Коллектив авторов – Книга Z. Глазами военных, мирных, волонтёров. Том 1 (страница 47)
Сейчас эти проблемы смягчены: на дворе жаркое лето. Не так холодно, не так сыро. Но осень ближе, чем можно вообразить. Сейчас дождь, не говоря о заморозках, — это риск болезней и смертей.
А ещё там как воздух нужна легальная работа. Сейчас в городе из экономики, похоже, функционирует только базар. Значительная часть покупателей Си скорее всего, самые платёжеспособные) — это солдаты.
Но фронт-то дальше уедет, и что тогда? В городке всё ещё находится по крайней мере несколько тысяч человек. Они — на грани.
Сейчас эти люди фактически наши люди. Они живут на территории, которую Россия контролирует, и мы точно не считаем себя оккупантами на этих землях. В любом случае именно наша страна сейчас в ответе за Волноваху и её людей. Между тем российской политике остро недостаёт и энергии, и системности, и понимания, что делать с людьми.
Здесь нет никакого бинома Ньютона, это простейшая логическая цепочка: если А, то Б. Отношение к России на сто процентов зависит от того, что делается и будет делаться. Лозунги без конкретики страшно бесят. В пределах нашей машины все любили Россию, потому что мы приехали со свечами, фонариками, хлебом, молоком, фельдшерами и лекарствами. Россию с фельдшером будут любить. Россию с голыми лозунгами будут ненавидеть. Чиновник, который на разбомблённой площади рассуждает о русском языке и жизни без фашистов, но не говорит о свете, воде и работе, не везёт ничего полезного, с практической точки зрения — предатель Родины. Вот именно этими словами — предатель Родины. Там сейчас нет вопроса об обучении на русском языке, там есть вопрос, чтобы было кому и где вообще обучаться. Все меры необходимо начать принимать вчера.
У МЧС, видимо, недостаточно ресурсов. Но вообще именно смычка российских и местных властей могла бы исправить ситуацию. У нас есть ресурсы, местные понимают сами, что им необходимо. Это всегда достаточно простые вещи, но не всегда очевидные. Мы, скажем, не знаем точно, сколько там диабетиков, мы знаем точно только, что они имеются и их срочно необходимо снабжать теми медикаментами, которые им нужны постоянно.
Это зачастую не требует каких-то невероятных ресурсов. Прямо сейчас банально даже керосинки и керосин к ним сильно облегчили бы жизнь многим, не говоря о простейших генераторах. Сейчас многие пользуются буквально карманными фонариками и чуть ли не лучинами. Вопрос в организации процесса и энергии. Волонтёров физически мало, и у них нет ресурсов на системную работу изо дня в день.
76. Изначально материал опубликован на сайте https://readovka.space/.
Самодеятельностью лучше не заниматься, выясняй, чего людям надо, это не в 100 % случаев очевидно. Где-то нужен бензин, где-то инсулин, а где-то вообще средства от паразитов, потому что война — это антисанитария, а паразиты имеют дурное обыкновение кишеть. Подключись лучше к какому-то уже действующему проекту или через знакомых, наобум лезть не надо. Но и просто перевести денег — это нормально и хорошо. Там нет места ложному стыду: ах, я могу дать только сто рублей — упаковка бинта стоит от 10 (десяти) рублей. Для тебя это половина билета на автобус, для кого-то жизнь и смерть. Война — это палка о многих концах, все они по кому-нибудь бьют. Без шуток, самое умное, что можешь сделать лично ты, если ты сочувствуешь бедам своей страны, если тебе стыдно, если тебе больно, если что угодно, кроме всё равно, — так вот, самое лучшее и умное, если ты не уверен, что именно хочешь сделать, но что-то хочешь, — это помогать пострадавшим, больным, раненым, беженцам. Эти люди не виноваты, что живут внутри исторического события, жрущего человеческое мясо каждый день. Лечить и выручать надо при любом политическом режиме. Мы можем иметь любые политические взгляды, мы можем вообще не нравиться друг другу. Но быть немилосердными нам нельзя. Чем бы ни закончилась война, лучше будет, если по её итогу ты сможешь внятно ответить на вопрос, чем ты занимался, пока она шла[76].
Видео: Евгений Норин и «ТЫЛ-22 на Угледарщине.
