Коллектив авторов – Грёзы третьей планеты (страница 47)
– Allez-allez-allez!
Кудрявая женщина вдруг поднялась с пола, подскочила к ребенку и захлопала в ладоши. Тот умолк от неожиданности, а она, убедившись, что завладела его вниманием, запела, пританцовывая:
«Une souris verte qui courait dans l’herbe
Je l’attrape par la queue».
Глаза ребенка округлились – примерно так же, как и у всех остальных. Хотя против тишины никто не возражал.
Но вот песенка закончилась, и певица замерла, растопырив руки. Измученная мать зашептала слова благодарности. Ребенок заерзал, потом скорчил рожицу…
– Еще раз! – немолодой мужчина подбежал к певице. – Давайте еще раз!
И первым затянул песню о зеленой мыши. Теперь это был уже дуэт.
– О боже, – устало пробормотал кто-то в толпе.
– О боже, – прошептала Агата совсем с иным значением.
Она смотрела на пару, которая теперь приплясывала, взявшись за руки, в наигранной беззаботности. Как будто им и впрямь удалось забыть, где и почему они находятся. Руди открыл рот, чтобы саркастически поздравить наблюдательницу… но в последний момент передумал.
Отбой тревоги объявили час спустя. Они вышли на улицу – в дым, пыль и пепел. Одна бомба попала в дом в квартале от бомбоубежища, там горело сильнее всего. Люди, все такие же мрачно деловитые, пошли по своим делам. Агата проводила взглядом певицу, которая только что дала лучший концерт в своей жизни, и ее нового спутника.
– Знаете… я действительно воспользовалась темой своей диссертации, чтобы отправиться в путешествие, – Руди не ответил, и она продолжила: – Можете доложить начальству, если хотите.
Конечно, следовало бы. Именно из-за таких идиотских косяков ребята вроде Руди подставляли свои шеи под пули, снаряды и прочие опасности. Но изменит ли что-то одна поломанная карьера? Едва ли. К тому же Агата действительно не виновата в ошибке документации. Как историю ни верти, как ни рассматривай, она всегда будет недостаточно точной.
Поэтому он пожал плечами.
– У меня клавиатура сотрется на всех доносы писать. Вы, наверное, недолго работаете в Институте, если это Ваш первый прокол.
– Да, – она улыбнулась. – Наверное.
– Почему «наверное»?
Ответа не последовало, и Руди обернулся. Агата уже не улыбалась, она потирала лоб, глубоко задумавшись.
– Я… пытаюсь вспомнить, как пришла в Институт.
Руди схватился за планшет. Экран молчал. Часы на руке встали.
– Идемте. Быстро.
Подскочив к задней двери заброшенного магазина, Руди несколько раз подряд нажал на кнопку вызова. Прошло несколько бесконечно долгих минут, прежде чем кнопка пискнула. Руди рванул дверь на себя и – о счастье! – увидел металлический лист капсульной перегородки. Та отъехала, и вдруг…
– Эй, вы там! Стоять!
Юноша в форме вспомогательной полиции быстро шагал к ним, на ходу срывая с плеча винтовку.
– Здесь запрещенная территория.
Бред, никаких оснований считать разрушенное здание запрещенной территорией не было, но кто же станет спорить с человеком, у которого в руках оружие? И как можно спорить со временем, которое делает свое дело его руками?
Руди выступил вперед, еще не зная, что будет делать дальше. Агата как-то съежилась за его спиной, скользнула внутрь капсулы, и полицейский снова крикнул. Потом все произошло одновременно: какая-то сила потянула Руди за плечи и повалила на пол, раздался стрекот оружия, и секунду спустя пули защелкали о бронированный металл.
Как наркоман, который в бреду ищет только шприц, Руди увидел прямоугольные очертания консоли и потянулся к ней. Руки Агаты обессиленно сползли с его плеч, она осталась лежать на полу. Снаружи – Бум! Бум! Бум! – грохотали удары, новые голоса залаяли по-немецки. Руди навис над консолью.
Он отчаянно пытался вспомнить.
Агата застонала на полу, извиваясь, оставляя красные пятна.
– Руди, пожалуйста, нажмите хоть что-нибудь… что угодно!
Что угодно… Он закрыл глаза, взывая к памяти тела. Оно умное, оно вспомнит…
Один-три-четыре-шесть-семь-девять.
– Тебе посылка!
С тяжелым вздохом Руди отложил бутерброд.
Из пакета выпала на стол брошюра. Настоящей бумагой пользовались редко. Официальные источники печатали на ней указы, начинающие писатели – первые книги. А юные ученые – защищенные диссертации. Например, такую: «С точностью до минуты. Новый взгляд на бомбардировки Бельгии в годы Второй мировой войны». Поперек титульного листа под названием было размашисто написано: «Спасибо!»
