Коллектив авторов – Кембриджская школа. Теория и практика интеллектуальной истории (страница 39)

[Hobbes 1845] – The English Works of Thomas Hobbes / Ed. by W. Molesworth. Vol. 7. London, 1845.

[Keohane 1980] – Keohane N. O. Philosophy and the State in France. Princeton, 1980.

[LaCapra 1980] – LaCapra D. Rethinking Intellectual History and Reading Texts // History and Theory. 1980. Vol. XIX. № 3. P. 245–276.

[LaCapra 1983] – LaCapra D. Rethinking Intellectual History: Texts, Contexts, Language. Ithaca, N. Y., 1983.

[Laslett 1956] – Philosophy, Politics and Society / Ed. by P. Laslett. Oxford, 1956.

[Lefort 1972] – Lefort C. Le travail de l’oeuvre Machiavel. Paris, 1972.

[Locke 1963] – Locke J. Two Treatises of Government / Ed. and introd. by P. Laslett. Rev. ed. Cambridge, 1963.

[Mulligan, Richards, Graham 1979] – Mulligan L., Richards J., Graham J. K. Intentions and Conventions: A Critique of Quentin Skinner’s Method for the Study of the History of Ideas // Political Studies. 1979. Vol. XXVI. № 1. P. 84–98.

[Oakeshott 1983] – Oakeshott M. On History and Other Essays. Oxford, 1983.

[Pocock 1957] – Pocock J. G. A. The Ancient Constitution and the Feudal Law: English Historical Thought in the Seventeenth Century. Cambridge, 1957.

[Pocock 1962] – Pocock J. G. A. The History of Political Thought: A Methodological Enquiry // Philosophy, Politics and Society. 2nd series / Ed. by P. Laslett and W. G. Runciman. Oxford, 1962. P. 183–202.

[Pocock 1970] – Pocock J. G. A. Time, History and Eschatology in the Thought of Thomas Hobbes // The Diversity of History: Essays in Honour of Sir Herbert Butterfield / Ed. by J. H. Elliott and H. G. Konigsberger. London; Ithaca, N. Y., 1970. P. 149–198.

[Pocock 1971] – Pocock J. G. A. Time, History and Eschatology in the Thought of Thomas Hobbes // Pocock J. G. A. Politics, Language and Time: Essays on Political Thought and History. New York, 1971. P. 148–201.

[Pocock 1973] – Pocock J. G. A. Verbalising a Political Act: Towards a Politics of Language // Political Theory. 1973. Vol. I. № 1. P. 27–45.

[Pocock 1975] – Pocock J. G. A. The Machiavellian Moment: Florentine Political Thought and the Atlantic Republican Tradition. Princeton, 1975.

[Pocock 1980a] – Pocock J. G. A. Intentions, Traditions and Methods: Some Sounds on a Foghorn // Annals of Scholarship. 1980. Vol. I. № 4. P. 57–62.

[Pocock 1980b] – Pocock J. G. A. Political Ideas as Historical Events: Political Philosophers as Historical Actors // Political Theory and Political Education / Ed. by M. Richter. Princeton, 1980. P. 139–158.

[Pocock 1980c] – Pocock J. G. A. Political Theory, History and Myth: A Salute to John Gunnell // Annals of Scholarship. 1980. Vol. I. № 4. P. 3–25.

[Pocock 1981] – Pocock J. G. A. The Machiavellian Moment Revisited: A Study in History and Ideology // Journal of Modern History. 1981. Vol. LIII. № 1. P. 49–72.

[Procacci 1965] – Procacci G. Studi sulla fortuna del Machiavelli. Rome, 1965.

[Robbins 1969] – Two English Republican Tracts / Ed. by C. Robbins. Cambridge, 1969.

[Skinner 1972] – Skinner Q. “Social Meaning” and the Explanation of Social Action // Philosophy, Politics and Society. 4th series / Ed. by P. Laslett, W. G. Runciman and Q. Skinner. Oxford, 1972. P. 136–157.

[Skinner 1978] – Skinner Q. The Foundations of Modern Political Thought. Vol. 1: The Renaissance. Cambridge, 1978.

[Tully 1983] – Tully J. H. The Pen Is a Mighty Sword: Quentin Skinner’s Analysis of Politics // British Journal of Political Science. 1983. Vol. XIII. № 4. P. 489–509.

[Warrender 1979] – Warrender H. Political Theory and Historiography: A Reply to Professor Skinner // Historical Journal. 1979. Vol. XXII. № 4. P. 931–940.

[Weston 1980] – Weston C. C. The Authorship of the Freeholder’s Grand Inquest // English Historical Review. 1980. Vol. XCV. № 1. P. 74–98.

[Wolin 1969] – Wolin Sh. S. Political Theory as a Vocation // American Political Science Review. 1969. Vol. LXIII. № 4. P. 1062–1082.

[Wolin 1970] – Wolin Sh. S. Hobbes and the Epic Tradition of Political Theory. Los Angeles, 1970.

[Wootton 1983] – Wootton D. Paolo Sarpi: Between Renaissance and Enlightenment. Cambridge, 1983.

Полемика и критика: вокруг Кембриджской школы

Джон Гревилл Агард Покок

Квентин Скиннер: история политики и политика истории[190]

Ох, нелегкая это работа – я намеренно начинаю этот разговор на детском уровне – рассматривать деятельность такого профессионального историка, как Квентин Скиннер, на страницах такого журнала, как «Common Knowledge». Историки вполне естественно ощущают себя в академической среде и объединяются в профессиональные сообщества исследователей, занятых в разнообразных высокоспециализированных областях. Эти области почти не пересекаются, и дискуссии второго порядка, возникающие в пределах каждой из них, ведутся вокруг тем, уже известных в этой среде. Они уже выбрали – и в соответствии с этим формализовали – свой предмет изучения, и, хотя их методы исследования могут ожесточенно обсуждаться и стремительно меняться, сохраняется некоторое внутреннее ожидание определенной преемственности. Иными словами, профессионалы такого рода считают, что могут ставить перед собой амбициозные задачи, не раскрывая собственных исходных предпосылок. Напротив, целевой аудиторией «Common Knowledge» – а иногда и авторами статей – являются интеллектуалы, не обязательно входящие в академическое сообщество; некоторые из них подвергают сомнению саму идею разделенности научного знания на области и ставят под вопрос не только возможность, но и желательность методического научного исследования.

