Коллектив авторов – Историк и власть, историк у власти. Альфонсо Х Мудрый и его эпоха (К 800-летию со дня рождения) (страница 84)
Никакой другой тип подчиненных предложений не достигает 5 % от общего числа, даже условные представлены минимально (менее 4 %), что резко контрастирует с Партидами (более 12 %) – настоящим правовым текстом. Очевидно, что законы «Семичастия» не мыслятся как те, чье выполнение или невыполнение влечет за собой какие-то последствия, связанные с наказанием или изменением положения человека. Скорее, они устанавливают истины, которые в тексте излагаются и разъясняются[1127]. Только в законе CI присутствие условных предложений возрастает до 11 % Эта исключительная ситуация становится понятна, если учесть, что цель этого закона – не только разъяснить предписания, касающиеся проведения исповеди, но и предусмотреть возможные ситуации, в которых допустимо или недопустимо исповедоваться кому-либо, кроме приходского священника[1128].
Начало «Семичастия» не отличается от других текстов в плане протяженности периодов. Их распространенность довольно умеренна: периоды, включающие от двух до шести предложений, составляют 70 % от общего числа. Таким образом, более протяженные периоды встречаются лишь изредка, но при этом они более разнообразны, чем те, что мы встречаем в текстах документов. Наиболее длинные могут состоять из 25 предложений. Сложность таких периодов может быть связана не только с их протяженностью, но также, как было указано, с использованием инфинитивов и герундиев, а также зачастую с аккумуляцией (пары или более длинные ряды) номинальных элементов, таких как существительные и прилагательные, которые увеличивают, порой очень значительно, длительность этих абзацев.
Однако этот параметр, как и во многих других средневековых текстах, в высшей степени умозрителен и ненадежен, и пунктуация, предложенная издателем Вандерфордом, тут, разумеется, совершенно бесполезна: так, он делит на два разных периода фрагмент, который, учитывая сильную внутреннюю связь и синтаксическую неразрывность его элементов, должен рассматриваться как единый период (Закон Х: «По причине … в то время»; или в начале Закона III ряд периодов, связанных с помощью
Только произнесение вслух, что предполагает определенный темп и расстановку пауз, могло бы дать основание для того или иного деления. Впрочем, нельзя сказать, что подобные случаи, оставляющие место для разных интерпретаций, существенно влияют на итоговый вывод. Многокомпонентность «Семичастия», оцененная исходя из рекурсивности отношений сочинения и последовательного подчинения, очень велика: 66 % из всех выделенных в тексте периодов демонстрируют тот или иной тип рекурсивности. Это радикальным образом отличается от того, что мы видим в «Песни о моем Сиде» и «ученой поэзии». Также эта цифра сильно превосходит соответствующий показатель нотариальных документов (при этом в королевских документах и документах, относящихся к последним десятилетиям XIII в., ситуация иная). С другой стороны, что тоже характерно, рекурсивность реализуется прежде всего в сложноподчиненных предложениях с последовательным подчинением (78 %), в то время как расширение придаточных за счет сочинения значительно меньше (17 %), а показатель рекурсивности среди юкстапозиции и вовсе незначителен (4 %), что в значительной степени соответствует соотношению связей между предложениями на первом уровне, хотя в рекурсивных отношениях сочинительные связи встречаются чаще, и появляются виды, практически отсутствующие на более высоких уровнях (например, сложносочиненные предложения с разделительными союзами).
С другой стороны, рекурсивность обычно возникает не в пределах отдельно взятого периода, а концентрируется, порождая, таким образом, периоды, обладающие внутренней сложностью, которая порой достигает невероятных масштабов. К этой крайности нужно добавить тот факт, что периоды с наибольшей внутренней сложностью, как и следовало ожидать, чаще всего оказываются и наиболее протяженными, при этом эта протяженность достигается, как правило, за счет последовательностей инфинитивов и герундиев или длинных номинальных рядов. Кроме того, по сравнению с текстами, о которых речь шла выше, даже королевскими нотариальными документами конца XIII в., уровни рекурсивности гораздо выше, и случаев ее употребления больше. Так, третий уровень рекурсивности достигается более чем в 150 случаев, до четвертого уровня она доходит почти в 40 случаях, пятого – в 10 случаях (интерпретация одного из них вызывает сомнения) и шестого – в двух. Также есть две ситуации, которые можно было бы рассматривать как семичастное присоединение. Наглядным примером может служить следующий период[1130].
Такая степень сложности, не столь уж редкая, хотя, разумеется, и не преобладающая, возникает не случайно: нужно привести достаточную аргументацию, чтобы объяснить, не оставляя места ни малейшему сомнению, мудрость короля Фернандо и его сомнения относительно рискованных советов, которые ему давали.
