Коллектив авторов – Историк и власть, историк у власти. Альфонсо Х Мудрый и его эпоха (К 800-летию со дня рождения) (страница 14)

Де Айяла и Вильальба собрали имеющиеся данные, указав источники, в которых упоминается собрание кортесов в Толедо в 1254 г. По мнению этих исследователей, признание доньи Беренгелы наследницей короны было одним из вопросов, рассмотренных на тех кортесах. При этом гипотеза Бальестероса, согласно которой кортесы были созваны для получения военных субсидий, напротив, ставится ими под сомнение, равно как и предположение о том, что тогда было утверждено «Зерцало».

Наконец, Мартинес Диес снова упоминает документы, совпадающие по времени с проведением этих кортесов: подтверждение Альфонсо Х привилегии, дарованной его отцом Толедскому собору, датированное 2 марта 1254 г., в котором кортесы упоминаются как уже произошедшее событие; грамота Педро Нуньеса де Гусмана, в которой ясно говорится, что король «созвал свои первые кортесы в Толедо»; наконец, документ, датированный в Паленсии 5 мая 1255 г. и упоминающий принесение присяги донье Беренгеле как наследнице престола.

Мартинес Диес утверждает, что кортесы были созваны вскоре после рождения принцессы (6 декабря 1253 г.) в Толедо, чтобы облегчить доступ прокурадорам кастильских и леонских городов, и заседали с 20 января по 1 марта 1254 г. По его мнению, не сохранилось никакого постановления, поскольку целью кортесов было исключительно принесение присяги принцессе Беренгеле как наследнице. И добавляет: «Снова очевидным становится разделение между кортесами и уложением; в 1252 г. есть уложение без кортесов, а в 1254 г., наоборот, кортесы без уложения»[126].

Таким образом, все действительно указывает на то, что первые кортесы при Мудром короле прошли в Толедо в 1254 г. и заседали с конца января до начала марта. Поводом для их созыва, вероятно, было признание королевствами доньи Беренгелы наследницей короны. Несомненно, по поводу этого события должен был быть составлен торжественный акт, затем переданный на хранение в королевскую канцелярию и позднее утраченный, как и вся документация, во время войны комунерос.

Единственное указание на эти кортесы содержится во Второй анонимной Саагунской хронике, в которой зафиксировано, что в год 1252 король «созвал очень большие кортесы с князьями и знатными людьми своих королевств».

Бальестерос не упоминает эти кортесы[127], равно как и Проктер, хотя О’Кэллэген[128] и Р. А. Макдональд[129] признают их таковыми. О’Кэллэген считает, что брак инфанты Леонор, сестры короля, с Эдуардом, наследным принцем Англии, был заключен во время заседания кортесов в Бургосе в 1254 г. Не похоже, что королевская свадьба могла послужить поводом для созыва кортесов, а если они уже заседали ко времени ее проведения, причины их собрания неизвестны. Макдональд, в свою очередь, предположил, что на этих кортесах было обнародовано «Зерцало».

Гонсалес Хименес, следуя за О’Кэллэгеном, сначала признал собрание в Бургосе 1254 г. пленарными кортесами[130], но позднее не высказывался в этом ключе и, касаясь вопроса о браке принцессы Леонор с принцем Эдуардом Английским, не выдвигал смелых предположений (как это делал североамериканский ученый) о том, что данный союз был заключен во время Бургосских кортесов в День Всех Святых[131]. Вальдеон[132] также не признает и даже не упоминает собрания кортесов в Бургосе в 1254 г. Де Айяла и Вильальба[133] называют «необоснованным» предположение о проведении кортесов в Бургосе в конце 1254 г., а Мартинес Диес также их не упоминает.

Судя по всему, бургосское заседание было ограничено полным собранием курии, более соответствующим празднованию бракосочетания принцессы Леонор.

Единственное упоминание о собрании кортесов в Витории в 1256 г. встречается в тексте Чудес на романсе, автором которого был приор монастыря Санто-Доминго-де-Силос Педро Марин. В одном из «чудес» рассказывается о посещении монастыря Альфонсо Х во время войны, которую тот вел с королями Наварры и Арагона. Святой Доминик явился Мудрому королю и сообщил, что его молитвы будут услышаны и воцарится мир с его недругами. Здесь есть отрывок, в котором упоминается, что король Наварры Тибо явился в Наварру, где находился Альфонсо, «в его кортесы и стал его вассалом».

Бальестерос упоминает, что в январе 1256 г. Альфонсо был в Витории и «возможно, собрал кортесы, чтобы признать и принести присягу инфанту дону Фернандо». Далее он поясняет: «Толедские кортесы были созваны для присяги инфанте Беренгеле, и с еще большим основанием можно предположить, что эти собрались для оммажа первенцу мужского пола». И немного ниже: «Единственное свидетельство в пользу существования кортесов в Витории нам дает Педро Марин, который, приведя упомянутый пассаж, считает правдоподобным, что принесение клятвы верности Тибо совпало с заседанием кортесов»[134].

