гитлер подробно изложил свои геополитические замыслы относительно будущей политической карты Европы. Так, «в центре Европы должно находиться ядро из восьмидесяти или ста миллионов компактно поселенных немцев…Моя первая задача – создать это ядро, которое не только сделает нас непобедимыми, но раз и навсегда обеспечит нам решающий перевес над всеми европейскими нациями»[118].

В 1934 г. в личной беседе с тем же Раушнингом он продолжил тему создания «стального ядра» из «великой, скованной в неразделимое целое Германии» вместе с присоединенными к ней территориями: «Вокруг великой Германии мы создадим систему мелких и средних вассальных государств, в которую войдут Прибалтийские государства, Польша, Финляндия, Венгрия, Югославия, Румыния, Украина и многочисленные южнорусские и кавказские государства. Это будет федеративная германская империя… славян нужно частично уничтожить, а частично переселить в Азию, у остальных нужно отнять землю и превратить их в слуг господствующей германской расы. На Востоке мы должны распространить свою власть до Кавказа или Ирана, на Западе нам необходимы Фландрия и Голландия, но мы не откажемся и от Швеции. Либо Германия будет господствовать над Европой, либо она распадется на множество мелких государств»[119].