Коллектив авторов – Красная Эстония. Свобода – наша реликвия (страница 22)

Роль ведущего в этом блоке возлагалась на панскую Польшу, правящие круги которой были известны своими антисоветскими настроениями. Польша уже имела известный, хотя и печальный для нее, опыт борьбы с Красной Армией и располагала наибольшими и специально подготовленными с помощью иностранных инструкторов вооруженными силами. Попавшая в кабальную экономическую и политическую зависимость от Запада, Польша была пешкой, орудием в руках империалистических поджигателей войны.

Для совместной выработки планов в условиях секретности с 31 марта по 2 апреля 1925 года в Риге проводится совещание представителей генеральных штабов Польши, Эстонии, Латвии и Румынии. Представитель Финляндии присутствовал в качестве наблюдателя. Обсуждались координация деятельности генеральных штабов, выработка общего плана развития вооруженных сил, координация разведок и т. д.

Помимо военной развернулась и дипломатическая подготовка нового антисоветского блока. Ведется обработка послов прибалтийских государств, аккредитованных в Варшаве, в целях получения согласия этих стран на созыв конференции, которая должна была создать нечто вроде Восточного Локарно.

Но, развернув лихорадочную деятельность по сколачиванию Балтийского союза, его лондонские вдохновители не учли интересы отдельных стран. А эти интересы далеко не совпадали с замыслами организаторов агрессии.

Революция в России не только принесла независимость малым странам; миролюбивая внешняя политика СССР снискала огромное уважение народов, и этого не могли не учитывать правительства, в которых играли определенную роль трезвомыслящие буржуазные деятели. С отказом от участия в планируемом блоке прибалтийских стран выступила Финляндия. Официальное заявление финляндского правительства гласило, что Финляндия, будучи в данный момент спокойной за себя, не желает вмешиваться в чужие споры[51].

Иначе относилось к созданию блока эстонское правительство. Пренебрегая настроениями народных масс, оно целиком солидаризировалось с антисоветскими планами. Эстония дала разрешение на пребывание в ее портах английского военного флота; более того, начал обсуждаться даже вопрос о сдаче в аренду Англии островов Эзель и Даго. В протесте Советского правительства, разоблачавшего эти опасные действия, говорилось, что правительство СССР имеет доказательства того, что эстонский посланник в Лондоне Каллас обращался к английскому правительству «с явно враждебными по отношению к СССР предложениями, исполнение которых было бы равносильно английскому протекторату над Эстонией и передаче Англии руководства внешней политикой Эстонии, по крайней мере в отношении СССР»[52].

Более сложной для империалистов была ситуация с Литвой. Они всемерно добивались участия Литвы в антисоветском фронте. Но на пути к этому стояла длительная вражда между правящими группировками Литвы и Польши. Она особенно обострилась после захвата Вильно польскими войсками. Дипломатические отношения между этими странами были разорваны.

Обстановка в Латвии характеризовалась крупными внутренними противоречиями. Реакционная политика правящих кругов не могла покончить с революционными настроениями, глубоко проникшими в массы. Загнанная в подполье, Коммунистическая партия Латвии продолжала пользоваться большим авторитетом. У десятков тысяч рабочих промышленных предприятий Риги, Либавы, Митавы в памяти была еще свежа совместная борьба против царизма, буржуазии и белогвардейщины; не случайно латышские стрелки, вышедшие из среды рабочих и крестьян, с первых дней революции стали на сторону ленинской партии и были ее активными бойцами.

После поражения революции 1919 года власть в Латвии захватила кулацко-помещичья клика. В страну хлынуло огромное количество белоэмигрантов, авантюристов, разведчиков и другого сброда. Остатки царской аристократии, заводчики, кастовое офицерство, жандармы, оставшиеся не у дел журналисты реакционных газет, судейские работники, запятнавшие себя расправами над революционерами, – вся эта пестрая компания, возглавлявшаяся ярым монархистом князем Ливеном, повела активную антисоветскую деятельность. Белоэмиграция имела свои газеты – «Слово», «Сегодня», «Сегодня вечером», журналы, книжное издательство, кафе, магазины.

В Ригу понаехали и корреспонденты крупнейших мировых информационных агентств и газет буржуазного мира. Именно отсюда, из Риги, вылетали многочисленные «утки», представлявшие собой самые гнусные выдумки о Советской России и жизни ее народа.

