Коллектив авторов – Герилья в Азии. Красные партизаны в Индии, Непале, Индокитае, Японии и на Филиппинах, подпольщики в Турции и Иране (страница 42)

Лидером движения был социолог Доган Авджиоглу, именно в его текстах была полностью представлена идейная парадигма «Yön». Авджиоглу в 1968 году написал крупную работу «Порядок Турции: вчера, сегодня, завтра». Его мировоззрение можно представить в следующих положениях. Одной из главных проблем Турции была ее экономическая встроенность в мировую капиталистическую систему, лидеры которойнавязывает ей политику, противоречащую интересам турецкого народа. Господствующий класс способствует этому в обмен на экономические подачки, тем самым преграждая путь социальному прогрессу. Авджиоглу заявлял, что в мире существует три пути развития: коммунистический, капиталистический и путь национальной революции. Турция должна встать на третий путь, чтобы избежать основных ошибок двух первых путей. Как и в движении «Kadro», главные противоречия усматривались Авджиоглу за рамками самого турецкого обществе, они виделись в отношении центр – периферия. Исследовательница Озгюр Мутлу Улус полагает, что в этом аспекте теоретической платформы «Yön», на автор журнала оказало влияние «теория зависимости» в лице Пола Барана.

Согласно Авджиоглу новый вектор развития этатизма должен выражаться встремительной индустриализации страны и уничтожении феодальных рудиментов в деревне. Социализм рассматривался как дорога стремительного экономического роста, таккак именно в экономической отсталости виделась причина зависимости Турции от империалистических стран. Острую критику Авджиоглу обратил против системы буржуазного парламентаризма Турции. Согласно его точке зрения, она не служит проводником воли трудящихся масс, а выступает в качестве инструмента для манипуляции со стороны буржуазных классов. В связи с этим движение «Yön» рассчитывало взять власть путем военного переворота. Идеологи «Yön» рассчитывали, что народ поддержит военный переворот. При этом «Yön» заявлял о необходимости создания «Национального фронта».

Авджиоглу делал ставку на офицерство, которое обладало, по его мнению, революционными традициями. Полковник Айдемир дважды – в 1962 г. и 1963 г. – пытался претворить идейную платформу «Yön» в жизнь, но оба переворота провалились. А вскоре в 1967 году прекратилось издание и самого журнала «Yön». Этот журнал сыграл крупную роль в духовной жизни турецкой интеллигенции 1960ых годов, продолжив линию «Kadro» по синтезу марксизма и кемализма. Однако движение «Yön» выдвинуло два новаторских тезиса: национальная революция и вооруженный путь ее достижения через «революцию» сверху. В платформе «Kadro» этого тезиса не было.

Преемственность сохранялась и в идее необходимости усиления государственного сектора, при сохранении присутствия (в ограниченном виде) частного. Но историческая обстановка в которое существовал журнал «Yön» очень сильно отличалась от 1930-х годов, в которые республиканская Турция только нащупывала свое положение в мировой политике. В 1960-е годы, Турция была тесно связана с мировым рынком, будучи при этом важным членом НАТО в рамках биполярного мира. Идеологи «Yön» пытались применить в современной им Турции идеи Ататюрка вызванные иными историческими обстоятельствами. И прежде всего это касалось переоценки революционного потенциала армии. В 1920-е гг. в условиях слабой классовой дифференциации и размытости турецкого общества, армия выступила реальным носителем социального и политического прогресса.

На армию ложилась роль защитницы основных столпов фундамента Турецкой республики: лаицизма, этатизма, национализма. В послевоенный период, когда турецкий капитализм крепко стал на ноги и динамично развивался, крупная турецкая буржуазия начала оспаривать власть у бюрократии НПР. В рамках противостояния разных фракций господствующего класса, турецкая армия выполняла роль тарана, начинающего новый политический цикл в жизни страны с очередного военного переворота. Переворот 27 мая 1960 г. стал последним залпом турецкой армии как субъекта социальных реформ. После этого армия выполняла сугубо репрессивные функции. Исторический период следующий за переворотом 1960 года, некоторыми историками, определяется как время существования «преторианской республики» в связи с особой ролью армии и наличия увласти блока высшего генералитета и бюрократии.

Активное распространение социалистических идей в турецком обществе в 1960-е гг. обуславливался острым общественным запросом на социальную справедливость и расширение демократических прав. Частичная легализация левых, за исключением ТПК, стала возможна после военного переворота 1960 г., главным последствием которого стало принятие новой конституции. Новый главный закон страны предусматривал расширение демократических прав и свобод, конкретизируя их содержание и границы. Ограниченныедемократические преобразования коснулись расширения автономии университетов и Управления Радио и Телевидения.

