Коллектив авторов – Морские досуги №4 (страница 11)

Таксист подъехал к контейнерному терминалу, но не смог подъехать к судну — терминал был огорожен колючей проволокой. Он объехал терминал с другой стороны — и там не смог въехать в него. Там тоже была колючая проволока. Тогда я прекратил желания таксиста помочь мне добраться до судна:

— Да ладно, я вдоль причальной линии пройду к судну, спасибо, что довез, — таксист выписал мне чек. Всё. Мы попрощались, а таксист на прощанье даже дал мне свою визитную карточку.

Я прошёл вдоль колючей проволоки, идущей рядом с причальной линией, и двинулся к судну. Подойдя к судну, я увидел спущенный трап. Только подошёл к трапу — господи, боже мой! У трапа на вахте стоит Марио. Он на предыдущем моём судне был матросом. Я говорю:

— Привет, Марио, что ты тут делаешь?

— Да вот, сегодня утром с Филиппин прилетел.

Так вот почему Питер Борчес что-то мямлил во время нашего последнего разговора! Ведь знал же он, что Марио уже назначен на это судно. Но промолчал. Как же быть с Лешкой тогда? Что же это Питер обманул меня? Подвел. Что же будет с назначением сына? Проглотив эту обиду, я спросил у Марио, где капитан и где стармех.

— Стармех в машине, он готовит её к отходу, потому что позвонил агент и предупредил, что ты скоро приедешь. Сейчас мы будем отходить, капитан тебя уже ждет на мостике. Я покажу тебе каюту, в которой ты будешь жить, а сейчас поднимайся на мостик к капитану.

Он подхватил мой чемодан и занёс его в каюту. Каюта была на палубу выше. До неё вёл трап в пять ступенек. Каютка была малюсенькая. В неё можно было протиснуться только боком. Кровать и диванчик, на котором во весь рост не ляжешь. Я поставил чемодан и портфель на него и пошёл на мостик. Еще пара таких же трапов наверх — и уже мостик.

Когда я вошел на мостик, то навстречу мне вышел крепкий, высокий, бородатый мужичина ростом, наверное, больше, чем метр 90. На вид лет шестидесяти. Борода с проседью. Он на хорошем английском поприветствовал меня и попросил, чтобы я принес ему все свои морские документы. Я вновь спустился вниз, открыл портфель и достал все документы, которые были нужны капитану. Вернувшись на мостик, я передал их капитану. Тот поинтересовался, как я доехал, устал я или нет. Ну и рассказал мне перспективы работы на ближайшие дни.

А сегодня у нас как раз было 24 декабря. Завтра будет Крисмас. Сегодня последний рабочий день во всем католическом мире. Он грустно пошутил: — Ну а мы отходим. Нам надо работать, — он переснял копии моих документов и передал данные обо мне в порт контроль. Когда всё было оформлено, я спросил его:

— А стармех где? Как бы мне с ним встретиться и поговорить?

— Он в машинном отделении. Он уже готовит машину, мы сейчас будем отходить, — капитан был уже озадачен другими проблемами.

А мне предстояло, встретился тут с другими.

Я, конечно, был расстроен. У меня последняя зарплата была 3200, а тут из-за того, что якобы Питер пошел мне навстречу и пообещал взять мне сына на одно судно, мне назначили зарплату в 2850. Тогда я, скрипя зубами, сказал в агентстве:

— Хорошо, я пойду на эту зарплату, но только чтобы со мной был мной сын. А в итоге, и Лешки со мной нет, и зарплата 2850, и контракт шесть месяцев, вместо четырёх, как прежде.

Ну, что делать? Работать всё равно придётся, контракт ведь подписан. Всё! Уже поздно кукарекать.

Я спустился в каюту, переоделся в комбинезон. Спустился еще на палубу ниже — там стоял повар. Почему повар? Да потому что он был в белом халате, переднике и белой шапочке. Он приветствовал меня на русском языке. Но, с каким-то твёрдым акцентом. Оказалось, что он болгарин и зовут его Кразимир. Он меня сразу спросил:

— Кушать хочешь?

— Да пока нет.

— Ну, если захочешь — все найдёшь в холодильнике, — он указал на дверь небольшого камбуза.

— Хорошо, Кразимир, спасибо, но сейчас я пойду в машину. А куда идти-то? — А вот сюда и иди. Иди вниз — не ошибешься. Тут негде блуждать. Сам всё увидишь.

Я спустился на пару трапов вниз, открыл дверь и вошёл в помещение, ярко освещённое флуоресцентными лампами. Это и было ЦПУ с пультом управления. Но никого в нём не было. Стол с открытым машинным журналом, какой-то непонятный стульчик и открытая дверь в машинное отделение из которого нёсся шум работающих дизелей. Двигатель еще не запускался, а шум от вспомогательных дизелей был довольно таки ощутим даже здесь.

Я, закрыв за собой дверь в ЦПУ, спустился еще ниже. Смотрю, там ходит какой-то мужик с небольшой бородкой, лет на 10 старше меня. Как потом оказалось, ему было 58, а мне в то время — 48. Но ничего необычного в его виде не было. Механик, как механик, одетый в немного испачканный, но выстиранный синий комбинезон.