Руди усмехнулся и потянулся к полке, чтобы поставить брошюру среди прочих. А потом нажал на мигающую кнопку приема новой заявки.
Пора вытаскивать очередного умника.
Сквозь горизонт
Александр Ковалев
7 сентября 20хх года. В 22:00 сорок восьмая буровая шнековая установка прошла третий горизонт, двигаясь параллельно тридцать второй и одиннадцатой шнековым. В 23:45 тридцать вторая и одиннадцатая предположительно вошли в четвертый горизонт. Операторы зафиксировали изменение в режиме работы буровых головок, и старший смены подтвердил наличие пласта. В 01:22 при выемке буров были получены керны с породой, окончательно подтвердившие существование гипотетического четвертого горизонта. В 02:05 оператор сорок восьмой шнековой доложил старшему смены, что установка все еще не коснулась горизонта, пройдя глубину на четыреста метров ниже расчётной. Старший смены приказал немедленно прекратить бурение и поднять установку с кернами. В 02:10 оператор сорок восьмой доложил об аварии шнекового движителя. Предположительно, горизонтальное смещение пластов заклинило шнек в канале скважины. Оператор попытался извлечь буровую головку с кернами, отделив её от шнека, потягивая трубчатый рукав установкой на поверхности. В 02:23 связь с буровой головкой была утеряна в результате разрыва трубчатого рукава. Были утеряны, помимо шнека и буровой головки, две десятиметровые секции трубчатого рукава, заполненные кернами.
Следующая смена произвела повторную разведку сорок восьмой скважины. В 08:00 на трубчатый рукав был установлен новый шнек с закрепленным вместо буровой головки блоком из инфракрасного прожектора и камеры. В 10:41 шнек достиг предполагаемого места обрыва рукава. Визуальный осмотр не зафиксировал ни остатков шнека, ни трубчатых секций, ни буровой установки. Скважина оканчивалась гладкой стеной породы. Предварительное заключение: шнековая установка потеряна из-за горизонтального смещения слоев в результате геологических процессов. При разработке четвертого горизонта существует риск утери контакта с разрабатываемыми зонами.
15 января 20ху года. 04:00
Старшим глубинной смены должен быть Вонахатс, но накануне он ушел в глубокий запой. Недолго думая, дежурный вписал старшим Скочинского. Скочинский возмутился, но бухгалтер приложил к обходному заранее пробитый квиток со ставкой. Скочинский взглянул на графу «Итого», зажмурился, потер переносицу и, выматерившись, кивнул. Войдя в раздевалку, он нашел там снаряженных в спецовки Чиха и Красина.
– Вонахатс не вышел на смену, – сухо произнес Скочинский и, не глядя на коллег, подошел к шкафу.
– Спился, алкаш, – Чих сплюнул на кафельный пол и растёр по плитке носком ботинка. – Кто на замену? Парамонов?
– Я.
– Б…ть! – Чих переглянулся с Красиным и нервно усмехнулся. – Нас тогда трое в люльке. Я нах не спущусь. По технике положено четыре человека.
– Четвертый будет.
– Кто? – без особого интереса спросил Красин.
– Если не Парамонов, вариантов немного, – прошипел Чих, – студента поставили.
– Стажер в глубинной смене – плохая примета, – не меняясь в лице произнес Красин.
– Ты его знаешь, Саныч?
Скочинский, застегивая молнию спецовки, отрицательно замотал головой. Трое пожали плечами и принялись натягивать кислородные регенераторы поверх спецовок. В самый разгар сложных манипуляций в стальные двери раздевалки постучали. Шахтеры удивленно уставились на дверь. За время работы на «Одиннадцатой» никто никогда не утруждал себя стуком. Здесь работали только мужчины, и все настолько привыкли держать друг друга на виду, что мало кому вообще могло прийти в голову стучаться. Стук повторился. Чих первым вспомнил, что делают в таких ситуациях, и крикнул:
– Да входи, ёп твою!
В дверном проёме показался парень на вид лет двадцати.
– А я туда?..
– Да входи, ёп твою! Туда-туда! Смена через сорок минут начинается. Одевайся, на!
Чих рывком втянул парня за руку и подтолкнул его к шкафу.
– Как звать? – спросил Скочинский.
– Гаценко.
– Имя у тебя есть, Гаценко?
– Андрей.
– Другой разговор, Андрей, – Скочинский улыбнулся уголками губ. – Меня Александром Александровичем. Как станешь годков на пять постарше, разрешу Санычем называть. Это, – он кивнул на Чиха, – Михаил. А мужчинка, что помогает ему, – Алексей. Ты мне скажи, Андрей, в мантиевой шахте хоть раз был?
Парень покачал головой.