Коллектив авторов – Кембриджская школа. Теория и практика интеллектуальной истории (страница 107)
[Лямина 1999] –
[Майофис 2008] –
[Мильчина 2006] –
[Мильчина, Осповат 1989] –
[ОА 1899] – Остафьевский архив князей Вяземских. Т. 2: Переписка князя П. А. Вяземского с А. И. Тургеневым, 1820–1823. СПб., 1899.
[Парсамов 2004] –
[Покок 2015] –
[ПССиИП 1991] –
[Ружицкая 2005] –
[Свербеев 2014] –
[Степанов 1937] –
[Чаадаев 2010] –
[Armenteros 2011a] –
[Armenteros 2011b] –
[Bitis 2006] –
[Bonald 1829] – Œuvres de M. de Bonald. Législation primitive… T. III. Paris, 1829.
[Cahen 2011] –
[Charle 2002] –
[Clément 2005] –
[Craiutu 2003] –
[Darcel 2005a] –
[Darcel 2005b] –
[De Maistre 1819] –
[Gans 1989] –
[Laslett 1956] –
[Le Guillou 1990] –
[Liamina 1996] –
[Marcellus 1853] – Politique de la Restauration en 1822 et 1823, par le comte de Marcellus, ancient ministre plénipotentiaire. Paris, MDCCCLIII [1853].
[Martin 1997] –
[McCalla 1994] –
[McNally 1966] –
[Mellon 1958] –
[Miltchina 2005] –
[Skinner 1969] –
[Vermale 1928] –
[Viise 2000] –
Татьяна Борисова
«Необходимая оборона общества»: Язык суда над Засулич[575]
Нельзя ставить на сцене заряженное ружье, если никто не имеет в виду выстрелить из него.
Если представить, что отдельные исторические события работают как пружины, ускоряющие ход истории, и являются катализаторами «современности», то оправдание Веры Засулич, чудом не застрелившей петербургского градоначальника Федора Трепова в 1878 году, безусловно, было такой пружиной. Наиболее остро понимание оправдания Засулич как важной исторической развилки передал Лев Толстой: «Засуличевское дело не шутка. Это бессмыслица, дурь, нашедшая на людей не даром. Это первые члены из ряда, еще нам непонятного; но это дело важное. <…> Это похоже на предвозв[естие] революции» [Толстой 2003: 423–424].
В исторической литературе о деле Засулич исследователи традиционно разрабатывают политическую, гендерную и этическую проблематику дела [Смолярчук 1982; Карпиленко 1994; Siljak 2008; Pipes 2010]. Меня, в свою очередь, интересует юридическая сторона процесса Засулич[576]. Победителем в этом судебном процессе столичные газеты называли русское общество, представители которого на суде присяжных оправдали террористку. Я постараюсь показать, что у такого понимания общественной победы был автор – молодой юрист, литератор и общественный деятель Анатолий Федорович Кони, председательствовавший на процессе. Почему этот видный юрист приветствовал «юридически неправильное оправдание» [Кони 1933: 228] как победу российского суда?
В непрекращающемся споре о готовности российского общества к рецепции западных судебных институтов исследователи отмечают, что влиятельная критика интеллектуалами судов и позитивного права в Российской империи должна учитываться как весомый фактор, требующий самостоятельного исследования [Burbank 2004; Rosenshield 2005; Borisova 2012]. С этой точки зрения оправдание Засулич нельзя обойти вниманием, так как это ключевой момент в истории утверждения эгалитарных начал в понимании социальной справедливости в России предреволюционного периода[577]. В то же время процесс Засулич отчетливо обозначил тенденцию поддержки русскими интеллектуалами терроризма как политической практики [Geifman 1995: 14; Morrissey 2011]. В чем были идеологические и правовые корни этой поддержки?
Кембриджская школа истории понятий разработала методологию, позволяющую рассматривать политическую философию в качестве своеобразного двигателя политического процесса. В рамках этого подхода политический язык анализируется как инструмент политической борьбы и одновременно как своеобразная матрица, в которой уже заложен определенный набор вариантов политического действия. Понимание политических идей и использование их потенциала зависит от интеллектуального и политического контекста конкретного исторического момента. При этом политический язык развивается в дискуссиях о политическом: истории, политэкономии и праве [Pocock 1999].
Процесс Засулич представляет собой яркий пример политического действия юридической науки. Предметом моего исследования будет приговор присяжных 31 марта 1878 года как практический итог научной работы Кони «О праве необходимой обороны» [Кони 1866а; 1866б]. Другими словами, в моем представлении, процесс Засулич стал сценой, на которой научное сочинение блестящего студента-юриста Анатолия Кони стало «ружьем» – в чеховском, конечно, смысле, – выстрелившим повторно в градоначальника Трепова. Понятие общественной власти, проблематизированное Кони в научной работе, из юридической категории превратилось в политическое действие. Значение этого действия повлияло на политический язык пореформенной России.