Коллектив авторов – Лубянские чтения – 2021. Актуальные проблемы истории отечественных органов государственной безопасности (страница 57)

Именно в такой сложнейшей обстановке высшее политическое руководство СССР в лице И.В. Сталина и поручило резиденту внешней разведки в Хельсинки Б.А. Рыбкину, работавшему под фамилией Ярцев, провести секретные переговоры с руководителями Финляндии и попытаться склонить их к военно-политическому сотрудничеству.

Возглавляя нашу загранточку в Хельсинки с 1935 г., Ярцев («Кин») свободно ориентировался как во внутриполитических, так и во внешнеполитических проблемах Финляндии, располагал обширными прочными связями в ее высших политических кругах. На основании полученной от «Кина» информации руководство НКВД вышло в 1937 г. перед И.В. Сталиным с инициативой о проведении с финской стороной секретных переговоров. Цель таких контактов — попытка мирного урегулирования имевшихся между нашими странами противоречий, нейтрализации позиций Германии в Финляндии и постепенного вовлечения Хельсинки в орбиту нашего влияния. Мотивировалось данное предложение тем, что далеко не все ключевые представители финского правительства, характеристики на которых прилагались, разделяли симпатии к немцам, а также наличием у резидентуры в Хельсинки достаточно влиятельного и надежного агентурного аппарата, способного оказывать существенное воздействие на внутреннюю и внешнюю политику этой страны.

Подчеркнем, что в суть столь деликатного поручения резиденту, помимо И.В. Сталина, были посвящены только В.М. Молотов, К.Е. Ворошилов и А.И. Микоян. Даже начальник внешней разведки П.М. Фитин и советский полпред в Хельсинки В.К. Деревянский не были проинформированы об этой специальной миссии Ярцева.

В течение почти 2 часов длилась беседа в Кремле. Инструктируя «Кина» лично, И.В. Сталин уполномочил его поставить перед финнами вопрос о заключении пакта о ненападении, взаимопомощи и сотрудничестве с соблюдением принципа неприкосновенности существовавших границ, а также гарантировать им поставки советского вооружения и техники. Для нас было также очень важно договориться с Финляндией о переносе советско-финской границы на Карельском перешейке как можно дальше от Ленинграда, в том числе за счет обмена с финнами неравнозначными (в пользу Хельсинки) территориями.

Нашему резиденту, используя надежные источники, удалось в сжатые сроки довести суть советских предложений до сведения К.Г. Маннергейма. Тот, однако, реагировал на них негативно. В свою очередь, как стало известно от ценного агента в Германии, он тут же проинформировал о «советском демарше» Гитлера.

В рамках выполнения миссии в Хельсинки, получившей кодовое название «Дело 7 апреля», 14 апреля 1938 г. «Кин» добился личной встречи с министром иностранных дел Финляндии Р. Холсти, который был известен нам как здравомыслящий политик. Последний, несмотря на то, что был весьма удивлен нарушением существующего протокола, дал согласие принять «дипломата». Излагая суть дела, Ярцев вначале предусмотрительно обошел территориальные проблемы, акцентировав внимание главы внешнеполитического ведомства на неизбежных тяжелых последствиях для Финляндии в роли поля боя между двумя великими державами в случае реализации планов Гитлера использовать ее как плацдарм для агрессии против СССР. Разведчик также указал Р. Холсти на серьезную возможность прогерманского переворота внутри страны со стороны финских фашистов. При этом он твердо заверил министра в готовности советской стороны предоставить Финляндии всю требующуюся экономическую и военную помощь при полной гарантии немедленного вывода с ее территории советских войск сразу после нейтрализации угрозы немецкой оккупации. Хельсинки были обещаны существенные торговые преференции, в частности, в плане увеличения закупок различной финской продукции, в первую очередь для нужд Ленинграда. Подчеркнув сугубо доверительный характер разговора, «Кин» предложил главе внешнеполитического ведомства продолжить переговоры в том же формате. В случае прояснения готовности Хельсинки оставаться вне войны и противостоять германскому вторжению на свою территорию изъявил готовность вернуться к вопросу о конкретных советских гарантиях по обеспечению независимости и территориальной неприкосновенности Финляндии.

Министр с интересом воспринял предложения тайного уполномоченного Советского правительства и обещал доложить их президенту страны, обладающему прерогативой определения внешней политики. Прождав безрезультатно два месяца реакции на встречу с Р. Холсти, «Кин» задействовал имевшиеся у него связи в аппарате правительства и сумел попасть на прием к премьер-министру Финляндии А.К. Каяндеру. В июне-июле 1938 г. в атмосфере строгой секретности состоялось две встречи, в ходе которых Ярцев вновь изложил подходы советского руководства к перспективам развития отношений между Москвой и Хельсинки с акцентом на вопросы военной безопасности в свете вероятной германской агрессии. Глава финского правительства, которого в большей степени занимали возможности расширения двусторонних торгово-экономических контактов, поручил все же продолжить неофициальные переговоры с «Кином» исполнявшему обязанности руководителя МИД антисоветски настроенному министру финансов Финляндии В. Таннеру.

