Коллектив авторов – Грёзы третьей планеты (страница 50)
Крылья ещё никому не пробовали ставить. Да и что такое сорок человек для нашего муравейника?
Достав баллончик, свинтил крышку с пульверизатором. Вылил всё до капли на неподвижные пальцы и шагнул к проёму. Живой рукой обвил поручень, а блестящие от смазки пальцы вбил в отдаляющийся металл и загнул их с другой стороны. Нашёл среди пассажиров ту самую девчонку и неловко улыбнулся. Пускай на секунду, но продлю вам жизнь, ребята.
Скрежет металла, завывание ветра. И глухие щелчки в моём предплечье.
О, теперь заклинило аварийный механизм.
Вагон тряхнуло на очередном повороте, и дыра решила стать больше.
Не в мою смену, сука.
Наверное, я орал, разрывая свою плоть невозможными для смертного усилиями. Скорей всего, матом, ведь не было в теле и клеточки, не кричавшей о пощаде. Но разлом становился всё меньше и меньше, миллиметр за миллиметром.
Поручень, моя надежда и опора, начал опасно гнуться.
А потом не выдержала левая рука, и я рухнул в зияющий провал, окутанный вихрем кровавых брызг. Полет не продлился и секунды, прерванный страховочной сетью – в агонии я упустил приближение станции.
Я хохотал, захлёбываясь кровью, пока сознание не покинуло меня.
Открыв глаза, первым делом увидал дородного полицейского, развалившегося в кресле под мучительно-белым светом. Не будь рядом стража порядка, мог бы пофантазировать про рай.
– Вам нельзя вставать, – прервала мои попытки пошевелиться молодая женщина, одетая в…
Батюшки, я дотянул до больницы. Но главное чудо – на этот раз доктор куда симпатичней, да и на улыбку щедра.
– Попейте.
Обычная вода через трубочку, но до чего вкусна! Сволочной организм решил порадоваться жизни.
– Вам придётся ещё неделю пробыть под наблюдением.
Вот так благие времена и заканчиваются. Мои финансы не потянут и дня в такой шикарной обстановке.
– Пришлось повозиться, вынуждена признать. Замена старого протеза, установленного с грубыми нарушениями. Подготовка нового для второй руки. Сломано семь рёбер без возможности восстановления, все переделаны на титановые импланты. Ну и самое главное, – нельзя с такой милой улыбкой людей по груди стучать, нельзя! – Новое сердце, старое не выдержало нагрузки. Все операции пришлось проводить одновременно, учитывая ваше состояние.
Добейте меня, пожалуйста. Каждое слово как гвоздь в крышке моего гроба, хотя в наше время обычно кремируют.
– Боюсь, я не смогу…
– Всё оплачено, уверяю Вас, – доктор усмехнулась, верно угадав мои мысли, – только затрудняюсь сказать, кем именно. Пожертвования со стороны граждан текут рекой, городские власти хотят обелить себя на фоне аварии, да и моё руководство пытается заработать репутацию. А корпорации, специализирующиеся на протезах, теперь мечтают заполучить Вас любой ценой.
Так. Значит, поезд добрался до станции, а людей удалось спасти. Почти всё понятно, хотя такого внимания к своей персоне я вовсе не хотел.
– А корпорациям чего надо?
– Ваш случай взбаламутил всех и вся. Вновь пошли споры об ограничениях гражданских моделей. Ваши системы, кстати, теперь исправны, не пытайтесь повторить свой фокус.
Последние слова я услышал уже сквозь дрему. Хотите поднять меня на знамя? Идите к чертям собачьим, лучше посплю.
Жизнь электронного духа
Елена Ожиганова
– Аркадий Борисович? – говорить Леха начал ещё из коридора, открывая дверь в кабинет худрука.
– Я с Железякой закончил, Робокассира посмотреть?
Леха перевесился через косяк, но входить не стал.
– Аркадий Борисыч?..
Худрук, уронив голову на стол, плакал. Сквозь всхлипы слышалось роптание:
– Всё пропало… Все к черту!.. Маааааамочка родная, столько лет, столько лет!
