Коллектив авторов – Морские досуги №3 (страница 28)
— Предлагаю избрать почетный президиум нашей конференции в составе Политбюро ЦК нашей родной коммунистической партии во главе с неутомимым борцом за перестройку, демократизацию и трезвость генеральным секретарем товарищем Горбачевым!
Слова его заглушил шквал запланированных аплодисментов, после чего Шура сказал:
— Позвольте ваши аплодисменты считать за единодушное одобрение моего предложения!
На этом его миссия на сегодня считалась завершенной, а потому чтению о трудной и опасной жизни московских юношей Шура предавался с чувством исполненного долга. Когда же он случайно, подняв глаза, и внезапно встретился взглядом с пристально смотрящим на него начпо, то просто онемел, не в силах понять, что же от него еще требуется. Меж тем начпо недвусмысленно кивнул своему помощнику на трибуну, а затем, привстав, и изобразив предельную веселость на своем лице, объявил:
— А вот тут комсомол наш еще руку тянет, выступить хочет! Тоже есть что сказать! Дадим, товарищи, слово комсомолу? Слово предоставляется лейтенанту Кельбусу!
Соседи по ряду с неодобрением поглядели на Шуру. Время было уже вечернее, конференция явно близилась к своему завершению и еще один неожиданный, тянущий руку выступающий был всем неприятен. Шура же, услышав даденную ему команду, отложил в сторону рваный журнал, бодро встал и поспешил к указанной ему трибуне. Что и о чем говорить, он не имел ни малейшего представления. Единственное, что он успел вспомнить, поднимаясь к трибуне, это то, что пьянство — враг боевой готовности. С этого тезиса он и начал свое выступление. Повторив его несколько раз, Шура на минуту задумался, о чем же еще можно поведать залу. Начпо был мрачен, комсомольского задора явно не получилось, а инспектор, наоборот, что-то обрадовано строчил в свою книжечку.
— Ну а как боретесь с пьянством лично вы? — начал подсказывать своему помощнику начпо, краем глаза следя за полетом инспекторской ручки.
— Как я!?
В голове Шурика что-то прошуршало, а затем щелкнуло. Он внезапно обвел глазами и зал и президиум, а затем, ударив себя кулаком в грудь, заголосил, почти крича:
— Товарищи! Помните, когда я в прошлом месяце не вышел на службу, сказав, что у меня болел зуб! Обманывал я вас тогда! Никакой зуб у меня не болел, Просто с вечера я так перебрал в ресторане, что утром не мог подняться! А помните, когда я две недели назад пришел утром с фонарем под глазом! Не упал я тогда в темном подъезде, а подрался по пьянке! А когда я от простуды слег на той неделе! Так-то я достал самогона и так напился, что провалялся всю ночь в подворотне! Но теперь на нашей конференции я все осознал и так много больше пить не буду, потому что пьянство — враг боевой готовности!
Из глаз Шурика брызгали слезы искреннего раскаяния. Зал потрясенно молчал. Комбриг и начпо сделались белее снега. Командир военно-морской базы, проснувшись от наступившей тишины, недоуменно оглядывал всех, а инспектор что-то писал с утроенной скоростью, приговаривая себе радостно под нос:
— Это же натуральный инспекторский факт! Иш, в политотделе собственного алкоголика взрастили!
На мгновение, оторвавшись от записей, он приободрил поникшего начпо:
— Готовьтесь, голубчик на парткомиссию флота! Эко вы тут у себя змия пригрели!
К середине следующего дня Шурик Кельбус был снят со своей должности и отправлен в ссылку замполитом в строительную роту. Непонятый и обиженный, он все еще никак не мог понять, за что же на него обрушились этакие несчастья. Сослуживцы ему тихонько сочувствовали, помогая собраться в неблизкую дорогу, а комбриг, подойдя и положив руку на плечо, сказал с отеческой теплотой в голосе:
— Ты у нас, как Юрий Гагарин, самый первый! Он страдал за человечество, а ты за перестройку! Но не волнуйся, следом за тобой пойдут и другие! Перестройка только начинается!
— А я и не волнуюсь! — вздохнул Шура, засовывая в чемодан рваный роман об арбатских детях, чья горемычная судьба казалась ему теперь куда счастливей собственной.
Была весна 1985 года, и все на самом деле еще только начиналось…
Виктор Белько
Супружеский долг и все-все-все!
Был у меня друг — теперь он навсегда остался в 2018 году, так уж сложилось, "нас уже не хватает в шеренгах по восемь!" И уже много и многих… Светлая ему память!
Он, как правило, добродушно ворча, отвечал жене на вопрос, чем же таким он был занят сегодня. Ну, конечно, кроме досадного пребывания на рабочем месте и спасения мира от дураков.
