Коллектив авторов – Неокончательная история. Современное российское искусство (страница 20)
Хаим Сокол
Род. 1973, Архангельск. Окончил Еврейский университет (Иерусалим) и ИПСИ. Работы находятся в МАММ, ММОМА, PERMM и др. Живет и работает в Иерусалиме и Москве.
В апреле 2006 года в галерею «АРТстрелка Project» пришел человек, представившийся израильским художником. За собой он катил тачку с железяками и всяким мусорным скарбом. Арт-директор галереи Ольга Лопухова никогда не выставляла абы кого — через полтора года у Хаима Сокола была первая персональная выставка «Криптомнезия. Рецедив». С этого момента его принято считать художником российско-израильским.
Проект «Криптомнезия» — своего рода рецидив московского концептуализма. По словам Сокола, тексты Ильи Кабакова, сборники «Поездки за город» группы «Коллективные действия», «Серые тетради» Виктора Пивоварова он прочел раньше, чем увидел произведения их авторов вживую. Но художник не признает позиции, когда главным выступает концепт, а эстетика не важна: «Я мучаюсь, когда делаю что-то неровно, криво, как не должен делать, когда я свой замысел не могу выразить профессиональными средствами». Хаим работает с отжившими свое продуктами человеческой памяти, которые находит на помойках и барахолках: старыми письмами, фотографиями, записными книжками, дневниками и так далее. Фотографии он ксерокопирует, потом переводит их на какую-то иную поверхность, получается копия с копии копии. Бумажный семейный архив превращается в аккуратно перевязанные бечевкой стопки проржавевших листов жести («Невидимое», с 2007). «Меня интересуют следы, отпечатки, подтеки, пятнышки, косвенные улики, по которым я могу восстановить (вспомнить? придумать?) первоначальный нарратив. Не образ, а место для образа», — говорит Сокол.
На выставке «Мертвые письма» (2010) впервые появляется образ внушительной арки, важный для творчества Хаима Сокола. Объемная буква «П» из ржавого железа, заполненная ржавыми письмами-палимпсестами. Первая маленькая ее версия появилась еще в «Криптомнезии», затем неоднократно присутствовала в том или ином виде во многих его проектах. Этот образ отсылает к арке Тита в Риме, которую римский император воздвиг в честь жестокого подавления восстания в Иудее и которая стала прототипом для многих знаменитых триумфальных арок. Для Сокола это не просто абстрактный символ, но прежде всего память о трагедии побежденного иудейского народа.
С 2006 года Хаим Сокол стал также обращаться к видео, отчасти в шутку объясняя свой выбор экологичностью. На выставке «Только видео» в Зверевском центре современного искусства (2011) были показаны фильмы, снятые, по словам автора, «в девятнадцати-вековом жанре „физиологических очерков“». То есть те же «письма», но визуализированные: зарисовки из жизни обычных людей, улиц, метро. Эта жизнь, со стороны не представляющая никакого интереса, для Хаима особенно важна.
В 2010-е Сокол начинает вплотную работать с острыми социальными темами. Однажды он осознал, что лишенных множества прав гастарбайтеров можно сравнить с евреями времен Освенцима. В проекте «Натуральный обмен» (2011) художник на деньги, вырученные с продажи своих работ на интернет-аукционе, покупает новую обувь для группы трудовых мигрантов. Он использует в своих работах реди-мейды мигрантского быта, от половых тряпок до тачек и лопат, или примеряет их тяжелый труд на себя. В 2013 году в Сибири Сокол повторил свой перформанс 2006 года Avoda (
Свидетельство. 2015. Видео. Предоставлено художником
Для масштабной выставки «Спартак. Times New Roman» (2014) было использовано огромное пространство цеха угасающей фабрики технических бумаг «Октябрь», где располагается Центр творческих индустрий «Фабрика». Здесь были и арка, и матрацы, и трубы, и грабли — получасовое видео, в котором история восстания Спартака разыграна мигрантами из Киргизии под музыку Хачатуряна из одноименного балета. Times New Roman — уже не название шрифта, но достоверное описание времен «новых римлян». Для выставки «Бумажная память» (2017) художник перерисовал найденные в архивах 99 портретов и 250 подписей людей, трудившихся на этой фабрике с 1938 года. Таким способом он пытался хотя бы ненадолго метафизически вернуть пролетариат в зону видимости. Но подпись еще и своеобразный графологический портрет человека. В ней отпечатывается движение руки, психомоторика, темперамент. Повторяя чью-то подпись через копирку, художник проживает это движение на телесном уровне, становясь как бы тем человеком, который ее оставил.
