Коллектив авторов – Несовершенная публичная сфера. История режимов публичности в России (страница 31)

В истории русского национализма в дореволюционный период наличие обществ – важный социально-политический кейс. Первые попытки создать общественно-политическую силу были связаны с «правыми салонами» Санкт-Петербурга. В столице Российской империи правая политическая мысль начала формироваться в неформальной обстановке салонов. Самым известным был кружок князя В. П. Мещерского, человека близкого к престолу и находившегося в активной переписке с видными представителями императорского двора и с царями Александром III и Николаем II. Из окружения «правых салонов» вышли основатели первой русской политической организации националистического толка в ХХ веке – «Русского собрания» (РС). Формально «Русское собрание» возникло как научно-культурное общество, объединявшее сторонников русских начал и традиций. В первой статье устава общества была озвучена его цель: «„Русское собрание“ имеет целью содействовать выяснению, укреплению в общественном сознании и проведению в жизнь исконных творческих начал и бытовых особенностей русского народа»[397]. Среди задач общества было изучение «явлений русской и славянской народной жизни в ее настоящем и прошлом» и «охранение чистоты и правильности русской речи». Основатели общества были из высших кругов имперской интеллигенции и бюрократии, и такая характеристика позволяла его рассматривать как дворянскую организацию, но РС охотно искало возможности распространять свои взгляды на более широкую публику. Одним из основателей общества был известный издатель и журналист А. С. Суворин, и именно в редакции его газеты «Новое время», которая была голосом консервативной мысли в позднеимперской России, проходило учредительное собрание РС 16 января 1901 года. Поддержка Суворина оказалась важной для успеха общества, как подчеркнул историк И. В. Лукоянов: «…можно сказать, что у истоков Русского собрания стояло „Новое время“. Газета печатала подробные сообщения о деятельности общества, его заседания первое время проходили в помещении редакции А. С. Суворина»[398]. Активность «Русского собрания» привела к росту влияния правых позиций в общественном мнении в столице; в разные годы в составе Совета общества появлялись лица из высших слоев дворянства, православного духовенства, офицерства и – после начала парламентской деятельности Государственной думы – депутаты. Высший чиновник и общественный деятель князь Д. П. Голицын был первым председателем Совета «Русского собрания» до 1906 года, и под его руководством общество стало более уверенно ориентироваться в политике, но не как партийная сила, а как центр пропаганды идей и позиций русского национализма. Такая деятельность в плане борьбы за гегемонию в столичном и имперском обществе имела важные последствия для становления различных правых политических организаций и партий во время революции 1905 года и после нее. Руководство самой важной партии черносотенного движения, Союза русского народа (СРН), происходило из состава «Русского собрания», а ее лидер, врач А. И. Дубровин, был с осени 1901 года активным членом РС; известный скандальный депутат, «трагический клоун Государственной думы» В. М. Пуришкевич тоже был членом РС и входил в состав его Совета с 1905 по 1913 год.

Таким образом, «Русское собрание» было «кузницей кадров» или «инкубатором» немалого количества правых организаций и в том числе обществ, которые, несмотря на культурно-просветительские цели, имели свою политическую повестку и пытались распространять ее в публичной сфере.

Галицко-русское благотворительное общество было основано в 1902 году 52 членами-учредителями, представителями академического мира, чиновничества, духовенства и дворянства, многие из которых уже были в рядах «Русского собрания». Инициатором и председателем общества был А. С. Будилович, известный ученый-славист и не менее яркий представитель русского национализма и позднего панславизма. Уроженец Гродненской губернии[399], Будилович был одним из самых главных сторонников мер по русификации образования и науки на западных окраинах Российской империи и сам принял активное участие в этих процессах, будучи ректором Императорского Варшавского университета и потом в той же должности в Дерптском университете, ставшем под руководством Будиловича Юрьевским университетом. Женатый на дочери известного деятеля галицкого русофильства А. И. Добрянского, профессор Будилович был пламенным сторонником «русского дела» в Галиции, тогда находившейся в составе Австро-Венгрии. Будучи студентом историко-филологического факультета Санкт-Петербургского университета, А. С. Будилович был учеником слависта И. В. Ламанского, представителя панславизма, и активно участвовал в деятельности панславистов в конце 1860‐х. Будилович участвовал также и в Славянском съезде в Москве в 1867 году, после чего подробно рассказывал о работе съезда и своих ощущениях и мыслях в двух статьях для газеты «Голос» – «К приезду наших славянских гостей» и «Характер, цели и результаты славянского съезда». Взгляды молодого Будиловича уже имели черты правоконсервативной интерпретации панславизма с синтезом русского национализма; Российская империя должна была стать гидом союза славянских народов, а русский язык – единым языком этого союза. Что касается Галиции, то молодой Будилович видел в ее аннексии последний этап процесса собирания земель Руси:

