Коллектив авторов – Морские досуги №1 (страница 24)
Поселок подводников Рыбачий
Мы подружились в Рыбачьем, хотя до этого, учась в одном академическом классе, лишь здоровались. Володя представлял из себя исключительно хозяйственного человека и заботливого супруга. Первым делом, он приобщил меня к сбору белых грибов – других грибов на Камчатке не признают. Мы сушили их на квартире у приятеля Володи, предварительно нанизав на длинные веревочки. Сами веревочки он предусмотрительно заготовил еще в академии. Но дело даже не в веревках. Я восхищался друзьями Володи, их терпимостью. Не знаю, оговаривалась ли при передаче ключей на период летнего отдыха владельцев квартиры процедура сушки грибов, но то, что специфический запах, возникающий при этом действии, не оговаривался, это точно. Думаю, он сохранился там до сих пор.
Главная задача, определенная предприимчивым Володей Рыбалко на первый этап стажировки на подводных лодках, состояла в выявлении у местных аборигенов мест сбора белых грибов. Тут, как раз «индусы» и пригодились. Для начала, они посоветовали нам обуться в кирзовые сапоги – якобы против змей. Мы потом уже узнали, что змеи на Камчатке почему-то не водятся. Нам тогда, после третьего тоста «за тех, кто на вахте, гауптвахте и… в роддоме!», было невдомек, что таким образом они хотели их просто разносить. Мы догадались об этом нюансе на обратном пути, когда идти стало невмоготу. Но это была только прелюдия. Гвоздь программы состоял в другом – в указанном ими грибном маршруте, который должен был вывести нас на плантацию белых грибов. Место сбора грибов, предложенное «индусами», оказалось в районе огромной помойки – это был и основной ориентир. Первое, что бросалось в глаза на фоне буйной растительности, это тропы, ведущие к помойке с разных направлений. Складывалось впечатление, будто недавно здесь прошли учения мотострелкового полка. Впрочем, было не до рассуждений – повсюду виднелись красавцы белые грибы – значит, аборигены не обманули. Мы с Володей быстренько заполнили грибами все имевшиеся в нашем распоряжении емкости и вернулись в Рыбачий. Местные удивились – быстро же мы воротились, да еще с богатым урожаем белых грибов. «А где вы их так скоро насобирали? – поинтересовались «индусы». «Там, где вы посоветовали – у помойки, – как ни в чем не бывало, ответили мы.» «Это ж медвежья столовая! – удивленно воскликнул один из тех, кто давал на разноску сапоги. – Вы что не знали?» «А вы что нам об этом сказали? – вопросом на вопрос ответил Володя.» «Вот ответ на вопрос, почему там вся земля протоптана, – заметил я.» «А мы думали – вы в курсе!» «Индусы» дружно загоготали – им было весело. Мы с Володей переглянулись и поняли – надо уносить ноги подальше от этого веселого экипажа «индусов» с «Чакры»…
Деятельный Володя Рыбалко после небольшого стресса с «медвежьей столовой» резко нуждался в психологической реабилитации. В «подводницком» гарнизоне, который в то время представлял из себя что-то наподобие «бомжатника», реабилитироваться было негде.
– «Паратунька»! – раздался радостный вопль не то Володи, не то обреченного также на ТОФ «балтийца» Матвийца.
– Это дело! – поддержал вопль страдальцев кто-то из московского академического начальства, представлявший нашу делегацию на Камчатке. – У меня как раз суставы ломит.
«Паратунька», как военный профилакторий, всегда славилась своими лечебными ваннами. Их там три с налитой внутрь минеральной водой вулканического происхождения и разной температурой нагрева. Это даже не ванны, а бассейны, в которых нельзя нырять и бултыхаться, а надо спокойно отмокать после праведных дел на благо Отечества. Высокие лечебные свойства и возможность воспользоваться ими «на халяву» притягивают в «Паратуньку» начальство. Это любимое место для разного рода приезжающих на Камчатку инспекций. Мы числились как некое будущее начальство и нам не отказали в посещении.
Вообще Камчатка – это не только целебный рай. Здесь налажена великолепная рыбалка и охота на медведей. И все бы ничего, если бы не ее отдаленность от Москвы и… вулканическая активность. Там не редки землетрясения. В далеком детстве я и мой брат не раз испытали на себе эти местные явления природы. У нас в доме была чугунная кровать, под которую следовало прятаться при каждом землетрясении. Однажды, мы все же нарушили семейную инструкцию и выбежали из дома, чуть не угодив под падающую с крыши трубу. Зимой тоже весело – огромные снежные сугробы. Не раз матросы откапывали двери нашего дома, чтобы мы могли из него выбраться на волю.
