Потом все эти вопросы мы обговаривали с ракетчиками и флагманским связистом. Ракетчики стояли насмерть на своей версии, что у них никто не стрелял, и выстрелить даже не мог. Никакие наводящие вопросы не могли сбить их с принятой версии защиты.
При стоянке во Вьетнаме к нам на борт прилетели представители промышленности из Москвы и Ленинграда с кучей различных приборов, они проводили днем и ночью замеры наводимых электромагнитных полей на всех пушках и ракетных установках от работающих радиоэлектронных средств. Командир радиотехнической боевой части Женя Фортунский, я — командир боевой части связи, и Валера Мальцев — командир ракетно-артиллеристской боевой части, работали с ними и день и ночь.
— Ты понимаешь, Виктор ничего не наводиться от твоих антенн, сколько измерений не сделали — нет ничего, но приказано доложить, что наводки о тебя. Наши уже эту версию представили по международным каналам американцам. И не дай Господь мы этого не подтвердим, если вылезет, то будет Бог знает что. Нам ее надо подтвердить. Понимаешь? — уговаривал меня подполковник с красными просветами на погонах — Но акт подписывать придется. Такой приказ сверху.
— Да я и сам знаю, что ничего быть просто не может. Мы всю Атлантику прошли, Индийский и Тихий океан испытания СБД проводили, каждые пять минут передачи во всех диапазонах на эту же антенну и ничего, а здесь. А «Киев» такой же корабль так же работает и тоже ничего. Это надо с ракетчиками решать — у них криминал, а не заминать».
— Да ракетчикам выдали по первое число, знают, что они виноваты, но акт будет на вас. Иначе нельзя! Подписывай акт — убеждал меня подполковник.
— А делайте как считаете нужным. В конце концов мне что ли больше всех нужна боеготовность корабля — уставший от подобных разговоров решил я и подписал все акты, где уже стояли подписи всех членов комиссии.
Выводами комиссии стали:
— В результате наводок радиопередачи мощного КВ радиопередатчика на антенну № 1 (УГДШ) при передачи радиограммы в канале СБД на капсуле снаряда кормовой артиллерийской установки произошел самопроизвольный взрыв, и произошло самопроизвольное включение линии стрельбы артиллерийской установки В результате чего вышла вся лента. Предлагается в период перед передачей сообщений в канале СБД на данный радиопередатчик и на указанную антенну отводить патронные ленты от всех артиллерийских установок корабля и лишь после это производить передачи СБД.
— А как они воевать-то будем? Или ждать пока мы передадим все сообщения о начале войны и лишь потом подводить снаряды и подавать ракеты? — не успокаивался Женя Тимошенко — Перестраховщики чертовы за свои погоны бояться.
— Ну про ракеты в выводах комиссии ничего нет. А так пусть действуют, как велит им ихнее УРАВ ВМФ (управление ракетно-артиллерийского вооружения). Они берут на себя большую ответственность. В конце концов нам что больше всех нужно? Лично я знаю, что мы свое дело сделаем в любой обстановке, а они — это их уже дело — с улыбкой я осаждал его горячность.
Но он как в воду смотрел. Когда пришел от Главкома подписанный им приказ, в нем значилось еще нам необходимо отключать от крылатых ракет пиропатроны в период подготовки к передаче СБД. Наверно кто-то из нашего руководства на всякий случай решил еще подстраховался. А вдруг эти идиоты с «Минска» выстрелят еще по «Меррилу» крылатыми ракетами невзначай.
— А лучше вам вообще на боевую службу снарядов и ракет не давать, тогда ничего само не выстрелит. Вам ничего доверять нельзя — высказывался Женя Тимошенко Валере Мальцеву в узком кругу в каюте.
Валера Мальцев молча слушал, но не перечил.
Теперь перед каждой передачей СБД ракетчики и артиллеристы отводили снаряды и отключали патроны. Работы им прибавилось на много.
— Ждать Виктор Александрович! Пока пиропатроны не отвели. Уже скоро! — информировал меня перед передачей СБД командир корабля — Лучше лишний раз отключить и подождать, чем случайно выстрелить.
И на все это отключение уходило до 40–50 минут.
— И что же это за СБД и зачем такое нужно. Мы бы быстрее это сообщение в других каналах передали — возмущались мои связисты.
— Да успокойтесь вы. Раз положено значит выполняйте! Все равно ничего не измените — выдавал свои заключения командир первого дивизиона Володя Сыров. И мы все улыбались.
И больше никогда мы связисты ТАКР «Минск» не употребляли, даже в разговорах между собой, слово «СТРЕЛЯТЬ».
После этого случая на «Минске» появилось знаменитое четверостишье начальника химической службы Сергея Юровского:
«На пост по тревоге матрос прибежал,
Ногою случайно на кнопку нажал.