Перечисленные демократические преобразования обходили стороной вопрос о признании существования курдов как отдельной нации и их права на развитие собственной культуры и языка. Любые публикации по курдской проблематике, подвергающие ревизии традиционный шовинистический подход, подвергались запрету. К примеру, ежемесячный журнал «Новый поток» («Yeni akýþ») был запрещен в 1966 году только лишь за использование в одной из публикаций термина «курдский народ». Но, несмотря на это, многие левые интеллектуалы поддержали военный переворот, видя в нем возможность расширения легального политического поля за счет включения в него социалистических политических сил. Как отмечает Озан Ормеджи: «Действительно, вмешательство военных в 1960 г. стало поворотным пунктом в турецкой политической истории».

К концу 1960-х гг. в левом движении Турции сформировалось два ведущих направления: 1) социал-демократическое и 2) национально-революционное. Воплощением первого течения стала Рабочая партия Турции, созданная в 1961 году. РПТ представила свою идеологию как следующий шаг в развитии идеологии кемализма и полагала, что задачи достижения национальной независимости и социализма тесно переплетены друг с другом. Но кемализм в программе РПТ был декларативным, т. к. в своей позиции по большинству вопросов партия ориентировалась на европейскую социал-демократию. Хотя внутри организации происходили острые дискуссии по данному вопросу. Теоретики РПТ полагали, что Турция является зависимой капиталистической страной, испытывающейсильное политическое и экономическое влияние США и Европы. Партия активно поддержала волну антиамериканских настроений в конце 1960-х гг. Лидер партии Мехмет Али-Айбар заявлял: «35 миллионов кв. метров турецкой земли находится под американской оккупацией».

При этом остатки феодализма рассматривались как второстепенные факторы отставания страны. В Турции глубоко укоренился буржуазный способ производства. Турция обладает определенной спецификой и готова к постепенному переходу к социализму. Судя по стратегии РПТ, социализма они предполагали достичь сугубо парламентскими методами борьбы и в очень отдаленной перспективе. Руководство РПТ заняло крайне критическую позицию в отношении надежд «Yön» на военный переворот, основным авангардом которого бы вступила офицерство. Такими действиями народ ставился в положение созерцателя истории, а не её активного творца. Основным субъектом будущих преобразований, согласно позиции РПТ, должен стать рабочий класс, как класс в силу объективных причин наиболее заинтересованный в социальном прогрессе. Айбар также говорил о том, что его партия выступает против диктатуры пролетариата, т. к. это нарушает политическую демократию. РПТ резко критиковала либеральную экономическую политику Демократической партии, противопоставляя ей стратегию этатизма. Также РПТ настаивала на необходимости следующих экономических мер: аграрная реформа, национализация внешней торговли, банков, страховых компаний и иностранного капитала, действующего в стране.

В отношении курдского вопроса, РПТ первоначально занимала традиционную позицию для левого движения Турции. Курдский вопрос рассматривался как проблема социально-экономической отсталости юго-востока, национальному аспекту уделялось слабое внимание. При этом РПТ открыто заявляла, что жителей курдских земель, государство считает гражданами второго сорта и в задачи РПТ входит борьба с такими установками в рамках конституции 1961 года. Но постепенно с ростом поддержки РПТ со стороны курдского населения, позиция партии сдвигалась к признанию национальныхправ курдов. РПТ стала одной из первых партий в Турции, которая заявила о существовании курдского вопроса в своих официальных партийных документах. На своем конгрессе в 1970 году Рабочая Партия открыто признала существование курдского народа и осудила ассимиляторскую политику турецких властей. Курдский вопрос может быть разрешен в рамках единого демократического государства, поэтому РПТ не поддерживаластремления к достижению курдской государственности. Они оценивалась как сепаратистские. Политика РПТ в курдском вопросе стала одной из причин запрета партии в 1971 году.

Как уже отмечалось РПТ сконцентрировала свои основные усилия на парламентских выборах. Им предшествовали муниципальные выборы 1963 года на которых РПТ получила около 40 тыс. голосов. Звездный час РПТ наступил в 1965 году. В предвыборном манифесте РПТ говорилось: «Мы выступаем против всех остальных пяти партий. Мы радикально отличаемся от них, так как мы партия трудового народа». РПТ выставила на выборы в ВНСТ 382 кандидатов, 216 из которых были рабочими. За РПТ проголосовало 276 тыс. человек, что составило 2.83 % от числа всех проголосовавших. Это обеспечило партии Айбара 15 мест в парламенте.