Синтаксическая структура дискурса «Семичастия» не сильно отличается от текстов последующих эпох, но, как это было показано в предыдущих исследованиях Партид, очень далека от традиции юридических текстов. В то же время эта структура принципиально сближает «Семичастие» с научными трактатами, так что мнение многих ученых, относящих его к этому жанру, имеет теперь также лингвистическое и дискурсивное обоснование. Структура содержания, которая еще может варьироваться на протяжении всего текста, в целом, достаточно устойчива. В начале каждого закона находится общее утверждение, высказанное в аподиктической форме, или представлено положение вещей с объяснениями, доказательствами и т. д., которые обосновывают использование синтаксических средств, обозначенных выше[1131].
Экспозитивный характер, более свойственный для трактатов, проявляется в начальных предложениях глав, построенных как метатекст, где делается отсылка к тому, что было изложено в предыдущей главе, для того, чтобы затем перейти к новому вопросу (впрочем, этот способ используется и в нарративных текстах Альфонсо Х). Таким образом, это другой механизм текстуальной и дискурсивной связи[1132].
При поверхностном чтении может показаться, что во «Всеобщей истории» (или в анализируемых ее фрагментах) часто используются очень длинные периоды, однако это не так, по крайней мере, относительно грамматических основ с глаголом[1133]. Те, что имеют от одной до пяти грамматических основ, составляют почти три четверти от общего числа. Среди них наиболее часто встречаются предложения с двумя основами (около 20 %), а самые редкие – с одной основой (меньше 11 %). Наиболее длинные периоды, включающие шесть и семь основ, занимают по 5 %. Процент остальных, среди которых даже два периода с пятнадцатью грамматическими основами (наиболее длинные среди обнаруженных), еще ниже. Тем не менее, как это будет показано далее, в конструкции именно этих не самых многочисленных отрывков сосредоточена наибольшая внутренняя сложность, за счет чего их обычно выделяют как самые репрезентативные для синтаксического строя произведения (и, следовательно, для синтаксиса текстов Альфонсо Х в целом).
Однако, как и для других проанализированных средневековых текстов, эти подсчеты весьма приблизительны, поскольку, как уже было указано, зависят от не вполне надежных критериев и, в конечном счете, от смысловой и интонационной интерпретации спорных фрагментов. В качестве примера можно привести следующий случай, где в силу полной синтаксической связности ряда строится всего один период из того, что, принимая во внимание интонацию, могло бы образовывать два (именно это сделал Солалинде с помощью пунктуации; Санчес-Прието, напротив, сохраняет один период)[1134].
Собственно, сложность предложения – это один из аспектов, всегда выделяемых в текстах круга Альфонсо Х, в особенности, в таких его амбициозных и масштабных произведениях, как это. Тем не менее проведенный анализ свидетельствует, что в плане расширения придаточных предложений, будь то сочинительная или подчинительная связь, «Семичастие» демонстрирует гораздо бóльшую сложность структуры. Это касается как количества рекурсивных отрывков, так и видов рекурсии и ее интенсивности. Во «Всеобщей истории» количество периодов с тем или иным типом рекурсивности, разумеется, велико, но оно не достигает половины от общего числа (44 %), что далеко от соответствующего показателя «Семичастия» и ближе к показателям нотариальных документов, чуть более высоких. С другой стороны, хотя разница не столь значительна, во «Всеобщей истории» встречается меньше случаев последовательного подчинения придаточных предложений и больше случаев сочинительной связи. И, наконец, рекурсивность не достигает той глубины, которая была отмечена в «Семичастие» или даже в нотариальных документах: она не идет дальше четвертого уровня. Кроме того, не стоит забывать, что в конструкциях такой сложности обычно не используются одновременно ряды с глагольным ядром в личной и безличной формах.
Однако в наиболее длинных периодах встречаются места, в которых проза «Всеобщей истории» достигает высокого уровня разработки, и можно найти конструкции столь запутанные, что стоит значительного труда понять их суть и проанализировать, и в одном случае, как мы увидим, даже кажется, что синтаксическая нить дискурса теряется. Хорошим примером крайне сложного периода будет следующий отрывок: «Et nuestro sennor Dios porque sabie que serie esto asmado desta guysa, por guardar que si fuessen que se non cumpliesse, ca si al Parayso entrassen de cabo, e dela fruta de aquel aruol de saber el bien e el mal comiesen, numqua despues podrien morir, e esto non querie Dios, puso El en la entrada del Parayso un angel con una espada de fuego que numqua iamas alla dexasse entrar a ninguno, nin a ellos, nin a otro omne si Dios lo non fizies»[1135].