Коллектив авторов – Красная Эстония. Свобода – наша реликвия (страница 33)
В конце апреля 1945 г. командир 890-го авиационного Брянского полка тяжелых бомбардировщиков полковник Эндель Пусэп нанес по городам фашистской Германии последние бомбовые удары.
Лишь только те, кто пережил войну, знают, сколько мужества и какого напряжения нервов требовал в годы войны от наших летчиков каждый полет.
Биографический очерк печатается по изданию: Эндель Карлович Пусэп // Герои войны / Сост. А.Пяхклимяги. Пер. с эстонского М.Палу. Таллин: Ээсти раамат, 1984. С. 294–296.
За родную землю
(8-й Эстонский корпус в боях за освобождение Эстонии)
Войска Ленинградского фронта в первых числах февраля 1944 года вышли к реке Нарва и на отдельных участках захватили плацдармы на ее западном берегу. Тем самым было положено начало освобождению Советской Эстонии.
В середине февраля 8-й эстонский стрелковый корпус, которым мне довелось командовать, был переброшен со 2-го Прибалтийского фронта в район Кингисеппа. Поздним вечером меня вызвали на КП фронта, находившийся в районе Красного Села. Ночью я прибыл к командующему Ленинградским фронтом.
– Ну, как живешь, старый эстонец? – Леонид Александрович Говоров встал из-за стола и, подойдя, обнял меня. Давненько мы с тобой не виделись. Пожалуй, лет шесть… А теперь вот фронтовые дороги свели…
Был второй час ночи. За окном просторной землянки, оборудованной на окраине Красного Села, мела февральская метель, свистел ветер, а здесь было тепло, уютно, и откуда-то издалека доносилась артиллерийская канонада. Это, вероятно, зенитчики вели огонь по «юнкерсам».
Лембит Абрамович Пэрн
Обычно суровый на вид, командующий фронтом генерал армии Говоров был сейчас в приподнятом настроении. «Значит, дела идут неплохо», – подумалось мне.
Леонида Александровича я знал давно. С 1936 по 1938 год он был старостой нашего курса в Академии Генерального штаба. Наряду с оперативным искусством, стратегией и многими другими военными дисциплинами, которые штудировали мои однокашники, занимались мы также и классическими бальными танцами. Нашими партнершами обычно были сотрудницы из учебного отдела. Леонид Александрович всегда танцевал с полной блондинкой. К танцам, 'как и ко всякому делу, он относился серьезно. Говоров и партнерше своей редко улыбался, хотя по натуре был очень милым человеком. «Таков уж характер у нашего старосты», – не раз говорили о Леониде Александровиче товарищи.
С тех пор много воды утекло. Под серыми глазами Говорова залегли глубокие морщинки.
Во время нашего разговора в кабинет к Говорову вошел Андрей Александрович Жданов и другие члены Военного совета фронта. Говоров представил меня.
– Расскажите о состоянии корпуса, где воевали, – предложил Андреи Александрович. – В общих чертах мы уже кое-что знаем, я разговаривал с Каротаммом… Поэтому докладывайте о том, что считаете сами нужным, в какой помощи нуждаетесь… Я рассказал, что корпус переброшен в район Кингисеппа со 2-го Прибалтийского фронта, отличился в боях за Великие Луни, бойцы и командиры приобрели опыт наступательных боев. В составе корпуса две эстонские дивизии, танковые полки «Лембиту» и «За Советскую Эстонию», отдельная эскадрилья ночных бомбардировщиков «Тазуя», машины которой были приобретены на средства эвакуированных эстонцев и воинов корпуса. Офицерский состав в звене командиров полков, дивизий и штаба корпуса имел боевой опыт: 80 офицеров участвовали в первой мировой и гражданской воинах. Значительно возросла партийная и комсомольская прослойка. Более половины офицеров корпуса – коммунисты, а среди сержантского состава членов и кандидатов партии еще больше – 85,8 процента. За отличия в боях 3012 солдат и офицеров награждены орденами и медалями.
– А какой национальный состав корпуса? – поинтересовался Говоров.
– Более восьмидесяти процентов – эстонцы.
– Как укомплектованы артиллерией и минометами? – задал вопрос невысокий коренастый генерал. Позже я узнал, что это был Г. Ф. Одинцов – командующий артиллерией фронта. Я ответил, что подразделения эти полностью доведены до штатного состава как в людях, так и в технике.
– Артиллерийские и минометные части мы у вас заберем, – предупредил меня Говоров. – Они сейчас очень нужны для поддержки наступающих войск 2-й ударной армии, в состав которой вы теперь и войдёте. О готовности остальных частей к боевым действиям доложите к 1 мая. Хватит времени?
