Коллектив авторов – Флот нашей родины (страница 48)

В короткий срок стропы железных полотенец были навешены на гаки (крюки) подъемных гиней «Коммуны». Лебедки не заставили себя ждать, и, как только окончилась подвеска стропов, они начали свою работу.

Поднимаемая заботливыми и вместе с тем могучими усилиями «Коммуны», я сперва не поддавалась. Грунт цепко держал меня. Потом в носовой части и в корме что-то заскрипело. Еще усилие, и, оторвавшись от грунта, всем корпусом я пошла на поверхность.

В 9 час. 15 мин. 11 августа над водой показалось носовое орудие, и в 10 часов, по выходе из воды искалеченной рубки, подъемные работы были закончены. Над носовым орудием взвился красный флажок, обозначая присоединение «L-55» к Красному флоту.

Все шло хорошо, как вдруг с бака «Коммуны» раздался тревожный окрик: «Мина». Сорванная с якоря, прямо на «Коммуну» плыла английская мина, грозя гибелью и мне, и моим спасителям. В этот момент, сэр, я вспомнила ваше искаженное злобой лицо и ваши проклятия по адресу большевиков. Поставленная по вашему приказу мина через десять лет по окончании мировой войны грозила уничтожить два большевистских корабля: «Коммуну» и меня — «L-55». Но мина прошла в нескольких саженях от «Коммуны». Она потом была разоружена и поднята как трофей гражданской войны, как память об английской интервенции, организованной вами.

Благополучно снявшись с якоря, «Коммуна», уже не боясь крупной волны, разведенной задувшим восточным ветром, бережно неся внутри себя лодку, к полуночи 11 августа достигла Кронштадта.

К утру 14 августа лодка прочно села на клетки дока. Закончена откачка воды, открыты люки, санитары приступили к уборке трупов.

После девятилетнего пребывания под водой можно было собрать лишь останки тех, кто был послан вами на «охоту за большевиками». Лишь потемневшие от времени и воды знаки отличия свидетельствовали о принадлежности трупов к офицерскому составу лодки. Матросские фуражки с 16 различными названиями английских кораблей указывали на принадлежность трупов к рядовому составу.

Но что это? Склонившись над столом, за картой сидит английский офицер. Как будто ни гибель, ни подъем «L-55» не коснулись его. Он продолжает вести прокладку курса подлодки. Руки санитаров берут офицера, но труп исчезает, превращается в слизь, и в руках санитаров остается одежда и кости…

Трупы погибших англичан были уложены в гробы, стоящие на стенке дока. Эти гробы в числе 38 являлись немыми свидетелями того, как в Англии умалчивали о фактических потерях на Финском заливе.

«В июне 1919 года мы потеряли подводную лодку „L-55“, но почти без жертв среди личного состава», — так ведь написал известный морской специалист Вильсон в своей книге «Линейные корабли в бою».

Но тридцать восемь гробов, стоящих на стенке дока, разоблачили эту ложь, открыли глаза всему миру на тяжелую правду…

Прежде чем перейти к описанию своего восстановления и вступления в состав Красного Балтийского флота, я должна сообщить вам, сэр, о порядке передачи останков команды «L-55» Англии.

В последних числах августа 1928 года на малом Кронштадтском рейде отдал якорь английский грузовой пароход «Трори». Капитан парохода Диринг, грузивший в Стокгольме лес, бумагу и масло, получил по поручению британского морского министерства приказание своей компании принять в Кронштадте останки команды «L-55». Из подошедшего к борту катера вышли на палубу «Трори» представители морского командования и Наркоминдела и норвежский консул. В салоне капитана за круглым столом началась формальность по передаче останков. Капитан рассмотрел список гробов и вещей экипажа «L-55» и, произнеся ничего не говорящее «о, иес», вместе с гостями вышел на палубу. К этому времени к борту «Трори» была подведена увитая зеленью баржа; караул краснофлотцев, поднимавших подлодку, стоял на борту баржи, оркестр играл марш Шопена. Большевики отдавали последний долг вчерашним врагам. Врагам ли? Нет. Это были в большинстве своем не враги, не с ними вели борьбу большевики, — это были люди, обманутые капиталистами, одураченные вами, сэр.

Равнодушные англичане начинают приемку останков. Со скрипом разворачивалась стрела, высоко поднимая на стропе очередной гроб, чтобы затем опустить его глубоко в трюм парохода.

…Первый, второй… десятый… все, как один, черные, с белым номером и с белой бахромой, покачивались гробы на стреле и, спускаемые лебедкой в трюм, укладывались там между грузом леса, бумаги и масла. Словно не останки матросов, а груз леса или бумаги принимали равнодушные англичане.