– Так чего, Аркадий Борисыч? – перебил Леха. – Смотреть кассира или как?
– Да какая уже разница! – завопил худрук, поднимая голову. Глаза у него были красные, круглое лицо мокрое от слез.
– Всё кончено! Театру конец! На одном Вите все держалось, а теперь и его нет! Кто теперь будет завтра в спектакле играть?! Как кредиторам платить без спектаклей?! Как?!
– Так у вас в труппе тридцать человек. Ну, заболела ваша звезда, так замените, и делов-то, – Леха развёл руками.
– Заменить?! – заорал худрук, – заменить?! Ты понимаешь, о чем говоришь? Витя во всех спектаклях, потому что на него идут! На него одного! А на Васю Пупкина кто придёт?! Мы разорены!
Леха выпрямился в дверном проёме, потоптался неловко.
– Можете меня рассчитать тогда? А то я ещё за робо-буфетчика деньги не получил, плюс Железяка – убирает теперь на славу. Хотелось бы рассчитаться.
Аркадий Борисович примолк, слезы высохли, глаза округлились. Он замер на несколько секунд, затем вскочил, ринулся к сейфу, порывисто распахнул, достал купюры и швырнул в Леху.
– На, забирай! И можешь всем рассказать, что первым сплясал на костях нашего театра!
Леха пожал плечами, собрал деньги и вышел. Потом перевесился снова через косяк и сказал:
– Если хотите, так уж и быть, могу Железяке и буфетчику охранный софт поставить, чтобы присматривали за зданием, когда… Ну, в общем…
Аркадий Борисович махнул рукой:
– Ай!.. – протянул сокрушенно и рухнул в кресло.
Леха кивнул и удалился.
«Программное обеспечение успешно загружено», – улыбнулся андроид Железяка.
– Ну вот, дружок, ты и перепрофилирован! Славно, – Леха начал собирать инструменты.
Железяка нагнулся помочь.
В дальнем конце коридора послышались торопливые шаги. Леха присмотрелся: долговязую фигуру худрука разглядеть было несложно, но чтобы тот бежал?!
– Лешенька! – окликнул Аркадий Борисович. Опухшее от слез лицо худрука странно сияло.
«От стресса с катушек слетел», – успел подумать Леха и напрягся.
Худрук приблизился и снова ласково позвал:
– Лешенька, а ты не мог бы… В этого вот, – кивнул на Железяку, – Шекспира загрузить? И Станиславского! И Мейерхольда ещё!
– Зачем? – Леха на всякий случай отстранился и покрепче перехватил чемоданчик с инструментами.
– Зачем? – улыбаясь повторил худрук. – Я вот что подумал, Лешенька: если Железяка сыграет вместо Вити – это же будет фурор! Представляешь, первый андроид-уборщик-актер! Он же самообучаемый, так? Никто до нас настолько машины не переквалифицировал! А у тебя-то, Лешенька, и руки, и головушка – золотые!
Леха нахмурился.
– Это самая древняя модель. Он, конечно, самообучаемый, но очень туго. Загрузить-то я могу, он двигаться будет как скажете. Но нужно будет его каждому действию учить, каждому движению, довольно долго, пока он обучится.
– Так это даже лучше! Для рекламы! Лиха беда начало, Лешенька! А уж научить-то я могу, это же моя работа!
Сидя в зрительном зале, Леха наблюдал потуги худрука.
– Три дня до премьеры, репетируем сразу всё! От и до! – вещал он труппе. – Сегодня у вас двойная задача: каждый смотрит на себя и на Железяку. Сразу помогайте ему с действиями, чтобы он все изобразил как надо. Алексей установил ему нужное ПО, он будет повторять за вами в точности.
– В смысле «в точности»? У него даже лица нет! – спросила девушка в костюме пажа.
– Ну и что?! – рассердился Худрук. – На экране все эмоции как надо отображаются, чего тебе ещё надо? Железяка, покажи печаль!
– А какая сверхзадача у моей печальной роли? – поинтересовался андроид.
Актеры округлили глаза, кто-то уважительно закивал. Худрук растерялся на секунду, потом спохватился: