Коллектив авторов – Герилья в Азии. Красные партизаны в Индии, Непале, Индокитае, Японии и на Филиппинах, подпольщики в Турции и Иране (страница 59)

Наконец, третий, Ким Пёнквон, был, как и Ли Джэмун, родом из региона Ённам – из города Тэгу. Родился он в 1921 г., то есть был значительно старше большинства своих товарищей. До переворота Пак Чон Хи возглавлял секцию Социалистической партии – тогда легальной – в Тэгу. После переворота отсидел несколько месяцев в тюрьме, был выпущен под негласное наблюдение полиции, через несколько лет снова посажен за организацию левонационалистической подпольной группы, которой следственные органы произвольно присвоили звучное наименование Партии стратегии освобождения Южной Кореи («Намчосон хэбан чолляктан»)… Освободившись в 1973 г., принял решение вести подпольную борьбу с хунтой Пак Чон Хи до конца.

Таким образом, общим для «отцов-основателей» Фронта было сочетание левонационалистических и социалистических убеждений. По крайней мере двое из них, Ли Джэмун и Ким Пёнквон, были связаны с Социалистической партией, основанной ветеранами социалистического антиколониального движения. Традиции этого движения, по большому счету, и продолжал Фронт – в новых, изменившихся условиях.

С этими традициями была связана и базовая политическая линия Фронта. Так же, как и страны тогдашнего «социалистического» блока (включая КНДР), Фронт считал, что Южная Корея находится в неоколониальной зависимости от США. На самом деле, взаимоотношения между режимом Пак Чон Хи и США были к середине 1970-х гг. уже несколько более сложными, чем допускалось «неоколониальной» схемой (Пак поощрял развитие собственно корейских монополистических концернов, ограничивал прямые инвестиции из США, выстроил тесные отношения с Японией и усиленно милитаризировал страну, даже разрабатывая собственное ядерное оружие – на случай, если США решат, в связи с нормализацией отношений с КНР, вообще отказаться от своих интересов на Корейском полуострове), но, по сути, деятели Фронта были не так уж и далеки от истины. Действительно, режим Пак Чон Хи держался в значительной мере на поддержке извне (и прежде всего из США) и полицейских репрессиях – абсолютное большинство рабочих и крестьян Южной Кореи к тому периоду почти ничего не выиграли от бурного экономического роста и прочной опорой военной диктатуры быть не могли. Из этого понимания обстановки следовало и решение лидеров Фронта вести борьбу в первую очередь за антидиктаторскую и антиколониальную революцию. Основной силой этой революции должно было стать «простонародье» (сомин) – рабочие и городская беднота, в союзе с крестьянством и массами городских безработных. Другим союзником революционеров должна была стать радикальная интеллигенция. Свержение режима Пак Чон Хи должно было привести к передаче власти широкой демократической коалиции, которая провела бы преобразования в духе радикальных социал-демократических требований (национализация крупной индустрии, создание системы социального обеспечения и т. д.), а затем способствовала бы скорейшему объединению страны с КНДР на прогрессивной, антиимпериалистической основе и превращению всего Корейского полуострова, в конечном счете, в независимое от мировых держав социалистическое государство. Социализм понимался, в общих чертах, как следование советской и восточноевропейской модели, в том виде, в каком она сформировалась к середине 1970-х гг., но с учетом корейской специфики.

Революция мыслилась лидерам Фронта как восстание городского пролетариата, поддержанного широкими слоями бедноты – в Сеуле, Тэгу и Кванджу в первую очередь. На партизанскую борьбу в горных районах страны надежд было мало – южнокорейский режим уже показал в начале 1950-х гг., что способен успешно уничтожать очаги партизанского сопротивления в сельской местности. Но чтобы подготовить рабочих, мелких торговцев и студентов к восстанию, нужна была прежде всего массированная пропагандистская работа – и именно на нее Фронт бросил главные свои силы. Если в январе 1978 г. было отпечатано и разбросано (в основном на улицах Сеула и других крупных городов) до 2 тысяч листовок, то в августе 1978 г. – уже целые 20 тысяч! Для организации, совершенно лишенной внешней поддержки, это были серьезные достижения. Листовки распространяли группами по 3–4 человека, или привязывали к воздушным шарам вместе с горящей сигаретой. В итоге шар лопался в воздухе, а листовки дождем падали на мостовую. Кроме листовок, в августе и октябре 1978 г. Фронт сумел даже выпустить два номера своей подпольной газеты – «Минджун ый сори» («Голос народа»). Газета распространялась прежде всего среди студентов. Официально за выпуск газеты отвечал Национальный комитет борьбы за демократизацию Южной Кореи («Хангук минджухва тхуджэн кунъмин вивонхве», сокращенно – Минтху). Эта полулегальная организация была основана лидерами Фронта в января 1977 г., чтобы служить внешним прикрытием подпольной деятельности Фронта, а также его кадровым резервом. К участию в Комитете привлекались прежде всего студенты и выпускники университетов, имевшие опыт антиправительственной борьбы. Члены Фронта вначале проверяли их в течение нескольких месяцев «на прочность», а затем предлагали наиболее стойким и надежным из них вступить во Фронт. О Комитете знало немало студенческих активистов, его название упоминалось в листовках, о нем писали освещавшие борьбу против южнокорейской диктатуры японские газеты «Асахи» и «Майнити», а вот само существование подпольного Фронта было тайной.