Более получаса продолжалась жуткая передача. Вот исчезает в трюме последний 38-й гроб, команда «Трори» закрывает трюм, оркестр замолкает, представители прощаются, и катер отваливает от борта.

«Трори» снимается с якоря и берет курс на вест, чтобы вернуть Англии ее трупы, чтобы возвратить их в Портсмут, откуда 9 лет тому назад они были отправлены вами для «уничтожения большевизма».

Очистив «L-55» от грязи, краснофлотцы приступили к ее ремонту. Вот что писал об этом в своей статье (помещенной в газете «Красный Балтийский флот» от 7 октября 1931 г.) командир лодки:

«Была осень 1928. г. Подводная лодка „L-55“ вырванная из цепких объятий моря, крепко осела в доке, чтобы подлечить раны, нанесенные красными моряками Балтики в 1919 году, в дни ожесточенных схваток с империалистами.

В это же время она получила свое первое пополнение личным составом. Их пришло пять, с разных подводных лодок: командир, старший инженер-механик и трое главных старшин. Они были скованы одной мыслью, одним желанием — изучить и овладеть техникой английской подводной лодки для того, чтобы руководить в дальнейшем работами по ее восстановлению и дать Республике новую боевую единицу.

Это было началом тяжелого, тернистого пути. Работы велись 16 часов в сутки. Дожди и заморозки давали себя чувствовать: приходилось работать под открытым небом. Но это не пугало, а лишь настойчивее делалось желание закончить работы в срок.

И точно в назначенный командованием день „L-55“ вышла из дока.

Дальше началось восстановление подводной лодки в целом. Это требовало непрерывного руководства ремонтом механизмов и их сборкой, что влекло за собой необходимость совершенного знания новой для нас подводной лодки. Приходилось шаг за шагом, ощупью добираться до сущности механизма или устройства. Не было уголка на лодке, куда не заглянул бы наш глаз в поисках решения того или иного вопроса.

А сколько затруднений на первых порах представляли английские надписи на клапанах или цистернах.

С большим упорством эти пять человек совместно со „старожилом“ этой лодки, квалифицированным мастером Естифеевым, восстанавливали из кучи обломков то или иное устройство.

Шаг за шагом брались высоты. „L-55“ оживала. Начало прибывать новое пополнение. С увеличением команды росли трудности. Надо было научить вновь пришедших тому, что было добыто таким тяжелым трудом, сколотить их в крепкую массу и передать им свой энтузиазм и любовь к лодке… Но эти трудности уже не пугали достаточно закаленных в прошлом, да и пришедшие вновь были молодыми энтузиастами, впитывавшими английскую технику, как губка. Охватившая личный состав волна соцсоревнования и ударничества обеспечивала стопроцентный успех в борьбе за овладение техникой.

Осенью 1930 года „L-55“ под управлением командира и старшего инженера-механика вышла на заводские испытания и в течение трех месяцев бороздила воды Финского залива, проведя все погружения и подводные хода исключительно силами личного состава.

„L-55“, подводная лодка „его величества короля Великобритании“, стала подводной лодкой советского Красного флота.

5 октября 1931 года в 12 часов дня на подлодке „L-55“ под звуки „Интернационала“ и орудийный салют поднят военно-морской флаг СССР. Представители партийных, советских и общественных организаций и трудящиеся Ленинграда присутствовали на торжестве подъема флага.

Гордо будет носить „L-55“ красный флаг, обагренный кровью пролетариата и напоминающий дряхлеющему капиталистическому миру о его скорой кончине, вливая бодрость в сердца пролетариата всего мира».

Подлодка не изменила своего названия. Как была она в составе английского флота, так осталась и в составе рабоче-крестьянского Красного флота под именем «L-55».

Это название является грозным предупреждением капиталистическим флотам. Недалек тот час, когда и другие корабли под звуки «Интернационала» подымут красные флаги. Вспомните, сэр, историю. Французский линейный корабль «Жан Барт», голландский броненосец «Де Цевен Провинциен», английские корабли, участвовавшие в событиях в Инвенргордоне, а также другие корабли капиталистических флотов — ведь это «Потемкины» английского, французского и голландского флотов, а от «Потемкина» до «Авроры» недалеко.

«L-55» является вещественным доказательством английского вмешательства в дела Советской республики, вещественным доказательством кровавой интервенции англичан. «L-55» является вещественным доказательством того, как Англия без формального объявления войны напала на Страну советов, топила советские корабли в море, врывалась для этой же цели в советские гавани.

В годы интервенции англичане бесчинствовали на Балтике, они хотели задушить Советскую страну, затопить в крови российский пролетариат, в борьбе завоевавший свободу.