Коллектив авторов – Николай II. Бремя самодержца. Документы, письма, дневники, фотографии Государственного архива Российской Федерации (страница 76)

188 Речь идет о выступлении генерала Л. Г. Корнилова, в августе – начале сентября 1917 г. – неудавшейся попытке командующего Русской армией совершить военный переворот в России. Выступление было направлено против Временного правительства и его политики, которая, по мнению Корнилова, была слишком мягкой и неспособной противостоять растущему анархизму и беспорядкам в стране. Войска Корнилова были разбиты и разгромлены, а сам Корнилов был арестован и лишен командования.

189 Речь идет о революционных событиях в Петрограде и в Москве, в ходе которых 24–27 октября 1917 г. было свергнуто Временное правительство. К власти в Петрограде пришло большевистское правительство.

190 Речь идет о начале переговоров с германской армией с предложением прекратить военные действия. Старт этим переговорам дал председатель Совнаркома В. И. Ленин, который 8 ноября 1917 г. отправил в полки фронтовых армий телеграмму, чтобы уполномоченные начинали мирные переговоры.

191 В исполком Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Тобольска поступило заявление от общего собрания отряда особого назначения о том, что на богослужении 25 декабря в Благовещенской церкви диакон Евдокимов с ведома священника отца Алексея Васильева в ектении титуловал императора и императрицу «их величествами», детей – «высочествами». Отряд требовал немедленного ареста обоих. Настроение было повышенное, грозившее вылиться в самосуд. Исполком Совета с представителями всех революционных организаций и городского самоуправления решил пригласить обоих лиц и выяснить обстоятельства дела. Опрос не привел к выяснению виновного, так как показания обоих противоречили и самим себе, и показаниям друг друга. Поэтому было решено о происшедшем довести до сведения прокурора и епископа, а диакона и священника подвергнуть домашнему аресту во избежание самосуда и в целях гарантии дознания.

192 Перемирие было установлено в ноябре 1917 г., когда начались переговоры большевиков в Брест-Литовске, и прерваны в феврале 1918 г. после того, как Л. Д. Троцкий, глава российской делегации, отказался принять немецкий ультиматум, невзирая на прямое указание председателя Совнаркома В. И. Ленина.

193 П. Жильяр вспоминал: «Впервые тогда я услышал, что царь жалеет о своем отречении. Он сделал этот шаг в надежде, что желающие устранить его деятели могут успешно закончить войну и спасти Россию. Он боялся, что сопротивление с его стороны вызовет гражданскую войну в стране, где уж и так находился враг, и он не хотел, чтобы хоть один русский погиб из-за него. Но вслед за его отречением сразу же появился Ленин со своими помощниками – платными агентами мировой закулисы, и кто же, как не они, развалил армию и разрушил страну? Ему теперь было больно видеть, что его отречение было напрасным, и что своим уходом в интересах страны он, на самом деле, вверг ее в беду. Эта мысль все чаще преследовала его, и, в конце концов, переросла в тяжелую внутреннюю тревогу» (Император Николай II и его семья (Петергоф, сент. 1905 – Екатеринбург, май 1918 г.) По личным воспоминаниям П. Жильяра / с предисл. С. Д. Сазонова. [Репринт. изд.]. М., 1991. С. 228).

194 Комиссар В. В. Яковлев до отправления поезда провел телеграфные переговоры с Москвой и сообщил об угрозе захвата Романовых красногвардейскими отрядами, которые оказывали противодействие эвакуации Николая II. Председатель ВЦИК Я. М. Свердлов дал комиссару Яковлеву санкцию на изменение маршрута поезда. Когда в Екатеринбурге стало известно, что поезд с Николаем II ушел на Омск, то комиссар Яковлев был объявлен «вне закона» и подлежал немедленному аресту. Телеграфные предписания о задержании его направлялись по всем железнодорожным станциям. В конце концов, поезд был задержан недалеко от Омска. Потребовалось вмешательство В. И. Ленина, чтобы достичь компромисса в данном инциденте. Вскоре после этого Я. М. Свердлов сообщил в Омск предписание комиссару В. В. Яковлеву: «Немедленно двигай обратно <…>. С уральцами сговорился, приняли меры, дам гарантии личной ответственностью областников; передай весь груз в Тюмени представителю Уральского областкома, так необходимо. Поезжай сам вместе, оказывай содействие <…>. Задача прежняя. Ты выполнил самое главное <…>. Уверен в точном исполнении всех указаний. Привет. Свердлов» (ГА РФ. Ф.601. Оп. 2. Д. 32. Л. 71).