Как правило, разнообразием версий он не отличался: " — А я исполнял свой супружеский долг! — Ну, и как? Успешно исполнил? — Ну почти! По объективным причинам не успел завершить!!! Мусор — вынес, ковер из спальни — выколотил на снегу, а вот с картошкой хуже — магазин закрылся! Вот пойду на обед завтра, по дороге куплю и занесу…"
Но, как всегда, у жены — у жен — есть претензии к исполнению супружеского долга. А супружеский долг — это вам не только вынести мусор, принести картошку и еще много чего!
Ага, еще! Так вы об этом? О таинствах брак? Нет, братва, даже не думайте! Это не долг, это — вам вроде поощрения, как снятие ранее наложенного взыскания на военной службе…
Там много чего еще, например — сменить сгоревшую электролампочку, починить розетку, сантехнику… А, кстати, вы не обращали внимания, что лампочки перегорают, всякие электроприборы выходят из строя, сгорают утюги и дохнут батарейки, а на кранах и душе летят прокладки и резьба исключительно после воздействия нежных ручек жены. А если вдуматься — то именно на них выясняется, что дома кофе вдруг закончился, или там шоколад, конфеты… Нет, водка — нет, это уже из другой оперы!. Вот, именно поэтому, у большинства ураганов ласковые женские имена!
Мужики — наши сослуживцы, сотрудники и соседи — конечно, "мастаки!" Некоторым по силам подковать блоху, соорудить модель "Двенадцати апостолов" с невероятной деталировкой, выгнать в гараже исключительный самогон и правильно его настоять на целебных травах — от всех болезней и даже землетрясения спасает, или там оборудовать гараж, и разобрать свой автомобиль — как словно мясорубку старой модели.
Но! Лучше обзавестись полезным знакомством среди слесарей своего участка, а не то — соседи в опасности… Вот у нас механик — корабль всегда в исправности держал, а попросила жена как-то в туалете бачок починить. Запросто! — отвечает, и вместо того, чтобы купить новый, современный, решил реанимировать старый заслуженный. Как итог — жители третьего, второго и даже первого этажа тренировались в борьбе за живучесть! Во-как! а ведь совсем-совсем "не рукожоп". Но — не так карта легла!
Нет, мужики в гарнизоне тоже … с головой и руками, через одного — инженеры! А все претензии к ним потому, что — нет времени, то дефицит сил, то — упадок желания. А что — чаще всего бывает — всего вместе не хватает катастрофически!
Знаю пару-другую приятелей, которые, — когда страсти накаляются — собирают и разбирают дежурную розетку. Или выключатель, как трехлинейную винтовку или автомат Калашникова.
С умным видом! Даже высунув кончик языка от усердия. Станиславский от зависти дар речи потерял! Театр одного зрителя! Жена видит — мужик-то делом занят! Хозяйством! Хозяин — однако! И все во имя родной боевой подруги! Короче — работает!
И вот тут … Вот слушай, для иллюстрации! Запоминай, молодой, пока мы живы! С таким приемом лучше запоминается, так наука гласит!
Значит так, была одна хорошо знакомая мне пара. Где? Да неважно, в каком таком-растаком городе-гарнизоне. Везде, плюс-минус! А у них в квартире вдруг что — то стала самостоятельно открываться дверь в ванной. Не то — подсохла очень, зима, батареи шпарят, как котлы в аду! А не то отсырела, мало ли… И прибил хозяин на дверь кусок резины-уплотнителя. Вроде исчерпан инцидент, но хватило не на долго.
Жена открыто советует, усмехаясь, и угнетая мужнину инженерную мысль: — Дима, ты бы просто шпингалет бы взял и прибил — с внутренней стороны, с ушком, и всё!
Но как-то руки не доходят — неделю, другую..: Раз даже купил этот самый шпингалет, но оставил его где-то в команде, на службе… А там кто-то ему ножки приделал. Бывает! Сопрут всё, что не приколочено, а если и приколочено — то сопрут, конечно, а гвозди хоть останутся…
— Что? Спрашивает Дима. Где и когда? — Жена уже рычит: — Вот смотри, замочек не сделаешь — вот схожу в "Палую" найду любовника — он-то быстро поставит! Шпингалеты и прокладки — куда и сколько угодно!
Опять — клятвенное обещание! А с утра вдруг в море — срочный выход! Кто бы мог предположить! Все просто, как апельсин: — На соседней лодке — кто-там по его специальности срочно заболел, прямо с причала "Скорая" увезла. А Дима по этому же самому причалу идет себе, и не чувствует даже, что отъезжающая в сиреневом дыму госпитальная таблетка лягушачьей окраской проехалась не по причалу, а по его беспечно — радужным планам. Ага! а вон уже торпедист из его боевой части догоняет, пыхтит, как паровоз от усердия! короче, с причала удрать не успел, набрал себе кое-каких запасов на выход, все остальное командир "соседки" пообещал выдать — минер тут не виноват! А через четыре часа лодка уже прошла узкость. Вышли-то на 45 суток, а вернулись — через два месяца. На "сменщице" потек перископ и его долго и безуспешно ремонтировали. Тоже "рукожопы" попались на заводе.