Он посмотрел на меня из-под лобья и продолжал заниматься прежними делами, как будто меня здесь вообще не было. Он закачивал балласт в танки и тут же параллельно готовил к отходу машину.

Закончив очередную манипуляцию, он протянул мне руку.

Немного напрягая голос, чтобы его было лучше слышно, он прокричал:

— Збышек.

Я в ответ пожал его широкую ладонь, наклонился к его уху, защищенного наушниками, и тоже крикнул:

— Алексей.

А так как он работал, то руки у него были в перчатках, а у меня — нет. Поэтому я пожал его руку за запястье. Он вновь наклонился к моему уху: — Пойди в ЦПУ, там, в ящике стола возьми перчатки. А потом приходи сюда и я тебе буду показывать, как готовить машину к отходу, — все это он прокричал по-русски, почти без акцента.

Я быстро сгонял в ЦПУ, где взял перчатки, и мы с ним продолжили готовить машину к отходу.

А машина-то, господи… слова доброго не стоит. До крышек можно было достать рукой. Как дизель генератор с предыдущего моего балкера «Фредерике Зельмер».

Там главным двигателем был шестицилиндровый здоровущий дизель «MAN», у которого поршень был диаметром 900 миллиметров, и высотой этот «MAN» был в три с половиной этажа жилого дома. Когда мы в Китае дергали из него втулки, то китаец, который залез туда обмерять втулку не смог оттуда вылезти без посторонней помощи. Ему приходилось туда спускать специальный трапик.

Эта втулка могла стать хорошей тюрьмой тому, кто бы попал туда. Там можно было и умереть, если тебя там забудут, потому что из этой втулки просто так не вылезешь. Она была 90 сантиметров в диаметре, и у нее были полированные до зеркального блеска поверхности. В дополнении ко всему и высота этой втулки была три с половиной метра.

А тут двигатель… Одно название, что главный двигатель. Я смотрел на него с недоумением.

Ну — обычный восьмицилиндровый дизель генератор.

Вспомнилось, что еще Питер Борчес допытывался у меня по телефону:

— Ты когда-нибудь работал на «MAКах»? Ой, это такой двигатель! Он такой сложный! Ты сможешь с ними работать? — а сейчас я смотрел на этот дизелёк — господи, боже мой!.. Смех и грех — главный двигатель.

Я перед отъездом на судно просмотрел историю этих «МАКов». На наших подводных лодках стояли точно такие же дизеля, только содранные у немцев и сделанные русскими специалистами на балтийских заводах. Так что, этот дизель был мне знаком от пяток до макушки и от передней панели до маховика, и проблем с этим дизелем у меня не должно было возникнуть.

После того, как мы подготовили главный двигатель к пуску, прокрутили его на воздухе и топливе и передали управление на мостик, только тогда мы поднялись в ЦПУ, где уже не надо было кричать друг другу на ухо.

Поляк вновь представился, уже сняв с рук перчатки:

— Збышек. Сейчас мы с тобой посмотрим, как двигатель запускается с мостика, и тогда уже поговорим обо всём.

Двигатель работал на винт регулируемого шага, и поэтому он, после запуска, работал постоянно при одних и тех же оборотах. Штурман же с мостика только регулировал разворот лопастей, чтобы придать судну передний или задний ход.

Для меня это тоже было не новостью, потому что на «Бурханове» у меня был такой же винт. Ничего сложного в его эксплуатации не было. И для меня это не было открытием.

Меня больше всего удивляло только одно, что в машинном отделении я буду — один.

На палубе были три матроса и боцман. В кают-компании только повар. Один старший механик в машине и капитан со старпомом на мостике. Все — это был весь наш экипаж.

На предыдущем судне у меня было три вахтенных моториста, три вахтенных механика и два электромеханика. Электрик, и два токаря-сварщика. Народу было достаточно. Но там и работы было много на этом трехэтажном дизеле, да и на всем этом судне. Настолько оно было запущено. А тут я был только один. Вот это меня больше всего и озадачивало. Хотя все работы — токарные, слесарные, сварочные, я мог делать сам без проблем. Жизнь научила. После запуска и проверки главного дизеля в работе мы сели со Збышеком и просмотрели все параметры работающего дизеля. Я надел наушники, обошел машину и еще раз всё осмотрел, чтобы лучше усвоить, полученную только что информацию.

Ну, что машина? Спустился по трапу вниз и все — ты уже на нижних плитах у главного дизеля. По трапу поднялся — и ты снова уже в ЦПУ. Только было ещё и соседнее машинное отделение. Там стояли два дизель генератора. В настоящее время они работали. Я заглянул в третье отделение — там была тишина. Разобранный дизель генератор лежал вверх ногами.

После обхода Збышек и рассказал мне, как он обнаружил неисправность в этом дизель генераторе и заказал все необходимые запчасти. Они сейчас уже получены. И нам с ним вместе, в течение этого трёхсуточного рейса, а идем мы сейчас в Голландию на ремонт, потому что масло вытекает из дейдвуда, предстоит этот дизель собрать, поставить «на ноги» и запустить. И на все это нам даётся только три дня. Столько же времени займёт и переход. И вот уже тогда Збышек уедет на Новый год домой, а я продолжу здесь работать в гордом одиночестве.