Коллектив авторов – Лубянские чтения – 2021. Актуальные проблемы истории отечественных органов государственной безопасности (страница 55)

Благодаря усилиям Н.Н. Селивановского и подчинённых ему чекистов, 15 ноября 1941 г. были задержаны первые выпускники-диверсанты одной из таких школ, дислоцировавшейся в г. Бобруйске. Как показали двое задержанных подростков — Мартынов и Черкашин — ими уже было совершено девять ходок по заданию гестапо. Они рассказали, что занимались сбором разведывательной информации о местах дислокации, численности и вооружении частей Красной армии. Задержанные также показали, что возраст обучающихся в бобруйской разведшколе составлял от 8 до 12 лет, а количество подростков достигало свыше 50 мальчишек и девчонок.

Селивановским тут же была налажена фильтрационная работа среди задержанных с учётом возраста. Она позволила выявить не только случайно попавших в фашистские разведшколы детей, но и активно и осознанно действующих малолетних диверсантов. В частности, стало известно, что отец вышеупомянутого Мартынова был оставлен немцами на оседание ещё в конце Первой мировой войны с заданиями шпионского характера. Проведённые особым отделом специальные мероприятия с 15 по 17 ноября 1941 г. позволили задержать ещё 6 несовершеннолетних «выпускников» вражеской разведшколы[556].

Не менее серьёзную и достаточно специфическую работу пришлось организовать старшему майору госбезопасности Н.Н. Селивановскому весной 1942 г. Помимо противодействия шпионам, диверсантам, изменникам Родины и дезертирам, нужно было вступить в борьбу с халатностью и вредительством. Необходимость такой работы появилась с наступлением весенней оттепели. Она заключалась в выявлении в составе фронтовых и армейских санитарных органов и учреждений лиц, виновных в распространении инфекционных заболеваний (в частности, сыпным тифом), получившим особенно массовое распространение в полевых госпиталях и санитарных поездах Юго-Западного фронта. Оперативную деятельность приходилось проводить непосредственно в контакте с заражёнными и ранеными бойцами, в исключительных условиях, часто не позволяющих соблюдать требования конспирации.

И всё же правильно организованная Николаем Николаевичем работа принесла свои плоды. Были не только выявлены виновные в распространении эпидемии, но и обнаружена связь некоторых из них с фашистскими спецслужбами. Кроме того, была поставлена на должный уровень санитарная обработка раненых, а также уменьшена смертность среди поступающих с передовой бойцов и командиров. Параллельно с этим, среди проходящих лечение военнослужащих было выявлено немало лиц, распускавших провокационные слухи и пораженческие настроения. Одновременно с этим были пресечены попытки сбора сведений шпионского характера о дислокации частей, состоянии вооружения и другого, пособниками гитлеровцев, использующих госпитальную обстановку. Своевременная их изоляция благоприятно сказалась на общей оперативной обстановке[557].

Особую напряжённость в работе Николай Николаевич испытал уже на должности начальника Особого отдела НКВД СССР войск Сталинградского фронта. Помимо значительного объёма задач, выполняемых сотрудниками органов безопасности, приходилось выявлять и осуществлять противодействие вооружённым бандам на Дону, состоявших из лиц, оставшихся на временно оккупированной территории, дезертиров и бывших военнопленных Красной армии.

Благодаря кропотливой работе сотрудников органов безопасности под руководством Н.Н. Селивановского была вскрыта и взята под контроль враждебная деятельность одного из главарей антисоветской коалиции, находившейся в эмиграции — бывшего генерала царской армии П.Н. Краснова. Этому изменнику, бежавшему в начале 1920‑х гг. от правосудия в Германию, фашисты поручили создать «отряды вольного казачества» с помощью прибывших из Праги представителей антисоветского центра «Казачье национальное движение». По своей сущности это были формирования националистов, которые изъявили желание стать союзниками вермахта. Организационная деятельность Селивановского и его непосредственное участие на этом направлении позволила не только вывить численность таких отрядов, их вооружение, моральное состояние, но также начать работу по их разложению. Благодаря этим усилиям, по окончанию Сталинградской битвы и по мере изгнания врага с территории Северного Кавказа, были изобличены и переданы правосудию её руководители, активные члены и пособники.

Подобная участь постигла и «Туркестанско-магометанский батальон» численностью до 730 человек, а затем и второе одноимённое соединение, насчитывавшее также не менее 700 предателей[558]. Впоследствии количество членов указанных националистических формирований увеличивалось за счёт дезертиров, лиц из местного населения, уклонявшихся от призыва и оказавшегося на оккупированной территории. В рядах противника находилось место и для военнопленных, изъявивших желание сражаться на стороне фашистов. Проведенная по окончанию Сталинградского сражения фильтрационная работа сотрудниками особых отделов под общим руководством Николая Николаевича позволила привлечь к ответственности значительное количество этого контингента.