Нет, на славян не распространяется завещание московских собирателей Руси. С присоединением (конечно, уже близким и неизбежным) к России Галиции и Руси Угорской (Карпатской), с завоеванием твердого географического положения на Западе, прекратится внешний рост России…[400]

Спустя двадцать пять лет Галицко-русское общество преследовало цели его председателя А. С. Будиловича и его деятельность впрямую была направлена на оказание материальной и нравственной помощи нуждающимся уроженцам Прикарпатской Руси, на издание, приобретение и распространение полезных книг, на содействие в установлении и укреплении духовных связей Руси Подкарпатской с Русью Державной и на устройство собраний и публичных чтений, соответствующих целям общества[401].

Деятельность Галицко-русского общества была по сути политической и имела целью изменить внешнеполитическую повестку Российской империи в Центральной и Восточной Европе, что можно интерпретировать как фактор формирования специфического режима публичности[402]. Неформальные связи салонов после основания обществ правого толка становились более структурированными, и тесное сотрудничество между некоторыми организациями считалось нормальным явлением. Как уже упоминалось, ядро Галицко-русского благотворительного общества происходило из «Русского собрания», Будилович был одним из видных интеллектуалов и чиновников (с 1901 года занимал должность члена Совета министерства просвещения)[403] в этой организации, а председатель РС Д. П. Голицын регулярно участвовал в собраниях Галицко-русского общества, которые проходили в помещениях «Русского собрания»[404].

Галиция для Будиловича и Галицко-русского благотворительного общества была не только «исконно русской» областью, но и ареной битвы между тремя разными национальными проектами: польским, украинским и русским. Регион представлял собой terra irredenta для всех этих проектов, с одним важным отличием: если для польских и украинских националистов Галиция явилась «Пьемонтом» своих версий nation и state building, то для местных русофилов и русских националистов эти территории были частью одной большой русской нации «от Карпат до Камчатки». Политические и административные условия в Галиции, где с 1861 года работал местный краевой сейм, способствовали развитию украинского национального дискурса, которому местные авторитеты отдавали предпочтение в силу конкретных соображений: русофильство (или москвофильство) открыто ориентировалось на Санкт-Петербург и воспринималось как угроза стабильности власти Габсбургов в регионе. В 1870‐х русофильская газета «Слово» получила финансовую поддержку сначала от Славянского благотворительного комитета (особенно от Киевского отдела) и только в очень краткий период (с 1876‐го по 1880 год, и не все субсидии дошли до газеты)[405] – государственное финансирование. Причина такого шага Александра II и Комиссии по украинофильской пропаганде в южных губерниях России была связана с внутренним «украинским вопросом» и озвучена так: «Украинофильский орган в Галиции, газета „Правда“, враждебная вообще русским интересам, издается при значительном пособии поляков»[406]. Несмотря на несостоятельность и скупость российской поддержки, такая деятельность была воспринята в Вене как подрывная и усугубила преследование галицийских русофилов в начале 1880‐х. Британский дипломат и историк (родом из еврейской семьи в Галиции) сэр Льюс Нэмир подчеркнул смешанный характер национального и конфессионального состава Галиции и других регионов Восточной Европы, проведя аналогию с Ольстером в Ирландии:

В лингвистически смешанных регионах разграничение между группами является сложной проблемой даже там, где национальные группы просто соседствуют. Но в Европе смешение было, как правило, результатом политических и культурных завоеваний, которые низводили изначальную национальную группу до состояния социально подчиненной. Следствием завоеваний стал Ольстер, и более масштабные регионы распространяют сеть «господства», опирающуюся главным образом на городское население и помещиков, чуждых крестьянству или выделившихся из него и сохранивших либо собственный язык, либо собственную религию, либо и то и другое[407].