Эвелин Проктер также обращалась к тексту Педро де Марина, но, так как договор о заключении мира с Наваррой не сохранился, она считает, что нет доказательств принятия вассалитета Тибо I, хотя Сан-Себастьян и Фуентераббия стали феодами наваррского короля, что могло бы быть поводом для принесения оммажа в Витории[135]. Британская исследовательница, таким образом, не отрицает возможности проведения кортесов в Витории в 1256 г.

О’Кэллэген, в свою очередь, обходит молчанием это собрание, прошедшее в алавских землях, в то время как Гонсалес Хименес сначала счел его маловероятным[136], но затем, вслед за Бальестеросом, высказал точку зрения, согласно которой Альфонсо Х в 1256 г. созвал в Витории кортесы для принесения присяги наследнику дону Фернандо. От также обращается к пассажу Педро Марина, уточняя, как и Проктер, что Теобальд I никогда не значился в перечне вассалов кастильского короля. Ученый ссылается на новый текст, свидетельствующий в пользу проведения кортесов в Витории: в «Хронике наваррских королей», написанной в середине XV в., упоминается, что, согласно мирному договору, заключенному в Витории, король Наварры или его сенешаль должны были являться в кортесы для возобновления вассальной клятвы каждый раз, когда это потребуется[137].

Вальдеон не упоминает таких кортесов. Де Айяла и Вильальба считают, что трудно допустить существование этого собрания, поскольку «не очень убедительным выглядит главный аргумент, к которому прибегают для их констатации». Действительно, фраза «поехать в кортесы» («ir a las cortes») необязательно означает «поехать в собрание сословий»[138]. Мартинес Диес придерживается этой же точки зрения, поскольку фраза Педро Марина указывает лишь на «присутствие наваррского короля в курии Альфонсо Х». Не самым целесообразным было бы проведение генеральных кортесов у границы королевства в Витории в разгар войны и во время мятежа Лопе Диаса де Аро, сеньора Бискайи[139].

Таким образом, мы видим, что мнения историков относительно проведения кортесов в Витории в 1256 г. разделились: Бальестерос, Проктер и Гонсалес Хименес признают их существование, в то время как О'Кэллэген, Вальдеон, де Айяла и Вильальба, а также Мартинес Диес – отрицают. Аргументы последних мне кажутся в достаточной мере убедительными для того, чтобы разделить их точку зрения: в 1256 г. в Витории генеральные кортесы не собирались.

Бальестерос, опираясь на сведения, которые приводит Кольменарес в «Истории прославленного города Сеговии», считает несомненным проведение кортесов в этом городе в 1256 г. По мнению исследователя, это собрание имело большое значение, поскольку в его ходе были достигнуты соглашения относительно цен и порчи монеты. Утверждение Диего Кольменареса Бальестерос подкрепляет отрывком из «Хроники», где речь идет о повышении цен, в результате которого король был вынужден установить предельные цены на все товары, хотя позднее ему пришлось отменить их и разрешить свободную торговлю.

Бальестерос идет гораздо дальше и утверждает, что «проведение кортесов» совпало «с законодательной деятельностью короля». Ученый соотнес проведение Сеговийских кортесов с прологом Партид, в котором указано, что составление этого кодекса началось на несколько дней ранее – 23 июня 1256 г. Далее он перечисляет пожалования, сделанные королем во время его нахождения в Сеговии в июле 1256 г., зафиксированные в «Королевском фуэро»[140].

Проктер высказала серьезные возражения против аргументов Бальестероса и сочла факт заседании кортесов в Сеговии в 1256 г. «недоказанным»[141]. По мнению О’Кэллэгена, речь идет лишь и собрании, на котором присутствовали представители городов[142]. Гонсалес Хименес по этой причине определил собрание в Сеговии как «съезд», где собрались представители городов Старой Кастилии, Кастильской Эстремадуры и королевства Толедо[143]. Вальдеон не упоминает эти кортесы. Также их существование отрицают де Айяла и Вильальба[144], равно как и Мартинес Диес, который полагает, что Кольменарес, опиравшийся на «Хронику» короля, совершил ошибку, датировав 1256 годом договоренности 1252–1253 гг., заключенные в Севилье[145].

Таким образом, Бальестерос – единственный, кто признает без оговорок собрание кортесов в 1256 г. в Сеговии. О’Кэллэген и Гонсалес Хименес определяют это собрание как «съезд», поскольку на нем не присутствовали привилегированные сословия и представители леонских городов. И, наконец, Проктер, Вальдеон, де Айяла и Вальальба, а также Мартинес Диес не признают существования этих кортесов.