Коллектив авторов – Морские досуги №3 (страница 29)
Вернулся муж домой, по пути отбился от приятелей, навязывавшихся в гости. — Нафиг пошли! Жену два месяца не видел, а тут ваши рожи на халяву пить и трескать будут! Успеется! Куда я от вас денусь? А сегодня мне встреча с родной боевой подругой куда как дороже банальной пьянки, пусть и поле двухмесячной абстиненции!
Дома! Вот Дима — дома, в конце-концов, стол накрыт, честь-по — чести.
— Здравствуй, дорогая жена! — скорее — в ванную, мыться, приводить себя в порядок, сбросить форму, в которую въелся напрочь, неистребимые запахи железа и соляра. В лодке к ним привык, а здесь…
И заходит в ванную комнату, там уже готово чистое полотенце, свежее нательное белье и …. Вдруг смотрит минер — а на двери-то новенькие шпингалеты. Целых — три …
— Р-р-р! — проворчал старый, опытный фокстерьер Чарли — что, видимо, означало: — А ведь предупреждали тебя, а ты — не внимал, отмахивался, да сдвигал свои действия "вправо", как планы на службе!!! А жизнь-то — она тебе не служба! не все можно сдвинуть-то "на потом". Он знал, видимо, что говорил!
Виктор Белько
Дела давно минувших дней… Когда метель за окном качает старый, скрипучий фонарь…
Север, полярная ночь, начала рабочего дня.
У военных — все не как у людей! Например, вы знаете, что Новый год у них начинается 1 декабря, а не как у всех порядочных людей с 1 января? Ну, то-то! Это, конечно, имеется ввиду «Учебный год в боевой подготовке». Во — как! Вообще-то — разумно! На кораблях и в частях успеют закрыть все текущие административно-технические вопросы, подготовить документацию, устранить все залипухи и замечания. Которые не успели — до 1 декабря. И вот тогда — и только тогда — они смогут со спокойной совестью и с чистыми руками сесть за праздничный стол с 31 декабря по … Штурман, кстати, а по какое у нас в этом году будут выходные на Новый год? Ага, ну — в самый раз! Новогодняя ночь с 31 на 8. Сразу оговариваюсь — это уж кому как повезет! Те кто на кораблях — у тех свои календари и графики!
Итак, зачеты — необходимая деталь служебного роста и существования…
Под дверью одного высокого военачальника (где-то 194 см роста) скопилось несколько корабельных офицеров — собираются закрывать какие-то зачетные листы, у него лично, по грозному требованию адмирала. Никого пока к нему не пускают. Офицеры нервно листают шпаргалки. Тут же стоят два старших офицера — штабной и командир лодки, видимо — на инструктаж. Непроинструктированный командир — опасен, не проинструктировавший — преступник!
Дверь, наконец, открывается, оттуда выходит капитан 2 ранга — рука — на перевязи, на лбу — ссадина, на лице — слегка кровавый пластырь, и довольно свежий «фонарь. Из глубин кабинета слышится напутствие — Лечись, как следует! Слушай докторов, они у нас правильные! От опеки жены удирать не спеши! Дней через пять вызову, если что! А так — отдыхай. сил набирайся!
Офицеры недоуменно переглядываются. Подводник, уловив, настроения младших офицеров, похлопал «инвалида» по здоровому плечу: «Держись, Саня, все нормально будет! Отпуск от деда Мороза тебе подвалил!». Когда тот скрылся в коридоре, командир лодки заговорщицким тоном, полушепотом пояснил: — Третий раз Саня не может зачеты сдать! Достал адмирала! Ну и вот … Тот слегка погоречился… Он как-то со своим водилой «уазик» из кювета вдвоем вытаскивали! Вместо трактора, который застрял …
В эту минуту выходит контр-адмирал, спортивного вида, ростом 190 — не меньше, устало потягивается и говорит:
— Кто там следующий смелый и отважный?
В рядах соискателей — замешательство. Заметив подводника:
— Здорово, Потапов! Да, со своей ныряльщицей-свиньей мороженной потренировал ты вчера водолазов из ПДСС! Молодец! Без подвигов — никак! Наслышан!
— Уже застучали меня, товарищ адмирал!? — фыркнул командир лодки?
— Не застучали, а — доложили! Вот застучали — это когда меня. А если — мне — произвели своевременный доклад, вот! — назидательно махнул рукой начальник. — Ладно, дело житейское! И не такое бывает! Как-то целый преобразователь поставили на заданную глубину…Бывает, ибо кому — не везет, у кого руки — не оттуда растут! Пройдет, Давай-ка ты, со своими бумагами, я тебя по-быстрому отпущу. Остальным взбодриться и молиться! Не листайте эту муть зеленую — пред смертью все равно не надышишься — говорит наш мудрый народ! У нас вот так!
…На самом деле, слегка помятый капитан 2 ранга просто попал в аварию, в их машину с разгона въехала гражданская «хлебовозка» из другого городка, не сумев вовремя затормозить на заледенелом спуске. Ну, а подводник никак не смог не разыграть младших офицеров … Для поднятия тонуса… Даже кусая себя за язык — против традиций не попрешь! Флотская подначка никогда не спит, только дремлет, призывая к бдительности.
