Коллектив авторов – Историк и власть, историк у власти. Альфонсо Х Мудрый и его эпоха (К 800-летию со дня рождения) (страница 77)
По сути, лишь потомки Фернана Гонсалеса смогли закрепить за собой полученные в ходе политической борьбы территории и стать основоположниками новой династии. Лишь путь кастильского графа интерпретируется в хронике как путь создания нового королевства. Остальные герои представлены в первую очередь как вассалы, а их попытки независимости либо игнорируются, либо представлены как неудачные. Эти наблюдения заставляются нас задуматься о том, что средневековая хроника не может и не должна рассматриваться нами как исторический труд, подобный современному. По словам Леонардо Фунеса, «…хроника предлагает мир истории, который претендует на статус модели, адекватно отражающей реальное прошлое, и исследует
Елена Сергеевна Марей
Церковь Испании и Рим в зеркале «Истории Испании» Альфонсо Мудрого
Начиная с раннего Средневековья контакты епископов Испании и римских пап были довольно редкими[1012], что сделало Церковь на Пиренейском полуострове в известном смысле обособленной от Рима (в частности, до XI в. сохранялся мосарабский литургический обряд, а попытки заменить его на римский встречали упорное сопротивление[1013]). Такому положению вещей способствовали как географические условия, так и особенности внутриполитического развития королевства вестготов, в котором верхушка епископата была встроена в политическую систему и потому связана с королевской властью больше, нежели с римской курией[1014]. В XII–XIII вв., во времена Фернандо Святого и в первой половине правления Альфонсо Мудрого, епископы Кастилии продолжали мыслить своим главным союзником короля, а не римского папу. Главной причиной была шедшая Реконкиста: у епископов и у короля был общий враг – мусульмане, против которых Церковь и власть выступали в союзе[1015].
В XIII в. отношения Кастильской Церкви (а именно она интересует нас в первую очередь), кастильской короны и Рима были довольно напряженными – главным образом, как показал П. Линехэн, из-за денег. Ведение Реконкисты требовало значительных средств, которые черпались из церковных терций, обычно шедших на церковное строительство. Папам же требовались средства на ведение Крестовых походов на Востоке. Еще одним камнем преткновения стала реформа церковной дисциплины, которую Рим безрезультатно требовал от Толедо[1016].
Однако Рим был и оставался городом апостола Петра, центром западного христианского мира. История отношений испанской Церкви и римской кафедры нашла отражение в «Истории Испании» – первом светском историческом труде, выполненном в скриптории Альфонсо Х. «История Испании» была написана на старокастильском и предназначалась для светской аристократии: именно в ее глазах Мудрый король хотел создать нужный ему образ Испании, испанской Церкви и Короны[1017]. Поставленная королем задача, естественно, предопределяет и отбор материала, и способы его компоновки и подачи; сказанное распространяется и на описание взаимоотношений римской кафедры и Церкви Испании. Попробуем рассмотреть, в какой степени реальность и политическая ситуация влияют на содержание тех фрагментов «Истории Испании», в которых рассказывается об апостольской кафедре и Церкви Испании. Для этого сравним интересующие нас отрывки с их латинскими источниками. В результате мы сможем увидеть, как хронисты интерпретировали и изменяли текст источника и каковы были причины этих изменений.
Так как разобрать все случаи упоминания римского папы и римской кафедры в тексте в рамках настоящей статьи не представляется возможным, я ограничу свое исследование описанием вестготского периода, как мне кажется, ключевого для историографии XII–XIII вв. Ведь при всех оговорках, Астурия, а потом и Кастилия, и Леон предстают в исторических сочинениях преемниками и продолжателями вестготской государственности[1018]. Собственно, и история испанской Церкви, как мы увидим ниже, для хронистов тоже начинается с эпохи вестготов.
Создававшаяся на протяжении многих лет «История Испании» имеет несколько версий и редакций, а история текста настолько запутана, что начала прояснятся относительно недавно благодаря исследованиям Д. Каталана и И. Фернандес Ордоньес[1019]. «Готские» главы (гл. 385–565) известны в двух редакциях – Изначальной, подразделяющейся в свою очередь на «королевскую» и «упрощенную» версии (1270–1274 гг.), и Критической (1282–1284 гг.). В настоящей статье используется текст Изначальной «королевской» редакции, доступной по изданию Р. Менендеса Пидаля. Этот текст, для которого характерно более верное и внимательное следование источникам, создавался в скриптории Альфонсо Х, вероятно, под его непосредственным руководством.