Сохранение тайны было для Фронта делом жизни и смерти. Что ожидало членов организации в случае ее раскрытия спецслужбами Пак Чон Хи, хорошо себе представляли все ее члены. В апреле 1975 г., как раз перед созданием Фронта, режим Пак Чон Хи отправил на виселицу восьмерых бывших активистов студенческого движения, уже арестовывавшихся в 1964 г. за организацию революционного кружка под названием Народно-революционная партия («Инмин хёнъмёндан»). Отсидев свои сроки, активисты этой «партии» вышли на свободу – но в 1974 г. у тайной полиции (Центрального разведывательного управления Южной Кореи) возникло подозрение, что это они стоят за студенческими выступлениями против военного режима. Несколько десятков человек было арестовано, восьмерых быстро приговорили к смертной казни, а семерым дали пожизненное заключение – хотя никаких улик по возобновлению ими подпольной деятельности, кроме полученных под пытками «признаний», у обвинения не было. Ясно было, что с настоящими подпольщиками военная хунта готова была расправиться ещё более жестоко. Поэтому крайне важно было поддерживать внутри организации демократический, эгалитарный дух, отношения равенства и боевого товарищества – и предупредить таким образом появление обиженных и недовольных и возможный переход кого-либо из членов организации на сторону врага. Организация должна была стать одной большой, дружной боевой семьей, предать которую ее члены не смогли бы даже под самыми страшными пытками. Поэтому в уличных операциях по разбросу листовок всегда принимали участие как рядовые члены Фронта, так и его организаторы – особенно активен был Ли Джэмун. В своих беседах с товарищами по борьбе Ли Джэмун подчеркивал, что революционер должен быть по своему социальному характеру «батраком», а не «барчуком» – должен всегда быть готовым делать самую черную и трудную работу, невзирая на возраст, ранг и заслуги. В иерархически организованном южнокорейском обществе 1970-х гг., где от образованного мужчины среднего возраста уж точно не ожидалось, что он будет делать черную работу, такие воззрения были поистине революционными.

Организация – что неизбежно в условиях подполья – строилась сверху вниз. Трое ее отцов-основателей составили Центральный Комитет, в который затем, по мере надобности, кооптировались новые члены. ЦК и назначаемый им секретарь Фронта координировали и направляли всю деятельность организации, но делалось это, насколько возможно, в демократической форме. Так, созданию новых органов всегда предшествовал опрос бойцов Фронта. Каждый из них имел право высказать свое мнение по всем вопросам организации и деятельности Фронта, а также право на товарищескую критику руководства Фронта. В результате ни одного предателя среди бойцов Фронта так и не появилось вплоть до массовых арестов большинства членов организации в 1979 г.

Основатели Фронта были так или иначе связаны с социалистической оппозицией 1950-х гг. – вплоть до установления в мае 1961 г. в Южной Корее режима военной диктатуры умеренные социалисты в принципе могли действовать легально, хотя против наиболее популярных социалистических партий и групп власть зачастую применяла жестокие репрессии (так, по сфальсифицированному обвинению в «шпионаже в пользу Северной Кореи» был в 1959 г. казнен глава социал-демократической Прогрессивной партии Чо Бонъам, а сама партия разогнана административными методами). Оппозиция эта – в отличие, скажем, от коммунистического подполья 1930-х гг. – связей с рабочим классом практически не имела и ориентировалась в основном на образованные слои, среди которых левые идеи были популярны еще с колониальных времен. Основатели Фронта понимали, что в быстро индустриализирующейся Южной Корее 1970-х гг. такое движение будет обречено на провал – и делали все, что могли, чтобы установить контакты в рабочей среде, приступить в перспективе к организации «красных профсоюзов» того типа, что существовали в колониальной Корее 1930-х гг., но были разогнаны американской военной администрацией в 1946–1947 гг. Собственно, Фронт был первой подпольной социалистической группой времен военной диктатуры 1960—1970-х, которая попыталась организовать радикальное рабочее движение. Из 84 бойцов Фронта, арестованных в 1979 г. после провала организации, 6 было профсоюзными деятелями низового уровня, а 2 – рабочими. Под эгидой Фронта была сформирована Рабочая ассоциация за демократию и спасение родины («Минджу кугук нодонджа ёнмэн»), которой организаторы Фронта отводили роль «ядра» радикальных профсоюзов в будущем. К сожалению, в связи с арестом большинства бойцов Фронта в 1979 г. осуществиться эти планы не успели. Пытался Фронт также организовать школьных учителей и деятелей крестьянского движения; впрочем, большинство его бойцов были или студентами, или уже окончившими университеты бывшими студенческими активистами.