Виктор Белько
Рассказ № 3
А был такой случай: Жеребчиков и шкипер
… Начальник штаба дивизиона Эдуард Геннадьевич Нивин, уезжая в академию, подарил Жеребчикову свою домашнюю канарейку вместе с шикарной клеткой. Вот взял и подарил. На добрую память. И не от щирокой души — у Николая тут сомнений не было, он даже иногда сомневался — была ли у того душа вообще, а просто бедолагу девать было некуда. Верно, «душа у НШа» все-таки была!
Говорят, она еще и пела когда-то, но видимо, обладала снобизмом и скверным характером, и просто никак не хотела петь новому хозяину и его друзьям в простой корабельной каюте.
Отнести канарейку домой было пока нельзя — во-первых, был еще «кобелиный сезон», и жена с сыном еще не прибыла в Загрядье с любимых ею Юго'в. Во-вторых, его боевая подруга вовсе не радовалась перспективе кормить желтенькую птицу и, особенно, чистить за ней клетку.
Так и жила эта птичка, чистый «лимон на ножках», в клетке над командирским столом. Нет, понятно — в период высоких посещений клетку прятали в пост к «шаману» или еще куда — иначе начальники бы не поняли и удивились. Но большей частью…
И вечерами, при свете настольной лампы, Коля Жеребчиков курил папиросы «Казбек», выпуская дым кольцами, рядом с ним устраивался кот Шкипер, в отличие от наглой птицы искренне любивший своего командира и лишь его признававший хозяином, и они вместе — Коля, Шкипер и канарейка, коротали вечером редкое свободное время. В море доставалось от качки и коту и птице… но — все терпели друг друга. Может быть, и с трудом. До поры, до времени… Клетку, понятное дело, чистил не Жеребчиков (еще чего!), а приборщик каюты, тот же корабельный «шаман»-СПС. Кота тоже кормили вестовые, но иногда и сам Коля — в знак особой признательности в статусе Великий Кормитель.
Бывало, что Николай хвастался друзьям и знакомым, как дружат Шкипер и птичка. Действительно, как только появлялся Шкипер, канарейка начинала метаться по клетке, вскрикивать. «Радуется!» — восхищался Жеребчиков. «Да нет, пятый угол в круглой клетке ищет!» — возражал мудрый замполит Володя Нешевелин. Он-то знал — работа с личным составом — пусть пока и недолгая — напрочь отучила давать своим наблюдениям светлые прогнозы. Тут не ошибешься! Кроме того, политработник почему-то находил много общего в поведении матросов и в повадках этих шкодливых и вороватых домашних животных в красивых меховых пушистых шубках. Чем ближе узнаешь людей тем больше нравятся… даже коты! Это точно, каждый командир приходит к этой мысли быстро.
А кот всегда устраивался перед клеткой и смотрел своими желтыми пронзительными глазищами на прыгающую по клетке птичку. Он даже когда спал, то одним своим желтым глазом, не мигая, подсматривал за канарейкой. Контролировал!
— Смотрите, как он ее любит! — хвастался командир.
— Ага! Только думает, что без перьев она будет и лучше. и вкуснее! — опять ехидничал замполит. И — накаркал, записной злыдень!
Хитрый котяра, используя богатый корабельный опыт, научивший его открывать разные двери и ящики, даже крючки на дверцах шкафа на камбузе сбрасывать умел, ворюга генетический, смотрел и смотрел на птицу и людей и делал кое-какие выводы. Кстати, Шкипер уже умел даже открыть кран в умывальнике, когда хотел пить. Вот закрывать его он не умел или не хотел — может, и назло. Тогда Жеребчиков сидел в море без воды, которая вытекала напрочь из бака-накопителя. Но — терпел, что взять с полосатого обормота?
Так вот, улучив момент, кот все-таки сумел открыть нехитрую защелку на клетке, а уж распахнуть дверцу и достать оттуда птицу… короче, когда Жеребчиков спустился с ходового мостика и открыл дверь каюты — там были только довольный Шкипер и кучка желтых перьев. Кровь бросилась командиру в голову, он схватил своего пушистого друга, так надругавшегося над его верой в торжествующую любовь и выбросил в иллюминатор.
Как он потом страдал! Как материл свою вспыльчивость! Точно говорят, что гнев — кратковременное безумие! Но поздно пить «Боржоми», когда почки уже отвалились! Не приклеишь! Нет пока такой машинки, чтобы открутить время взад!
Когда Коля, одумавшись, успокоившись — хищник есть хищник, пусть и комнатный, но работа у него такая… решил спасать бедолагу, он кинулся на верхнюю палубу, но нигде-нигде не было следов его друга Шкипера, певшего ему вечерами такие уютные песни… Утонуло в холодной воде бедное животное, преданное любимым хозяином! Совесть злой крысой грызла очерствевшую душу командира.