С ревом ракета куда-то ушла
Дама в Японии тельник нашла!»
Я виноват перед Сережей в том что немного исказил его четверостишье, но в таком виде оно более подходит для слуха дам и не совсем морских читателей, мало понимающих суть дела. Прости Сережа! Ты писал не про тельник, а про ……… Ну да ладно, суть одна.
Больше я никогда не стрелял, а только передавал СБД. Но удивила как всегда способность флотских начальников прогибаться под волей обстоятельств, а не отстаивать интересы службы и правды. Но время было такое, что врать для начальников было выгоднее, чем говорить правду.
Виктор Блытов
Гроза
У берегов Мозамбика наш ТАКР «Минск» попал в жесточайший шторм и грозу. Я находился в своей каюте с Сергеем Юровским (начальником химической службы), Женей Тимошенко (командиром дивизиона боевой части связи), Толей Лобачем (командиром минно-торпедной боевой части), когда меня внезапно попросил спуститься в КПС (командный пункт связи) дежурный по связи Саша Лихошерст.
Не успел я подняться из кресла, как по громкоговорящей связи раздался спокойный голос командира:
— Корабль экстренно к бою и походу в условиях шторма приготовить.
Начинался шторм и сильнейшая гроза. Иллюминаторы в тропической ночи озарялись бликами молний. Мы выходили в море подальше от опасного скалистого берега Мозамбика штормовать. И забыв уже о прошедшем шквале — мы все понеслись бегом на свои боевые посты.
В командном пункте связи царила деловая обстановка. Прибежавший раньше нас с Женей Тимошенко Володя Сыров — командир первого дивизиона деловито распоряжался по связи.
— Виктор Александрович — сильная гроза помехи во всем диапазоне. Нам необходимо заземлить антенны, иначе возможно попадание молнии — бодро предложил он.
Как бы подтверждая его слова Саша Лихошерст дал послушать на пульте несколько слуховых каналов. Чирканье помех в КВ диапазоне действительно заглушало значительно связь:
— Такая обстановка уже полчаса, но становиться каждую минуту значительно хуже. Каналы связи потихоньку теряем.
Женя Тимошенко так же озабоченный ситуацией, сказал что связи все равно нет и необходимо спасать передатчики от ударов молний.
Я взял пульт громкоговорящей связи и нажал кнопку ходовой рубки.
— Ходовой — КПС. Товарищ командир прошу вашего разрешения заземлить передающие антенны иначе возможно попадание молнии и вывод техники из строя.
— Тезка подожди сейчас командир эскадры примет решения. Он слышал твой доклад — спокойно ответил командир корабля.
Вообще с попаданием молний в антенны мне до сих пор сталкиваться не приходилось. Но инструкции говорили о том, что это необходимо делать.
— Саша предупреди все слуховые каналы, что выключили на передатчиках высокое и выходили на связь только по моему разрешению. Тоже самое касается УКВ — скомандовал я дежурному по связи.
В этот момент вошел в КПС флагманский связист эскадры Алексей Филиппович Босаев.
— Ну что тут у нас? Как связь? — спросил он меня.
Я доложил ему о том какие каналы мы держим, выразил свое беспокойство по поводу связи в такую сильную грозу и предложил заземлить на всякий случай антенны.
— Но мы же потеряем всю связь. А если что случиться? Как докладывать на КП ВМФ — спросил нас флагманский связист.
— Если молния попадет в антенну, то докладывать не придется никак. Нечем будет — пытался убедить флагманского связиста Володя Сыров.
— Так связисты! Босаев в КПС-е? — спросил по громкоговорящей связи из ходовой рубки командир похода контр-адмирал Морганов.
«Так точно товарищ адмирал занимаемся связью» — вырвал у меня микрофон из рук Босаев.
— Что ты думаешь о демарше командира БЧ-4 по поводу выключения передатчиков и заземления антенн? Связи то не будет, а у нас важные доклады в ГШ ВМФ.
— Я думаю, что резон есть в его предложении, и наши инструкции требуют заземления антенн. Но если честно я ни разу не слышал, чтобы молнии попадали в антенны при работающих передатчиках — ответил флагманский связист.
— Но и в такую грозу нам никогда попадать не приходилось — громко на весь КПС сказал Володя Сыров — Молнии во весь небосвод.
Босаев замахал на него руками, что бы он не мешал его разговору с командиром эскадры. Мы стояли и молча слушали решение командования.
— Вот видишь! Я тоже никогда не сталкивался с таким, что бы в грозу связи не было. Мне нужна связь и вы там как хотите крутитесь, но что бы каналы связи были постоянно. А уж выключите вы передатчики или заземлите их — это ваше дело — ответил витиевато командир эскадры.
— Ну вот слышали решение командира эскадры. Действуйте как он сказал, а я буду на ходовом — сказал флагманский связист и направился к выходу из КПС-а.