Источниками тех глав, которые мы будем рассматривать, стали два произведения латинской историографии – «Всемирная хроника» Луки Туйского (1236 г.) и «История об испанских событиях» Родриго Хименеса де Рады (1243–1247 гг.). Произведение Луки Туйского отличается яркой пролеонской направленностью: несмотря на многообещающее название, он пишет историю Леона и Церкви Леона. К Кастилии и Толедо Лука испытывал жгучую неприязнь, что отразилось в его труде. Тем не менее Лука Туйский, будучи одним из образованнейших людей своего времени, много читавший и путешествовавший, сумел создать цельное и законченное произведение, заинтересовавшее хронистов Альфонсо Х[1020].
Родриго Хименес де Рада, архиепископ Толедо, был знаком со «Всемирной хроникой» Луки и свое сочинение во многом построил как ответ на инсинуации епископа Туя. Однако при этом произведение Родриго Толедского носит гораздо более универсальный характер и описывает историю всех христианских королевств Испании (хотя в первую очередь, конечно, Кастилии, которую он пытается представить движущей силой Реконкисты и единственной законной преемницей вестготской монархии). Благодаря своему универсализму «Готская история» стала основным источником хронистов при работе над «Историей Испании»[1021].
Как архиепископ Толедо и примас Испании Родриго Хименес де Рада бывал в Риме, принимал участие в заседениях IV Латеранского собора, пользовался особым расположением папы Иннокентия III, а по поручению папы Гонория III в качестве папского легата возглавил поход против мавров. Таким образом, тема Рима и его взаимоотношений с Церковью Испании должна была получить в его труде достаточное освещение, а через него – и в «Истории Испании».
Характерно, что история прямых контактов Церкви Испании и Рима, согласно хронистам Альфонсо Х, начинается со св. Исидора Севильского (600–636 гг.), хотя в реальности, конечно, они были гораздо более древними. Так, в III в. отступничество испанских епископов Басилида и Марциала стало причиной длительного спора и даже конфликта римского папы Стефана с Киприаном Карфагенским (последний упоминается в «Истории Испании» как мученик, погибший во времена гонений)[1022]. Ни словом не упоминается ни Присциллиан, ни его учение, признанное ересью и доставившее много хлопот Церкви, ни его последователи, довольно многочисленные. Наконец, что удивительно, хронисты обходят молчанием дружбу папы Григория I Великого (590–604) и Леандра Севильского, старшего брата Исидора, хотя для вестготских авторов это – повод для особой гордости[1023]. Хронисты Альфонсо Х должны были знать об особых отношениях римского папы и епископа Севильи хотя бы из «Всемирной хроники». Лука Туйский сообщает, что Григорий и Леандр познакомились в Константинополе, что Леандр попросил папу написать комментарий на библейскую книгу Иова (известную как «Моралии»), а потом, вернувшись в Испанию, проповедовал Никейский Символ веры готам и свевам, и те благодаря его трудам отказались от арианства и приняли кафолическое крещение[1024]. В его рассказе примечательны три момента. Во-первых, Леандр называется легатом римской церкви (
Несколько иной образ возникает у Родриго Толедского. У него Леандр пострадал от нечестивого короля Леовигильда, который отправил епископа в ссылку – куда, не сообщается, о Григории историк также умалчивает. Правда, на смертном одре король отрекся от своих заблуждений и приказал сыну Реккареду вернуть Леандра из ссылки и во всем его слушаться. Леандр и его брат Фульгенций из Эсихи побуждают короля созвать III Толедский собор, на котором готы отрекаются от арианства. Леандр произносит на соборе гомилию, текст которой, несомненно, был известен Родриго. Примечательно, что король Реккаред в его рассказе предстает активным устроителем собора: он созывает епископов, подкрепляет каноны своей подписью и публично провозглашает единство трех лиц в Боге, тем самым отрекаясь от арианства. Леандру и Фульгенцию достается роль мудрых наставников молодого короля[1027].