Коллектив авторов – Красная Эстония. Свобода – наша реликвия (страница 52)
Боевое крещение полк получил в районе села Ачинск. На фланге нашего боевого участка сражался латышский полк. Настали горячие дни. Против нас действовали части Иркутской и пластунской дивизий, а также чехословацкого корпуса, башкиры и местные кулаки. Противник повсюду сильно укрепился. Но все-таки победу одержали только что сформированные, еще плохо вооруженные части Красной Армии. Врага выбили из Ачинска, затем из Афанасьевского и из многих других населенных пунктов. Наступление шло в общем направлении на Екатеринбург (ныне Свердловск).
Однажды пятеро наших конных разведчиков вступили в бой с вражеским подразделением и взяли восемь пленных. Помогли хитрость и отчаянная смелость. А дело происходило так. Противник взорвал железнодорожный мост и создал за ним линию обороны, чтобы помешать дальнейшему продвижению наших войск. Разведчики получили задание выявить систему обороны и силы противника.
Часа через два в ночной темноте со стороны моста послышались выстрелы. Что произошло? Решили, что случилось самое худшее. Но вскоре разведчики вернулись целыми и невредимыми и привели с собой пленных. В лесу, у костра из рассказа пленных выяснился весь ход этого скоротечного боя. Охраняло мост пехотное подразделение с двумя тяжелыми и тремя легкими пулеметами.
– Вечером, около одиннадцати часов, – рассказывали пленные, – послышался перестук копыт на дороге. Открыли огонь. Ответного огня нет. Перестук все ближе. Затем в темноте раздались команды, точно на нас идет крупная часть с пушками. Когда же во тьме грянуло «Ура-а!», а на железнодорожной насыпи стали рваться гранаты и прогремело громкое «сдавайтесь!», мы решили, что окружены и сложили оружие. Часть людей в панике разбежалась…
Героизм в те дни был делом обычным. Особенно запомнился мне комиссар нашего полка. У него не было одной ноги до бедра и он носил протез. Но как он ездил верхом и бил белогвардейцев! Комиссар учил нас до глубины души ненавидеть врагов трудового народа, быть преданным пролетарской революции. Сам он был именно таким бойцом большевистской партии.
В середине сентября настали тяжелые дни. Под натиском превосходящих сил противника мы вынуждены были отступить. Командиры объясняли это плохим вооружением наших войск, недостаточной подготовкой и слабым знанием военного искусства также изменой некоторых офицеров старой армии. Много плохого говорили тогда о стоявшем во главе аппарата управления армией Троцком, который не разбирался в военном деле.
Ко всему прочему до нас дошли гнетущие вести из Москвы. Эсеры пытались убить Ленина, когда он выходил после митинга с завода Михельсона, тяжело ранив его двумя отравленными пулями. В Петрограде эсерами убиты В.Володарский и М.Урицкий…
Эти чудовищные злодеяния вызвали повсюду бурю гнева. Наши войска перешли в решительное наступление. Мне лично и многим другим эстонцам не довелось участвовать в разгроме армии адмирала Колчака. В декабре 1918 года меня отозвали в распоряжение Совета Эстляндской Трудовой Коммуны.
Получив документы и простившись с боевыми друзьями, я отправился в нелегкий путь. Добрался до железной дороги, затем шел по шпалам, пока не удалось сесть на поезд. В Вятке (ныне Киров) сделал остановку. Хотелось увидеться с тетей и с ее семьей. Но, как оказалось, большинство эвакуировавшихся сюда эстонцев отбыло в распоряжение Совета Эстляндской Трудовой Коммуны.
Снова пустился в трудный путь к Петрограду. Повсюду подстерегал еще один враг – голод. Плодородные районы – Украина, Дон, Северный Кавказ, Сибирь – захватили белогвардейцы. Наряду с вооруженной интервенцией империалисты надеялись поставить молодую Страну Советов на колени костлявой рукой голода.
В Петрограде я узнал, что Совет Эстляндской Трудовой Коммуны находится в Нарве.
Была у меня возможность посмотреть и город. Население голодало сильнее прежнего. Теперь осьмушку хлеба выдавали на два дня. Многие заводы стояли – не хватало сырья и топлива. Страна была отрезана как от основных продовольственных, так и от сырьевых и топливных баз. Кроме того империалисты перерезали все морские пути и другие дороги, связывавшие страну с внешним миром. Не хватало медикаментов, военного снаряжения.
В Нарву прибыли поздно вечером. Мучил голод. Столовую нашли не сразу. Дверь ее оказалась на цепочке. После долгих упрашиваний девушка-буфетчица все же впустила нас, но предупредила, что кроме холодных щей ничего нет. Вместо хлеба предложила какую-то твердую копченую колбасу. Когда поблагодарили за все и стали прощаться, девушка сказала, что колбаса из конины. Ну что ж, главное, было вкусно!