195 Чрезвычайный комиссар В. В. Яковлев позднее писал в воспоминаниях: «30 апреля утром без всяких приключений мы прибыли в Екатеринбург. Несмотря на раннее прибытие, екатеринбургские платформы были запружены народом. Как это вышло, что население узнало о нашем предстоящем приезде, мы не знали. Особенно большие толпы любопытных были сосредоточены на товарных платформах, куда продвинули наш состав. Поезд стоял на пятой линии от платформы. Когда нас увидели, стали требовать вывести Николая и показать им. В воздухе стоял шум, то и дело раздавались угрожающие крики: „Задушить их надо! Наконец-то они в наших руках!“ Стоявшая на платформе охрана весьма слабо сдерживала натиск, и беспорядочные толпы начали было надвигаться на мой состав. Я быстро выставил свой отряд вокруг поезда и для острастки приготовил пулеметы. К великому моему удивлению, я увидел, что во главе толпы каким-то образом очутился сам вокзальный комиссар. Он еще издали громко закричал мне: „Яковлев! Выводи Романовых из вагона. Дай я ему в рожу плюну“. Положение становилось чрезвычайно опасным. Толпа напирала и все подходила к поезду. Необходимо было принять решительные меры. Я отправил к начальнику станции Касьяна с требованием немедленно поставить между платформой и составом какой-нибудь товарняк, а наш поезд отправить на станцию Екатеринбург-2. Крики становились все более грозными. Чтобы на время, пока придет Касьян, образумить толпу, я как можно громче крикнул своему отряду: „Приготовить пулеметы!“ Это подействовало. Толпа отхлынула, по моему адресу тоже полетели угрожающие крики. Тот же вокзальный комиссар иступленным голосом вопил: „Не боимся мы твоих пулеметов! У нас против тебя пушки приготовлены! Вот, видишь, стоят на платформе“. Я посмотрел в указанную сторону. Действительно, там шевелились жерла трехдюймовок, и кто-то около них копался. Пока я, таким образом, обменивался любезностями, стараясь, так или иначе, выиграть время, вернулся Касьян, который, несмотря на всю проходившую суматоху, добился от начальника станции исполнения требования. Тут же вскоре за приходом Касьяна мы увидели: в нашу сторону движется поезд. Через несколько минут мы были уже отделены от бушующей толпы стеной вагонов. Послышались крики и ругань по адресу машиниста товарного поезда, и, пока толпа перебиралась в нашу сторону через буфера товарняка, мы, имея уже прицепленный паровоз, снялись с места и исчезли в бесчисленных путях Екатеринбургской станции, а через 15 минут были в полной безопасности на Екатеринбурге-2» (Гибель царской семьи. Материалы следствия… C. 493).

196 Дом постройки конца 1880-х гг. был куплен инженером-строителем Н. Н. Ипатьевым в 1908 г. Реквизирован в 1918 г. председателем Уральского областного совета А. Г. Белобородовым для заключения царской семьи.

197 После недолгого пребывания большевистской власти в Екатеринбурге (с ноября 1917 г.) к середине лета 1918 г. на фронте сложилась благоприятная обстановка для его освобождения частями Белой армии. В мае 1918 г. вдоль всей трассы Транссибирской магистрали поднялся мятеж входившего в состав русской армии Чехословацкого корпуса. В распоряжении белогвардейцев сразу оказалась огромная территория. Урал был фактически отрезан от остальной части страны. В ночь на 27 мая 1918 г. белочехи заняли расположенный в двухстах километрах от Екатеринбурга Челябинск. 13–14 июля части Чехословацкого корпуса под командованием полковника С. Н. Войцеховского, бывшего в то время начальником штаба 1-й Чехословацкой дивизии, начали наступление на Екатеринбург со стороны Челябинска. Красные части Северо-Урало-Сибирского фронта были быстро разгромлены. Уже 15–16 июля Красная армия начала эвакуироваться из города. Через 10 дней к Екатеринбургу подошли передовые отряды белочехов. Все попытки остановить их провалились. 25 июля, спустя девять дней после расстрела царской семьи, Екатеринбург был взят.

198 Речь идет о сфабрикованных уральскими чекистами так называемых письмах офицеров, адресованных царской семье с предложением плана побега. Это была попытка спровоцировать заключенных на побег из Ипатьевского дома.

199 Через пять дней после взятия Екатеринбурга частями Белой армии и Чехословацкого корпуса, 30 июля 1918 г., началось судебное расследование об обстоятельствах исчезновения царской семьи из Екатеринбурга, порученное следователю по важнейшим делам Екатеринбургского окружного суда А. П. Наметкину. Он вел его до 7 августа, затем был освобожден от расследования дела, а его материалы переданы И. А. Сергееву. Именно он провел тщательное обследование места убийства царской семьи и обнаружил эту надпись. Следователь Н. А. Соколов в книге «Убийство царской семьи», которая вышла в Берлине в 1925 г., писал: «Это 21-я строфа известного произведения немецкого поэта Гейне „Belsatzar“. Она отличается от подлинной строфы у Гейне отсутствием очень маленького слова: „aber“, т. е. „но все-таки“. Когда читаешь это произведение в подлиннике, становится ясно, почему выкинуто это слово. У Гейне 21-я строфа – противоположение предыдущей 20-й строфе. Следующая за ней и связана с предыдущей словом „aber“. Здесь надпись выражает самостоятельную мысль. Слово „aber“ здесь неуместно» (Соколов Н. А. Убийство царской семьи. М., 1990. С. 218). Оставить эту запись мог один из пленных австро-венгров, которые были в охране Ипатьевского дома.