МЯСНИК С БЕЛЫМ БИЛЕТОМ
Иван Кузьмин, доброволец
Меня зовут Иван Кузьмин, прозвище Кузьмэн, позывной Варяг. Я из Мурманска, недавно переехал в Петербург. Работал поваром и мясником. Вся эта ситуация на Украине ещё с 2014 года меня выбивала из колеи — рядом строят государство, которое люто нас ненавидит, да ещё вечный враг их подкармливает. А тут начались активные действия. В 14-м я был мелкий и толстый, зависел от чужих денег, мне лет 16 было. У нас, конечно, есть люди, которые с 16 лет воюют, но они с Донбасса.
У них выбора не было: или ты уезжаешь, гасишься, или едешь на фронт. У меня другая история. Сейчас я тоже толстый, но менее мелкий.
Ну, и надо ехать, я подумал. Меня бы это, конечно, не коснулось — у меня белый билет был.
Но так или иначе затронет эта история всех.
Я ещё летом в 2021 году понял, что что-то произойдёт, когда ВСУшники начали в Тиктоке усиленно продвигать идею, что сейчас начнётся, сейчас всё будет, они готовы начинать. Тогда стало понятно, что ну точно будет, потому что они просто так такую волну бы не пустили, у них всё это централизованно в плане пропаганды.
Я проходил курсы военной подготовки.
Почти всё пригодилось. Самым главным оказались основы передвижения в группе. Правильно передвигаться в условиях современной войны — это самое важное. Чем меньше вас видно и чем разрежённей вы двигаетесь, тем меньше шансов быть накрытым. Знаешь, как в фильме «Спасение рядового Райана», один человек — плохая цель, пять — это уже цель для пулемёта. На одного дрон не будут пускать, чтобы ВОГ[77] скинуть, а если вы втроём в блиндаже хернёй маетесь, скорее всего, прилетит.
До поездки я смотрел всяких умных людей, которые советовали полезные вещи, поэтому из того, чем закупался, пригодилось практически всё. Не пригодилось только то, что связано с практической стрельбой, одноточечные ремни, такое вот.
Наш отряд набирали через паблик мемов, называется «Смертельный номер». Есть некий офицер — ну, кому надо, те имя знают, потому что он даже на сайте Минобороны отмечен. Вот, у него группа с мемами о войне. И когда он узнал, что можно добровольцев на три месяца брать, подписчикам сказал: хотите — заезжайте. Сейчас на три месяца съездить уже нельзя, а тогда ещё была такая возможность. Я сначала не знал, что так можно, а когда понял, что это не шутка, то подумал: да, лучше через Минобороны ехать.
Мотивация в основном такая, общепатриотическая, хотя один тут в ухо мне сейчас орёт, что от зимней сессии закосил. Ещё один МЧСовец, надоело спасать людей, решил их поджигать.
Фото из архива автора.
У нас тут есть ещё, например, замечательный человек Шмыга, метр с кепкой, анимешник, ходит с дакимакурой[78] постоянно и часто сам себя чуть не убивает, потому что техника безопасности для слабаков. Но всё-таки у нас очень мало двухсотых, потому что командиры опытные и хорошие.
У нас тут есть несколько нацболов, есть националист прям конкретный, причём сильно верующий православный, молится перед каждым боем и поёт псалмы где только можно. Один монархист, Леший. Ну, и вообще патриотически настроенные люди, без определённой направленности, просто «Россия — круто». Кто ещё на позитиве, тот с утра кричит «Слава России». Хотя все малость задолбались уже — даже если нет активной войны, ты просто под-загребёшься находиться не дома, на холоде.
Мы при этом часть Российской армии, все рядовые гвардии, 42-я дивизия, взвод «Шторм».
К нам очень хорошо и лояльно относится командир дивизии, он современный человек и считает, что такие группы могут эффективнее выполнять задачи. Не всегда мы, конечно, оправдываем его ожидания, в силу того что всё-таки мы дебилы, приехавшие через группу с мемами.
История нашего отряда началась под конец лета, когда ещё только начались бои за Марьинку, западный пригород Донецка.
Тогда командир понял, что надо набирать людей везде. Но первый состав взвода сходил на три месяца и поувольнялся. А я из второго состава, нас набрали уже позже, а кого-то переманили из Народной милиции.