Коллектив авторов – Красная Эстония. Свобода – наша реликвия (страница 10)

И таких – девяносто девять сотых, ибо серых баронов, богатых крестьян – их называют на островах пуумаамеесами – там на редкость мало! Но все же пуумаамеесов в любой волости столько, что и там социальная несправедливость, классовые противоречия между бобылями и пуумаамеесами ощутимы. Не только противоречия с баронами, помещиками, но и с пуумаамеесами зажгли на островах костер революции. «Безземельные голодали, – признал даже один из органов угнетателей, – а у пуумаамеесов зерна хватает и на корм скоту и на пиво…» В Пэйде у каждого в погребе стояли бочки с пивом, а нуждающимся они не продавали зерна и за деньги. Составы волостных дум в большинстве своем были прежними и во время рекрутского набора сынки пуумаамеесов поголовно были зачислены в «кормильцы», между тем как бедных крестьян отправляли на войну. Класс «кормильцев» на Сааремаа прославился, жалобы на них стали «повсеместными». («Ваба Маа» № 54, 6 марта 1919 г. – «Мухумаский и Сааремаский мятеж»).

Но если противоречия между бобылями и пуумаамеесами, если раскол между тамошним эстонским населением был так велик, что даже закрытое око буржуазной газеты его разглядело, то как же велика должна была быть тогда пропасть между бобылями и помещиками! Мы говорим намеренно: помещиками, а не баронами. Ибо острие «мятежа» было направлено против всех помещиков, не только против баронов, т. е. дворянства или помещиков из немцев. «Мятежники» убили не только ландмаршала барона Буксхевдена вместе с его братом-бароном, не только арендатора имения Ранна – фон Палена, не только двух фон Эссенов из имения Сасси, но и Карла Фёрстера из Кареда, одного эстонца по национальности – управляющего имением Тамсе, владельца имения Унду – Холла вместе с его приемной дочерью Трууверт, управляющего имением Койкла – Клейнарта. Буржуазные газеты сообщили, что «мятежники», якобы, вынесли на закрытом собрании смертные приговоры нескольким крестьянам-дворохозяевам, но не успели привести их в исполнение. […]

Говорят, что эти убийства были совершены из личной мести. Откуда буржуазным мошенникам это известно? Мы знаем десять смертных приговоров, которые были вынесены военно-полевыми судами на Сааремаа и на основании которых были убиты десять сынов трудового народа, обвиненных в убийстве помещиков. Но ни один из этих десяти не был участником этой расправы! Подлинные участники так и не были обнаружены. (См. подпольный «Коммунист» № 3 – «Рыцари белого креста»). И такие убийцы невинных людей вместе со своими лакеями осмеливаются теперь доказывать: расправа была совершена из личной мести! Да, и по нашему мнению убийства совершались из личной мести! Но – не убийства баронов, а убийства очень многих из тех двухсот пятидесяти восставших, кто по тайным и ложным доносам были умерщвлены на островах карательными отрядами Пятса! Восставший трудовой народ никогда не убивает своих мучителей и угнетателей по личной злобе. Из поколения в поколение помещики издевались над народом, мучили его хуже, чем рабочий скот, сеяли нищету и горе, и поэтому они неизбежно должны были пожать свинец! Кто сеет ветер, пусть пожнет бурю!

Пулю в тело и труп под лед! – так действовал восставший трудовой народ на Мухумаа и Сааремаа и тем самым опроверг хитроумные измышления буржуазии о «невиданной жестокости» прибывших со стороны Нарвы и Пскова красных в Тарту, Вирумаа и Нарве. Красный террор не был завезен в Эстонию извне. На островах действовали одни лишь красные островитяне. И даже те бывшие солдаты и матросы, которые в составе русской армии и флота проделали в 1917 году две революции, даже они все, за небольшим исключением, вернулись на острова в начале германской оккупации, т. е. в начале 1918 года, и не принимали участия в осуществлении красного террора в России. Красный террор на островах вырос, выражаясь словами Яна Тыниссона, из «народного духа».

Совершенно самостоятельно, без какой-либо коммунистической агитации извне, без «китайских и латышских наемников» восставшие вооруженные островитяне действовали точно так же, как и восставший трудовой народ в той части Эстонии, которая в ноябре, декабре, январе находилась под властью Эстонской трудовой коммуны. Но кое в чем «мятежники» островов даже превзошли распоряжения правительства Эстонской трудовой коммуны! Они не потеряли ни одного мгновения, чтобы создать ту вооруженную силу – красные войска – без которых не может существовать ни одна революция трудящихся.

«На следующий день (после начала восстания – В. К.), – так описывает события буржуазная газета, – людям было приказано собраться в волостной управе со строгим наказом иметь при себе оружие, у кого оно есть. Необходимо, мол, покончить с высокомерием господ. Волость Суурвалд (на Мухумаа) этот приказ выполняла вяло. Собралось несколько десятков человек, большинство без оружия. Это рассердило организаторов мятежа, которые пригрозили прикончить всех противившихся.

