Коллектив авторов – Красная Эстония. Свобода – наша реликвия (страница 34)

Во всех подразделениях и частях одновременно развернулись, занятия и оборонительные работы. Перед рассветом бойцы тренировались в форсировании водной преграды, а затем штурмовали «противника» в воздвигнутых укреплениях.

Такими учениями мне не раз доводилось руководить. Проводились они наглядно и не по однажды выработанной схеме, а на разнообразной местности, с меняющейся обстановкой.

В ходе их давались вводные, осложнявшие динамику «боя», и от воинов требовалась решительность и быстрота в принятии решений; каждый боевой эпизод потом подробно разбирался. Перед молодыми, еще не обстрелянными офицерами выступали ветераны. Они делились опытом. Такие занятия явились неплохой школой.

Так в напряженной учебе прошло лето, и наступила осень.

10 сентября 1944 года в 6 часов утра командиры соединений собрались на КП 2-й ударной армии южнее Тарту. Я узнал старых знакомых – командира 30-го гвардейского стрелкового корпуса Н.П.Симоняка и командира 108-го стрелкового корпуса В.С.Поленова.

Командарм генерал И.И.Федюнинский познакомил нас с замыслом предстоящей операции. На врученной мне карте был обозначен боевой маршрут корпуса. Жирная красная стрела проходила с рубежа Кастре, Кокутая в направлении Алайтскиви, Амбла, Косе и далее пунктиром на Хаапсалу и Виртсу. Справа от Нарвы через Раквере на Таллин протянулась стрела 8-й армии.

Дело прошлое, но тогда мне было обидно, что боевой путь нашего корпуса лежит не через Таллин. Мне казалось, кому же как не нам, эстонцам, первыми ворваться в свою столицу. Успокаивало только одно: в ходе боев случиться может всякое, и если корпус сумеет быстро выйти на оперативный простор, тогда и перемены могут произойти, и нас, того гляди, переориентируют и направят н Таллину. В последующем так, кстати, и произошло. В 9 часов командующий армией И.И.Федюнинский объявил устно замысел предстоящей операции по освобождению материковой части Эстонии. Ближайшей задачей являлся разгром нарвской группировки противника. С этой целью с рубежа реки Эмайыги три корпуса 2-й ударной армии должны были нанести удар в северном направлении на Тапа, а части 8-й армии наступать с нарвского плацдарма вдоль Финского залива на Раквере. На линии Раквере, Тапа намечалась встреча соединений 8-й и 2-й ударной армий Ленинградского фронта.

Работа по планированию операции, как в штабе корпуса, так и в штабах дивизий, полков, шла напряженно. Приятно было наблюдать, как далеко шагнуло мастерство наших штабных офицеров по сравнению, скажем, с первой операцией, готовившейся в ноябре 1942 года. Если в ту пору командирам соединений приходилось от начала до конца самим руководить планированием и разработкой операций, то теперь вся эта ответственная и кропотливая работа ложилась на плечи заметно выросших и приобретших опыт начальников штабов: в корпусе – на генерал-майора Я.Лукаса; в дивизиях – на полковников Х.Лесселя и Г.Кунда; в штабе артиллерии – на полковника Ф.Паульмана; в инженерных войсках – на инженер-полковника Э.Пуро; в тыловых органах – на начальника штаба тыла подполковника А.Ребенеса. В связи с этим командиры соединений, в том числе и я, получили больше времени для подготовки операции, чаще стали бывать в частях, оказывать им практическую помощь на месте, отрабатывать вопросы взаимодействия, управления и разведки, лично с передовых пунктов наблюдать за поведением противника. Иначе говоря, штабы всех звеньев стали работать грамотнее, четче, организованнее, понимая с полуслова командира.

Готовясь н операции, начальник штаба корпуса генерал Ян Лукас провел немало бессонных ночей с начальником штаба 2-й ударной генералом П.И.Кокоревым, разрабатывая в деталях план предстоящих боев. В те дни он побывал у моряков Чудской военной флотилии, с которой предстояло взаимодействовать.

В полосе наступления на тартуском направлении оборонялись пять стрелковых дивизий, несколько полков и батальонов немцев. Река Эмайыги с заболоченными берегами представляла немалое препятствие.

Эстонскому корпусу предстояло действовать на правом фланге первого эшелона. Слева от него находились гвардейцы генерала Симоняка. Оборону неприятеля артиллерия прорывала двумя ударами по сходящимся направлениям. Нам с гвардейцами Симоняка достался участок в девять километров.

Наконец наступил долгожданный день. 17 сентября на всем участке армии, где намечался прорыв обороны врага, началась мощная авиационная и артиллерийская подготовка. На направлении главного удара корпуса артиллеристы и минометчики каждую минуту выпускали: в среднем по 1'000 снарядов, а в первые три минуты и того больше, около 7 тысяч снарядов. И если поначалу кое-где еще отмечались вспышки ответных выстрелов, то в последующем этого уже не видно было. Наш «бог войны» крепко поработал.