Без названия (Шубка). 2010. Инсталляция. Фото: Надежда Серебрякова. Предоставлено художником
Сад. 2011. Ландшафтная инсталляция. Предоставлено художником
Натуральный обмен. 2011. Партиципаторный проект. Предоставлено художником
Из проекта «Спартак. Times New Roman». 2015. Предоставлено художником
Станислав Шурипа
Род. 1971, Южно-Сахалинск. Окончил Университет истории культур (Москва), ИПСИ и Школу «Валанд». Сооснователь Агентства Сингулярных Исследований (2014). Лауреат конкурса «Инновация» (2018). Работы находятся в ММОМА и др. Живет и работает в Москве.
Для художника Станислава Шурипы самая интересная черта современности — то, как мир становится виртуальным: все больше значения получают идеи, знания и образы, а вещи, предметы уходят на второй план. Повседневность собирается из баз данных, жизнь раскладывается на цепочки алгоритмов, а человек превращается в менеджера информационных потоков.
В проекте «А1» (2007) из сложенных в гармошки листов обычной бумаги художник строит макет несуществующего города, по лабиринтам которого путешествует камера. Лиловая неоновая подсветка — единственное солнце в этом городе; хаотичное движение камеры вызывает в памяти заставку легендарного фильма «Хакеры» Йена Софтли (1995): в нем титры появлялись на фоне похожего движения камеры вдоль потока микросхем — метафоры города «поколения Next» (также известного как «поколение Pepsi» или «поколение MTV»: людей, родившихся в конце 1980-х — первой половине 1990-х). Бесплотное цифровое видео гораздо лучше приспособлено к современной жизни, чем хрупкая и податливая бумага, хотя в версии Шурипы ее формы ностальгически отсылают к американскому постминимализму 1970-х, например к скульптурам Ричарда Серры из многотонных листов стали.
В серии «Городские пейзажи» (2012) использованы эффекты цифровой визуальности — эстетика видеоигр, диаграммы PowerPoint, программные интерфейсы и архитектурные 3D-эскизы. За этими образами уже нет физических объектов: здания еще не построены; фантазии из компьютерных игр существуют только в виртуальном мире; инфографику, конечно, можно материализовать, но первичным все равно останется ее компьютерный оригинал. Художник не без парадоксальной иронии переносит эти изначально цифровые образы на предельно традиционный носитель. Живопись, классическая форма изображения реального мира, наполнена тем, чего в природе нет. Точно так же нет и самой природы тоже — остались лишь урбанистические виды.
Современная архитектура и дизайн испытали мощное влияние открытий авангарда начала XX века. Шурипа в своих работах показывает, что за любым искусственно созданным пространством лежит логика иерархий, ритма и направления движения. Причем не только сами общественные пространства, но и их образы несут на себе отпечатки стратегий поведения в конкретном времени и месте. Образ пространства превращается из иллюзии физического мира в цепочку знаков, в поток информации, который нужно расшифровывать как сообщение.
В видео «Победа над Солнцем» (2014) Шурипа создает адаптированную к современности вариацию одноименной оперы Казимира Малевича, Алексея Кручёных и Михаила Матюшина (1913): геометрические супрематические структуры оказываются идеальными героями цифровой анимации. Перевернувшие некогда представления об искусстве геометрические формы живописи Малевича превратились в образы, состоящие из наборов цифр. Пиксели монитора в этом виртуальном мире буквально расщепили свет Солнца, с которым боролись футуристы, — теперь оно присутствует одновременно везде и нигде.
Начиная с проекта Observatorium (совместно с Анной Титовой; 2014) художника все больше интересует документальность: то, как с ее помощью можно конструировать реальность сегодня, когда мир стремительно расширяется в виртуальных потоках коммуникационных сетей. Шурипа использует приемы исторической экспозиции (имитирует то, как устроены выставки в исторических музеях), в том числе реконструкцию событий. Повествование часто опирается на некий воображаемый архив, который построен как гипертекст — система организации информации в Сети сегодня.
Агентство Сингулярных Исследований. Observatorium. 2014. Фото: Егор Рогалёв
Observatorium, реализованный в заброшенном флигеле в центре Санкт-Петербурга, состоял из объектов, схемы, документов и видео — как в музее-квартире какого-нибудь известного ученого, одержимого некоей конспирологической теорией и производящего тщательные изыскания ее документальных подтверждений. Художники выступили как исследователи второго порядка, исследователи исследователя. Такая многоступенчатая конструкция понадобилась для изучения методов, с помощью которых наша цивилизация обрабатывает и структурирует информацию. То есть так, как теперь пишется история.