В тот же день была объявлена мобилизация мужчин в возрасте от 18 до 45 лет.

…На конфискованных в имениях лошадях курьеры „красных“ носились ночью по деревням, передавая приказы о мобилизации и угрожая, что сопротивлявшемуся грозит смертная казнь.

На третий „красный день“, 18 февраля, в Хелламаа состоялось народное собрание, участвовать в котором было приказано всем мужчинам. На собрании были выбраны комиссары.

Сторожевые отряды на побережье поджидали „белых“.

В тот же день в Сууремыйза для нужд новой „народной армии“ было конфисковано 150 пудов ржи и бык» («Ваба Маа» № 52, 4 марта 1919 г.).

Так действовали на Мухумаа.

«Повстанческое движение быстро перекинулось с острова Муху на Сааремаа, в волости Мааси и Ууэмыйза», – пишет «Саарте Кая».

«Теперь движение очень быстро распространялось, и вскоре восстало население Лейзи и Кярла. Можно сказать, что за три-четыре дня все население Сааремаа восстало.

Положение стало крайне серьезным.

Вооружившиеся большевики ходили из деревни в деревню, из дома в дом и повсюду объявляли „Приказ о принудительной мобилизации“, согласно которому все мужчины в возрасте от 18 до 45 лет обязаны вступить в красное войско, причем уклоняющимся грозила смертная казнь.

Имения и волостные управы были захвачены и повсюду была установлена власть красных.

Решено было приступить к захвату города[37]». («Сотс.» № 50, 1 марта 1919 г. – «О сааремаских событиях».)

Так действовали восставшие трудящиеся на островах! […]

Словно в сказке, в одну ночь восставшие создали красное войско до 1000 человек – оно двинулось с трех сторон на Курессааре и вело с сааремаскими белогвардейцами настоящие бои. Приговоры военно-полевого суда, сообщившие о расстреле красных командиров рот и взводов, свидетельствуют, что у восставших было организовано по крайней мере 11 рот, штаб и главный штаб. […]

Шестьдесят лет назад барщинные крестьяне восстали против своих угнетателей – то была «Война в Махтра»[38] К 1919 году барщинное рабство было заменено рабством наемным, но самое рабство осталось, а вместе с ним и все порождаемые им бедствия. Поднимая мятеж против наемного рабства, островитяне не были одинокими, как махтраские крестьяне.

Весь мир наемных рабов поднялся ныне на священную войну против наемного рабства – капитализма! Будь то на Востоке или на Западе, в Европе или Америке – повсюду трудовой народ ведет борьбу против наемного рабства, борьбу за коммунизм.

Восстание трудящихся островов в феврале 1919 года было лишь одним эпизодом, одной из страниц в этой гигантской борьбе.

Пусть острова были отделены от прочего мира еще до Октябрьской революции; пусть бароны, попы и их газеты объявляли эту революцию убийством, разбоем и сплошным богопротивным ужасом; пусть красные знамена с лозунгами Октябрьской революции никогда не развевались над островами, все же разразилось восстание, именно восстание трудового народа, «мятеж» против наемного рабства: имения были конфискованы, волостные управы захвачены, создано было красное войско, была установлена диктатура трудящихся! «Все народы мира восстали против белых, теперь пришло время восстать и островитянам!» – провозгласил неизвестный агитатор в Хелламаа и – не только от побережья Виртсу до полуострова Сырве, но от края до края всего мира мощно неслось в ответ: «Время настало!»

Месяца за два до этого – на рождество – Александр Койт вместе со своими единомышленниками попытались захватить Когуласкую волостную управу и провозгласить советскую республику. Но белые кайтселийтчики провалили эту попытку. Койт скрылся. После февральского восстания его нашли 14 марта в Лаймъяласком лесу, в пещере, которую он себе вырыл. Там же было найдено и его красное знамя. После жестоких мучений и побоев Койт был расстрелян по приказу лейтенанта Фельша. Мы не знаем Койта, не знаем и других руководителей Сааремаского восстания! Но об их стремлениях и героической борьбе красноречиво свидетельствуют их дела, которые никогда не будут забыты историей.

То была героическая борьба. Но она была обречена на неудачу. Трудящиеся на материке были уже покорены. Мы не могли прийти на помощь восставшим островитянам. Кровавая баня была страшной. Кровавые псы не знали пощады. (Кроме Фельша, главными кровавыми собаками были: лейтенант Клаар с матросами-палачами с «Лембиту» и лейтенант Росалк, который был назначен на острова на пост постоянной ищейки-коменданта.) Весь трудовой народ Эстонии должен был, скрипя зубами, и в бессилии потрясая своими цепями, смотреть на это кровопролитие. […]