После артиллерийского и авиационного огневого налета 27-й полк под командованием полковника Н.Транкмана и 354-й полк полковника В.Вырка отчалили от берега Эмайыги. Бойцы относительно легко форсировали реку и углубились в оборону фашистов, не встретив сколько-нибудь организованного сопротивления. Этому способствовал и утренний туман, расстилавшийся над рекой, который не рассеивался почти до десяти часов. В первой половине дня главная полоса обороны противника была преодолена, но в отдельных местах немцы стали «огрызаться», а в районе Суур-Колькая и Ятасоо даже перешли в контратаку. Но эта попытка врага была отбита 300-м полком под командованием подполковника И.Пауля.

Для наращивания удара и увеличения темпов наступления во второй половине дня был введен в сражение западнее Тааветилаури второй эшелон корпуса – 249-я эстонская дивизия.

С наступлением темноты противник предпринял последние попытки организовать сопротивление в узловых пунктах Алатскиви и Корги, но и они были сорваны с большими для него потерями. К исходу 17 сентября корпус главными силами прочно оседлал рубеж Нине, Алатскиви, Корги, Вялги, готовясь на рассвете следующего дня возобновить наступление.

Сосед слева – 30-й гвардейский корпус генерал-лейтенанта Н.П.Симоняка овладел рубежом Варнья, Вара.

Таким образом, за первый день прорыва корпус продвинулся вперед на 20–25 километров. Люди, конечно, устали, но успех радовал всех и вселял уверенность в близости победы.

Нам пришлось произвести некоторую перегруппировку, выдвигая в первые эшелоны резервы и части из вторых эшелонов дивизий.

И здесь мне бы хотелось сказать несколько слов о командирах дивизий, под началом которых воины-эстонцы храбро дрались и одерживали победы.

На правом крыле участка прорыва наступала 7-я дивизия под командованием боевого генерала Карла Алликаса. Всегда собранный, спокойный, он даже в самой сложной обстановке не выказывают нервозности и горячности, сохранял завидное самообладание и выдержку. Так было в Брянских лесах, когда он выходил из окружения, так было и в последующих боях, когда складывалась нередко сложная обстановка и требовалось проявить свои способности и командирские волевые качества. Повсюду Алликас оставался твердым и решительным в своих действиях. И теперь, когда он первым повел свою дивизию в наступление, я был уверен, что воины под его руководством в самой трудной обстановке не растеряются, что этот боевой командир всегда найдет правильное решение для достижения победы малой кровью.

Вслед за 7-й дивизией наступала 249-я, которой командовал половник Аугуст Фельдман. Меня с ним связывала более чем двадцатилетняя дружба. В начале двадцатых годов мы вместе учились в Интернациональной школе.

Среди курсантов эстонской роты я заметил коренастого паренька с большими серыми глазами, твердым волевым подбородком, на вид ему было лет двадцать. Звали его Аугуст Фельдман. У курсантов он пользовался большим уважением. Его любили за веселый характер, прямоту и душевность. Позже я узнал, что Аугуст, несмотря на свои молодые годы, уже прошел нелегкий путь. Сын рабочего из Пярну, он с 15 лет стал подручным слесаря и познал почем фунт лиха. Грянула Октябрьская революция, и молодой Фельдман – боец народной милиции, а с августа 1918-го – доброволец 1-го Таллиннского коммунистического полка. В составе этой части он принимал активное участие в боях против белогвардейцев на Уpaлe, бок о бок сражался вместе с бойцами 30-й стрелковой дивизии, которой командовал Василий Константинович Блюхер. Потом Аугуст Фельдман дрался под Нарвой и Двинском, в рядах эстонской дивизии освобождал от белогвардейцев Курск, Белгород, Мариуполь, от банд Махно – Украину. И так вплоть до 1921 года.

После окончания гражданской войны способного боевого паренька направили в Интернациональную военную школу, где мы с ним и познакомились. В мирные годы Аугуст прошел путь от командира взвода до начальника штаба полка. Война застала Фельдмана в должности начальника оперативного отдела штаба стрелковой дивизии. Вместе с ней он воевал под Смоленском, у Вязьмы и Можайска. С Аугустом я встретился майским днем 1942 года на Урале. Мы давно не виделись и расцеловались, как родные братья. Передо мной стоял уже опытный, прошедший большую военную школу командир.

– Слышал о тебе, Лембит, – сказал он, пожимая мне руку. – Перед войной ты, оказывается, в академии преподавал, защитил диссертацию у Дмитрия Михайловича Карбышева. А я вот все время в строю. Сейчас начальник штаба 7-й дивизии.