По итогам состоявшихся уже в августе пяти конфиденциальных встреч с В. Таннером Ярцев передал министру пакет согласованных с Москвой предложений о взаимных гарантиях на случай войны с гитлеровской Германией. С учетом спекуляций в некоторых политических и общественных кругах, в том числе в СССР, вокруг последней советско-финской войны, приведем некоторые из упомянутых инициатив.

1. Если Финляндия не считает приемлемым секретный военный договор, советская сторона будет удовлетворена письменным обязательством Хельсинки о готовности отразить возможное нападение на нее (проникновение на ее территорию) со стороны Германии и принять для этого соответствующую военную помощь от СССР. Это вовсе не означает ввод войск на территорию Финляндии, а, главным образом, военные поставки и защиту водных рубежей.

2. Москва может согласиться на создание Финляндией укреплений на Аландских островах, если СССР будет участвовать в этом процессе и получит возможность направить своих наблюдателей за строительством и использованием оборонительной инфраструктуры.

3. В свою очередь Советский Союз ожидает согласия финского правительства на размещение на островах в Финском заливе вооружений для защиты Кронштадта и Ленинграда от морского и воздушного нападения.

При выполнении данных условий СССР готов:

а) гарантировать неприкосновенность Финляндии в нынешних границах, в первую очередь ее морских границ;

б) оказать помощь в поставках для Хельсинки вооружений на льготных условиях;

в) заключить выгодное для финской стороны торговое соглашение, касающееся поставок в СССР ее промышленной и сельскохозяйственной продукции.

При передаче Таннеру пакета инициатив было подчеркнуто, что данные предложения носят принципиальный характер и могут быть уточнены либо скорректированы в процессе дальнейших контактов. Однако смысл начинать официальные переговоры появляется лишь в случае принятия этих инициатив финской стороной.

Как справедливо отмечает в своей книге «Сталин и разведка» российский исследователь И.А. Дамаскин, «предложения советского правительства о взаимных гарантиях на случай войны, изложенные чекистом Ярцевым‑Рыбкиным, носили довольно четкий характер и не унижали достоинства финнов. Однако переговоры, проходившие с 14 апреля по 7 декабря 1938 года, никаких конкретных практических результатов не принесли. Финны наотрез отказались заключить с СССР пакт о взаимопомощи и не приняли другие наши предложения».

29 августа 1938 г. В. Таннер довел до «Кина» сформулированный премьером Каяндером отрицательный ответ на наши инициативы со ссылкой на то, что якобы их реализация ущемляет суверенитет Финляндии и находится в противоречии с политикой нейтралитета, которой Хельсинки следует вместе со своими скандинавскими соседями.

Но и после этого резидент советской внешней разведки не опустил рук. В надежде найти понимание важности достижения мирных договоренностей для обеих стран, он продолжил контакты с возвратившимся в начале октября из Женевы с заседания Лиги Наций министром иностранных дел Финляндии Р. Холсти. Несмотря на то, что в ходе встреч с руководителем внешнеполитического ведомства Финляндии «стали вырисовываться более четко, чем ранее контуры предлагаемого русскими советско-финляндского военного альянса», с сожалением отмечает, ссылаясь на свидетельства В. Таннера З.И. Рыбкина, «Кин» в итоге получил от главы МИД «исчерпывающий аналитический письменный ответ» о неприемлемости для Финляндии всех пунктов выдвинутых советской стороной предложений.

После ухода в ноябре 1938 г. Р. Холсти в отставку, Ярцев предпринял попытку продолжить обсуждение перспектив укрепления советско-финляндских отношений с исполнявшим обязанности министра иностранных дел В. Войонмаа. В результате разведчику удалось продвинуть идею делегирования в Москву под предлогом участия в открытии нового здания финского посольства группы ответственных сотрудников МИД Финляндии. Там им предстояло провести политические контакты с представителями Советского правительства. Таким образом, после встречи финских дипломатов с А.И. Микояном переговоры перешли в официальную плоскость. Но, несмотря ни на что, конкретных практических результатов с финнами добиться так и не удалось. Хельсинки категорически отказался заключить пакт о взаимопомощи с Советским Союзом, не приняв при этом ни одного нашего предложения.