Интеллектуалы такого толка, даже если они работают над тем, что сами определяют как исторические темы, скорее напоминают философов и философов истории, нежели историков. История интересует их не столько как множественность опытов, некоторые из которых могут быть подвергнуты реконструкции, сколько как ситуация. Они задаются вопросами, что значит жить в истории и может ли быть в этом положении что-то сказано, или сделано, или названо существующим. Их интересуют они сами, они задают вопросы самим себе, и это – философия. Историк, напротив, упорно твердит, что знание человека может основываться на его собственном мире и что это становится способом выражения того, что другие представляли собой, делали, претерпевали и говорили, – заявление, в конечном счете влекущее за собой крайне консервативный, пусть и несколько смягченный, вывод: опыт и действие существуют достаточно долго, чтобы можно было говорить о них.

I

Сократ и Фукидид были современниками. Мы не имеем ни малейшего представления о том, знали ли они друг друга или друг о друге, но если и знали, то можно было бы предположить, что они предусмотрительно держались друг от друга подальше. Нет оснований допускать и есть веское основание отрицать, что философы проявляли значительный интерес к центральному для историков вопросу – «что произошло? что именно произошло?» – или к открытию историками того, что на этот вопрос можно отвечать, рассказывая и пересказывая произошедшее до тех пор, пока речь не зайдет о разнообразии его значений (я только что использовал особенно опасное слово). История историографии все в большей степени может быть представлена как история археологии. По мере того как события отдаляются во времени, мы все больше узнаем об обстоятельствах, в которых они происходили, в результате чего изложение событий все в большей степени становится изложением контекстов, снабжающих их значениями (обратите внимание на множественное число). Эта цель никогда особенно не интересует философа, стремящегося к тому, чтобы значение чего бы то ни было представлялось в форме ответа на вопрос, поставленный философом. Тем не менее неизбежны случаи, когда две эти цели частично совпадают.

Квентин Скиннер, объект настоящего эссе, цитирует высказывание английского медиевиста Ф. У. Мейтленда, замечающего, что до тех пор, пока ему не перевалило за тридцать, он читал очень мало историй, «за исключением историй философии, которые не считаются» [Skinner 1998; Скиннер 2006]. Тому, чтобы они снова считались, Скиннер посвятил – впрочем, это утверждение неполно – свою жизнь, представляя философские системы как последовательности актов, совершаемых в истории, поднимая неизбежный вопрос о том, «считаются» ли повествования об этих актах историей или философией, и если они считаются и тем и другим, то как обе эти дисциплины связаны друг с другом. Такие изыскания в отношении обеих дисциплин носят глубоко английский характер, и пишущий эти строки подозревает, что если тема исследований Скиннера является англо-европейской, то ее разработка – англо-американской. Важно также и то, что, работая над историей философии, Скиннер подходит к ней с точки зрения истории политических дебатов: философия была ее составной частью, и столь значимой, что иногда с ней отождествлялась. Скиннер посвятил жизнь тому, чтобы дезавуировать эти притязания, но ничто не препятствует их переформулированию.

II

История жизни Скиннера – глубоко английская, поскольку нормы, преступаемые ею, есть нормы английского академического сообщества. Невозможно даже вообразить, чтобы королевский профессор истории Нового времени в Кембридже был историком философии (если под «философией» понимать главным образом «политическую теорию» – дисциплину, которая опирается на философию, вносит в нее определенный вклад и приближается к ней по статусу) и теоретиком интереса к философам. Однако таковым является Квентин Скиннер с тех пор, как после одного срока на позиции профессора политологии (в Кембридже это позиция на факультете истории) он стал королевским профессором. На обеих должностях он писал историю политической мысли и утверждал, что политическая теория и философия должны пониматься как политические речевые акты, совершаемые в истории. Он является признанным специалистом в такого рода историзации, осуществляемой в рамках англоязычного научного сообщества, но это не означает синтеза истории и философии или сведения этих дисциплин к аспектам друг друга. Правильнее было бы сказать, что существует продолжительный Fakultätenstreit, в ходе которого философы откликнулись на утверждение, что философию следует понимать исторически, и подошли к нему как к философскому суждению, чьи исследование, критика и защита осуществляются в рамках философской практики, а не исторических построений. Редактор одной из двух существующих на данный момент книг, посвященных рассмотрению скиннеровских работ и их рецепции, канадец Джеймс Талли, безусловно, является историком и политическим философом одновременно, но содержание его тома состоит из аналитических разборов методологических позиций Скиннера [Tully 1988]. Автор второй книги, финский ученый Кари Палонен, заявляет о своей неосведомленности об истории того периода (1300–1700‐е годы), в рамках которого работает Скиннер, но изображает последнего политическим философом, философом истории и актором в областях как политики, так и истории [Palonen 2003][191]. По-видимому, эти дисциплины так и остаются обособленными друг от друга, поскольку вопросы, которые они задают и на которые пытаются ответить, относятся к разным категориям, а написание истории – поиски того, «что произошло», – не отменяет претензий философии на критическое изучение всех вопросов, включая ее собственные. Что же тогда сказать о достижениях Скиннера?