Но не только белая эмиграция и продажные перья нагнетали атмосферу враждебности к Советской России. В обстановке попустительства и содействия со стороны властей Рига в те годы стала осиным гнездом международного шпионажа против СССР. Посольства и консульства, различные торгово-промышленные «предприятия», редакции газет были нафаршированы разведчиками и провокаторами из капиталистических стран. Все они чувствовали себя в латвийской столице как дома.

И все же, несмотря на столь благоприятную для подготовки интервенции обстановку, позиция правительства Латвии в деле вступления ее в Балтийский союз доставляла организаторам блока немало хлопот.

Под всякими предлогами оно оттягивало свое согласие на присоединение к блоку. Большую роль здесь играли настроения трудящихся страны, нежелание иметь подчиненное положение по отношению к Польше (тем более что между Латвией и Польшей были расхождения по ряду вопросов) и некоторые другие причины. В Риге отдавали себе отчет, что вступление в блок было бы прямым переходом на позиции войны против Советского Союза.

В январе 1925 года полномочный представитель, СССР в Финляндии А. С. Черных после посещения Хельсинки министром иностранных дел Латвии Мееровицем сообщал в НКИД: «Мееровиц… говорил, что Латвия не заинтересована в этом (Балтийском – Авт.) союзе, который был бы явной провокацией в отношении СССР»[53].

Но без Латвии вся затея c Восточным Локарно была обречена на провал, и это прекрасно понимали его устроители.

Английская дипломатия усиливает шантажистскую кампанию против Риги. В ход пускается все, и прежде всего угроза: если-де Латвия не присоединится к блоку, то в случае нападения на нее Красной Армии она окажется беззащитной и без друзей. Английское правительство пытается соблазнить латвийское правительство займами и финансовой помощью. Но последнее продолжает колебаться.

В Лондоне и Варшаве велись поиски любых путей, чтобы все же принудить Латвию к вступлению в Балтийский союз. Там склонялись к мысли, что наибольший результат могло принести испытанное средство – попытаться поссорить Латвию с Советским Союзом, с тем чтобы латвийское правительство вынуждено было искать «защиты» у западных держав.

Вот в этой обстановке и принималось решение о нападении на советских дипломатических курьеров.

Особую роль играла английская разведка. Самая опытная разведка мира пустила в буржуазной Латвии свои щупальца в правительственный аппарат, армию, полицию. Ее люди были во многих иностранных миссиях, аккредитованных в Латвии.

Разведывательная работа Интеллидженс сервис тесно переплелась с аналогичной деятельностью польских органов. Во главе польской разведки в Латвии стоял военный атташе полковник-лейтенант Бронислав Яровицкий – особо доверенное лицо начальника 2-го отдела польского генерального штаба полковника Байера.

Убежденный враг Советского государства, Яровицкий окружил себя матерыми антисоветчиками из числа бежавших из России белогвардейцев, бывших служащих царской контрразведки, полиции и охранки. Он создал широкую шпионскую сеть, плетя козни не только против нашей страны, но и против Эстонии, Литвы. Яровицкий не пренебрегал никакими грязными приемами – недаром он в свое время был тесно связан с авантюристом такого класса, как Борис Савинков. Философов, представитель Савинкова в Варшаве, работал с ним рука об руку. И когда решался вопрос об организации нападения на советских дипкурьеров, Яровицкий оказался наиболее подходящей фигурой для проведения этого плана в жизнь. К организации нападения он привлекает опытного разведчика И. Д. Покровского, бывшего полковника царской армии В. И. Седых и других. О плане нападения информировали и латвийскую политическую полицию, с которой Яровицкий и Покровский были связаны.

Что касается непосредственных исполнителей, то, как уже говорилось, выбор пал на братьев Габриловичей, которые как нельзя более подходили для задуманного дела. Неудачливые контрабандисты, проходимцы, оставшиеся без средств к существованию, они были готовы на все ради вожделенной «красивой» жизни.

Решившись по совету старшего брата Леопольда уехать в Польшу в поисках удачи, они, чтобы получить визу, пришли в польское консульство. Подали заявление, заполнили анкеты. В консульстве обещали, что Варшава будет запрошена и о решении их известят.

Неожиданно Габриловичей вызвали в главное управление политической полиции на Альберт-ела. Обошлись с ними очень любезно. Оказалось, в полиции их хорошо знают, знают и о кое-каких контрабандных делишках, за которые вообще-то им угрожает тюрьма. Впрочем, если господа могут чем-то помочь полиции, пусть они не беспокоятся. Их даже выручат деньгами…

Немного спустя, Габриловичей вызвали в польское консульство. Долго расспрашивали, всем интересовались, сказали, что наводили соответствующие справки.