Но самым главным в период грандиозного сражения на Волге стал факт того, что особый отдел Сталинградского фронта, возглавляемый Н.Н. Селивановским, не покидал своих позиций и продолжал действовать. Контрразведчики своим примером стойкости воодушевляли и бойцов, и командиров, и принимавшее участие в сражении местное население[559]. Располагаясь в подвале водолечебницы, сотрудники отдела жили и работали в условиях постоянных обстрелов и бомбёжек. Однако это был практически единственный «информационный центр», знавший обстановку в городе и на его окраинах.

Случалось, что оперативным работникам приходилось выполнять и командные функции. Так, например, оперуполномоченному особого отдела Павлову, руководившему работой заградотряда 62‑й армии, с 13 бойцами подразделения удалось собрать рассеянные группы и одиночных солдат и сержантов Красной армии в отряд численностью около 400 чел. После кратко поставленной боевой задачи он повёл их в бой у центральной переправы[560].

Не мало было сделано военными чекистами под руководством Н.Н. Селивановского накануне Курской битвы. В процессе оперативной деятельности удалось получить сведения о формировании отрядов «Украинской добровольческой армии» на территории Курской области, что в дальнейшем получило широкое развитие по выявлению предателей и пособников фашистов[561].

19 апреля 1943 г. был создан легендарный «Смерш» во главе которого был поставлен комиссар госбезопасности 2‑го ранга В.С. Абакумов[562]. Первым заместителем его был назначен Н.Н. Селивановский, являвшийся к тому времени комиссаром госбезопасности 3‑го ранга. Этот период в жизни нашего героя был особенно насыщен напряжённой оперативно-служебной деятельностью и стоит отдельной публикации.

Одновременно с этим назначением, Селивановскому по окончанию Великой Отечественной войны была поручена должность советника НКВД — МВД СССР при Министерстве общественной безопасности Польши. На этом стоит остановиться более подробно. Дело в том, что в 1944 г., к моменту окончания операции «Багратион», стал просматриваться исход войны. Германские спецслужбы, а также аналогичные организации нашего на то время союзника — Великобритании — независимо друг от друга стали усиленно готовить свою агентуру к оседанию на территории ряда европейских государств, преимущественно граничащих с Советским Союзом. Одной из задач вербуемой агентуры было проникновение во вновь формируемые вооружённые силы освобождённых стран Европы. Особенно это касалось Польши и её Комитета национального освобождения (КНО). Представители Армии Крайовой, вливаясь в ряды Польской народной армии, осуществляли свою подрывную деятельность. Первый процесс над «аковцами» начался в октябре 1944 г., однако скоро стало ясно, что и среди сотрудников КНО имеются не только предатели, но и военнослужащие, использующие своё служебное положение для личного обогащения.

Под руководством Николая Николаевича удалось решить эту достаточно непростую, отчасти политическую задачу. Уже к лету 1945 г. было арестовано 333 сотрудника органов польской госбезопасности[563]. В своей докладной записке на имя наркома внутренних дел СССР Л.П. Берия, Н.Н. Селивановский рапортовал, что из указанного числа арестованных, 265 человек причастны к созданию вооружённого подполья. Они преследовали цель терроризировать местное население и молодые органы государственного управления Польской Народной Республики. Упоминалось в записке и о 176 бандитах, непосредственно участвовавших в борьбе против нового руководства Польши[564].

Немаловажным событием в жизни Николая Николаевича является его назначение в мае 1946 г. заместителем министра государственной безопасности СССР и одновременно главой всей военной контрразведки Советского Союза. Послевоенная работа была ничуть не легче фронтовой оперативно-служебной деятельности. Приходилось срочно переключаться на борьбу с бандитизмом и проводившим свои террористические акции националистическим подпольем. Но самым малоизученным до настоящего времени остается деятельность органов безопасности по выявлению пособников фашистов и их агентуры, то есть оперативно-розыскная работа. Ветераны органов безопасности, в частности армейские чекисты, неоднократно вспоминают, что период 1946–1948 гг. был самым напряжённым в этом отношении. Наряду с фашистскими пособниками, была выявлена агентура американских и английских спецслужб, которые к тому времени из союзников превратились в антисоветскую коалицию. Только за вторую половину 1946 г. в рядах вооружённых сил было выявлено и осуждено около 40 человек.