Несмотря на позднее время, мы явились к председателю Совета Эстляндской Трудовой Коммуны Я.Анвельту. Я получил назначение в революционный полк охраны.
Попросил разрешения на сутки задержаться в городе, чтобы разыскать семью Юрманов. Разрешение получил.
Встретились с большой радостью. Кто мог тогда предположить, что с тетей и ее дочерью Карин я встречусь вновь лишь через 24 года, а Юри, учившего меня классовой сознательности, и маленькую Марту не увижу больше никогда…
На следующее утро я приступил к службе во втором батальоне.
Итак, в Нарве вновь существовала Советская власть, и Нарва являлась столицей Эстонской Советской Республики. Части Красной Армии начали бои за освобождение Нарвы 22 ноября 1918 года и сражавшиеся в ее рядах полки эстонских красных стрелков в результате жарких боев 28 ноября очистили Нарву от германских оккупантов и их приспешников – эстонских буржуазных националистов. Здесь, в городской ратуше 29 ноября была провозглашена Эстляндская Трудовая Коммуна. Председателем Совета (правительства) Коммуны избрали Я.Анвельта. Первоочередной задачей стало освобождение Эстонии от немецких оккупационных войск.
Несмотря на крайне тяжелое положение, правительство Советской России и партия большевиков уделяли большое внимание революционны событиям в Эстонии. Признав независимость Советской Эстонии, Совнарком РСФСР обязал военные и гражданские власти помогать правительству Советской. Эстонии и ее армии в деле освобождения страны и ее народа от оккупантов. Наступление велось так стремительно, что уже концу декабря наши войска находились в тридцати километрах от Таллина. Временное буржуазное правительство Эстонии, поставленное у власти с помощью немецких штыков, забило тревогу. Империалисты Англии, Америки и других стран поспешили на выручку. Они обильно снабдили белоэстонцев оружием и снаряжением. Прибыли и завербованные на средства империалистов «добровольцы» из Финляндии, Швеции и Дании. Белоэстонцев поддержала находившаяся в Таллиннском заливе английская военная эскадра.
Международная контрреволюция бросила против нас превосходящие силы. Я прибыл под Тапа как раз в дни ожесточенных боев. Упорно сопротивляясь, мы шаг за шагом отходили. Наш импровизированный бронепоезд, состоявший из товарных вагонов и платформ, где за мешками с песком сидели пулеметчики и стрелки, наносил ощутимые удары по противнику.
Наконец, 9 января 1919 года врагу удалось прорвать наш фронт, и мы вынуждены были оставить Тапа, а десять дней спустя и Нарву.
Бои продолжались. Наш второй батальон и другие подразделения революционного полка охраны передали для комплектования 3-го Эстонского коммунистического стрелкового полка; который создавал в Выру Адольф Мянникокс. Но под напором врага 1 февраля пришлось оставить город. Формирование полка было завершено в Мариенбурге (Алуксне). Из нашего батальона к месту формирования прибыло 165, из третьего – 95 и из четвертого – 7 человек. Теперь я числился в первом батальоне, которым командовал Ю. Эверт.
И опять ощущалась нехватка оружия и снаряжения. Полк в основном состоял из молодежи. Но были и те, кому пятьдесят и больше.
Еще не успели заняться как следует боевой подготовкой, как пришел приказ отправиться на передовую. За день покрыли 30 километров и вечером заняли позиции вдоль шоссе Псков – Рига. Наш батальон оказался почти напротив мызы Миссо.
Перед нами раскинулся лес, за которым стояли деревни. Они были либо заняты противником, либо находились под его контролем.
Предстояло разведать силы врага. В разведгруппу включили и меня. Осторожно прошли лес. Севернее увидели одну деревню, к западу – другую. Туда и взяли курс. По пути встретили разведчиков третьего батальона. Договорились с ними о районах действия и двинулись дальше.
В деревне тускло светились окна в некоторых домах. То там, то тут слышался лай собак. Мы решили проверить дом на краю деревни, где хозяева еще не спали. Старший группы разведчиков вошел во двор, остальные молча притаились за углом. Чуть погодя, старший возвратился с известием, что деревня называется Преэкса и противника тут нет. По словам хозяина дома, враг находился будто бы в деревне Тсийстре. А вчера, дескать, приезжали со стороны деревни Пынни четверо на санях, остановились у сарая и, наскоро оглядевшись, повернули обратно. Это все, что удалось узнать.
Двинулись дальше. За деревней находилось озеро. Когда показались первые дома Пынни, залаяли собаки. Затем послышались одиночные выстрелы и перестук копыт. Старший разведгруппы собрал нас за ближайшим кустом. Он решил, что кто-то один пойдет предупредить оставленный на опушке леса полевой караул, а остальные устроят в придорожных кустах засаду. Если врагов окажется меньше пяти – взять в плен, если больше – пропустить до караула.