Вылет с моей исторической родины состоялся точно в назначенное время. Но до посадки в самолет предприимчивый и хозяйственный Володя Рыбалко организовал заезд в один из рыбколхозов, где мы затарились свежевыловленной красной рыбой – не то кетой, не то горбушей, уже и не припомню название рыбы. Зачем Володя купил пачку соли, я догадался уже в полете, когда он нежданно заявил:
– Мы её не довезем! Пропадет!
– О чем ты, Вова? – спросил я, еще не догадываясь о сути проблемы.
– Надо немедленно разделать и засолить рыбу!
– Давай сделаем это дома, – потягиваясь в кресле, предложил я. – Моя жена знает технологию разделки и засолки.
– Да я и сам знаю эту технологию, – уверенно сказал Володя. – Но, пока долетим, рыба испортится. Делай как я! – мой приятель решительно встал, прихватил целлофановый пакет с рыбой, и мне не оставалось ничего другого как последовать за ним в один из туалетов, расположенных в хвостовой части салона самолета.
Прошло некоторое время. Мы тщательно разделывали каждую рыбешку: отрезали голову, потрошили брюшко, делали разрезы вдоль хребта и солили, солили, солили…, сбрасывая внутренности в унитаз в воздушное пространство великой России. Все бы ничего, если б не желающие выйти «до ветра». Мы и не предполагали, что как только зайдем в туалет, их окажется так много. Некоторые, из особо нетерпеливых, а по-научному говоря экстравертов с высоким уровнем нейротизма, стали периодически постукивать в раздвижную дверь туалета. Наконец, разделка и засолка рыбопродукции успешно завершилась. С чувством выпол-ненного долга перед женами и детьми, истосковавшимися по свежей красной рыбе, мы гордо вышли из неуютного туалета и встретили на себе массу любопытствующих глаз. Что-то говорило, что у пассажиров к нам возник некий вопрос об ориентации…
– Да мы рыбу солили, – прокомментировал Володя, потрясывая при этом целлофановым пакетом с рыбой. – А вы что подумали?
И сам же ответил:
– Нет, мы не голубые! Нет!
– Ладно, уж, – сказал за всех любопытствующих и нетерпеливых ближайший к туалету пассажир и быстренько проскочил в кабинку.
– Туалет не предназначен для соления рыбы! – поучи-тельно, но вместе с тем вежливо сказала нам, и всем интере-сующимся правилами поведения на борту лайнера, стюардесса по имени не Жанна и мы с Володей уже не сомневались – нас запомнили здесь навсегда!
– Ахтунг! Ахтунг! – Володя пытался скопировать голос немецкого диктора, сообщавшего во время последней войны о появлении в небе русского асса Александра Покрышкина. – Дас ист Самойлов юнд Рыбалко ин дер люфт!
Долетели нормально. Благодаря Володе по фамилии Рыбалко, дома меня встречали как героя и заботливого папашу. Тут тебе и сушеные белые грибы, и красная рыба, и конечно же красная икра – однокашники-штурмана снабдили меня трехлитровой банкой с крупнозернистой красной икрой, выменяв её у местных браконьеров за три литра чистого медицинского спирта из «подводницких» запасов. Неплохо на Камчатке, но далековато…
Послесловие: на ТОФ меня не отправили, нашли эксклюзивный вариант на Северном флоте в подводном спецназе, но это уже другая история…
Самойлов Валерий Александрович
Родился в 1956 году в Петропавловске-Камчатском. Первая половина жизни была посвящена службе на благо Отечества и прошла в подводном флоте. Вторая половина жизни ушла на подъем промышленного производства, в основном рыболовного и танкерного. Литературную деятельность начал в 80-е годы прошлого века, будучи внешкором газеты «Страж Балтики» в Африке.
Война отменяется!
Война отменяется!
Это произошло в годы «холодной войны», в её самый разгар. В одном дальнем гарнизоне, в связи с полученным заболеванием при прохождении военной службы, был списан с боевой части старший лейтенант. Болезнь была не очень опасной, но служить с ней он уже не мог. Да и, честно говоря, он и сам уже был готов к такому исходу событий. Ему было неудобно перед товарищами, которые часто несли за него, болеющего, дежурства по части.
Но вот, как говорится, дошло до списания. Теперь нужно было думать о новом месте службы и, конечно, где-то на «Большой Земле». Ну за него и начальство тоже думало. А чтобы такие вот списанные офицеры не сидели без дела, им придумывали работенку на «базе». То дежурят по гарнизону, то везут новобранцев из дальних аулов в стройбат для местных военных строек, и многое что другое. Вот таким другим и стало назначение таких вот списанных на почти готовый секретный объект. Офицера (условно его назовем Александром Коптилиным) вызвал к себе целый большой чин-особист и торжественно объявил ему, что он – Коптилин –есть самый ответственный на сегодняшний день офицер и что ему поручают дежурить на секретном объекте. Дело ответственное и к нему нужно подойти очень серьезно.