– Вполне, товарищ командующий! – заверил я Говорова. – Сделаем все, чтоб к установленному сроку корпус был в полной боеготовности…
После совещания А.А.Жданов пригласил меня к себе и с особой скрупулёзностью уточнил ряд вопросов. В частности, о командных кадрах, о степени укомплектованности, о морально-политическом состоянии воинов.
В заключение беседы Жданов сказал, что отдельные недостатки в использовании корпуса в Великолукской операции ему известны и что ошибки следует учесть.
– Используйте оставшееся время разумно. Готовьтесь к освобождению Советской Эстонии. Мне известно, – добавил Жданов, – что воины корпуса рвутся в бой. Это понятно. Но надо иметь терпение. Сейчас нашему фронту необходимо осуществить ряд частных операций, а уже потом будем вводить вас. Да с такого рубежа и в таком направлении, чтобы было выгодно во всех отношениях. И оперативно, и политически!
На обратном пути из Красного Села, размышляя о только что закончившемся совещании, я припомнил весну 1942 года. Меня тогда неожиданно вызвали с Волховского фронта в Генеральный штаб и сообщили, что еще осенью 1941 года Центральный Комитет Компартии Эстонии и правительство республики обратились к Верховному Главнокомандующему с просьбой создать эстонские национальные формирования. Мне предложили срочно связаться с секретарем ЦК Компартии Эстонии Н.Г.Каротаммом.
Когда я встретился с ним, Каротамм попросил коротко рассказать, где воевал, в каких должностях. Я доложил, что с 22 июня непрерывно нахожусь на фронте. Сначала был начальником штаба 2-го стрелкового корпуса, потом возглавил штаб 50-й армии. Там пережил всю трагедию боев в полуокружении, участвовал в обороне Tyлы, пока не отозвали в распоряжение Оперативного управления Генерального штаба. В период контрнаступления под Москвой возглавлю группу офицеров Генштаба, прикомандированных н 10-й армии и 1-му гвардейскому кавкорпусу генерала П.А.Белова.
В середине января 1942 года меня снова отозвали в Генштаб и поручили заняться созданием новых соединений.
К лету 1942 года формирование двух эстонских национальных дивизий было закончено, и я рапортовал об этом штабу Уральского военного округа. В это время очень тяжелая обстановка сложилась на берегах Волги. Мы полагали, что корпус перебросят туда. Но нет, не трогали нас, берегли, как видно… Да и сейчас вот здесь, на Ленинградском, не бросают в бой, говорят: учитесь, ваш час придет!
Дорога длинная, мало чего не передумаешь, чего не вспомнишь, оставаясь наедине со своими мыслями. Когда приехали, сразу же решил, не откладывая, рассказать обо всем, что было на КП фронта, о разговоре с Л.А.Говоровым и А.А.Ждановым.
Ранним февральским утром я уже встретился с начальником штаба генералом Яном Лукасом и заместителем по политчасти полковником Аугустом Пуста.
– Что решили на Военном совете? – был их первый вопрос.
– Будем готовиться к боям. Корпус передислоцируем на берег Луги. Генерал И.И.Федюнинский, в армию которого теперь входил наш корпус предупредил, что мы можем быть задействованы при форсировании Нарвы.
В этот же день было созвано совещание командиров дивизий, полков, их заместителей по политчасти. На нем объявлено решение командующего фронтом, намечены практические меры по подготовке к боям.
Вскоре на берегах Луги развернулись тренировочные занятия по форсированию водного рубежа. На них бывал и командующий 2-й ударной армией генерал-лейтенант И.И.Федюнинский. За годы войны мне довелось работать с несколькими командующими, и о каждом из них сложилось определенное мнение. Что мне нравилось в Иване Ивановиче Федюнинском? Прежде всего то, что этот боевой опытный генерал умеет работать с подчиненными, доверяет им. Как в учебной, так и боевой обстановке командарм никогда не дергал людей, всецело полагаясь на то, что подчиненные могут самостоятельно, без мелочной опеки, справиться с порученным делом. А если и заметит недостатки, то обратит на них внимание спокойно, тактично.
К концу апреля обстановка на фронте несколько осложнилась, и меня вызвали в штаб фронта. Л.А.Говоров во избежание всяких неожиданностей (в это время противник проявлял активность на участке 2-й ударной армии) предложил нам оборудовать запасный оборонительный рубеж на восточном берегу Луг и увязать эти работы с планом боевой подготовки.