Коллектив авторов – Эскадроны смерти: бандиты, наёмники (страница 31)
Я хочу начать не с прошлого «эскадронов смерти», а обратиться к настоящему, и лишь затем перейти к их истокам и эволюции.
В Колумбии, как и во всем мире, наблюдаются тревожные явления, связанные с феноменом «парамилитаризма», которые показывают его стратегическую роль в вооруженных конфликтах.
Говоря о международной прессе, упомяну статью Лесли Уэйна «Прибыльная секретная армия Америки», появившуюся на первой странице бизнес-раздела «Нью-Йорк таймс» 13 октября 2002 года. Чуть позже, в выпуске журнала «Семана» от 11 ноября 2002 года было опубликовано краткое изложение исследования на сходную тему, проведенного Международным консорциумом журналистских расследований, под названием «Приватизированная война». Эти два материала рисуют следующую картину.
Сегодня получила широкое распространение современная версия древней как сама война практики – использование
В расследованиях упоминаются 90 подобных компаний, имеющие штаб-квартиры в 15 странах и проводящие операции в 110 странах мира. Те, что имеют штаб-квартиры в США (не менее 24 компаний), с 1994 года заключили 3061 контракт с Министерством обороны США на сумму в 300 миллиардов долларов. Некоторые из них получают большинство контрактов, как «Келлог Браун и Рут»[47], в которой высокую должность занимает нынешний вице-президент США[48]. «МПРИ»[49] гордится тем, что имеет больше генералов на квадратный метр [офиса], чем Пентагон. Отдельные компании действуют в Колумбии, например, «Дайнкорп»[50] и «Нортроп Граммен»[51]. Глобальный рынок «международной безопасности» демонстрирует постоянный рост, объем этого рынка, согласно прогнозам экспертов, увеличится с 55,6 миллиардов долларов в 1990 году до 202 миллиардов долларов в 2010 году. Однако события 11 сентября 2001 года стремительно ускорили темпы роста, и отдельные компании в 2002 году смогли увеличить свои доходы в 31 раз. Некоторые отставные военные, например, работающие в «МПРИ», имели зарплату в два и три раза больше той, что получали в Пентагоне.
Подобным предприятиям необходимо иметь разрешение от федерального правительства для ведения своего бизнеса, но на самом деле само правительство использует их для военных целей там, где международные нормы и соглашения не позволяют Пентагону действовать открыто. Например, Конгресс США ограничил американский контингент в Боснии 20 тысячами солдат, но правительство обошло данное ограничение, задействовав 2000 частных контрактников. Иногда контрактников используют для выполнения задач, которые политически и этически были бы официально неприемлемы, например, для разжигания межэтнических конфликтов или возрождения «холодной войны», или же для обучения методам ведения «грязной войны». Так, например, «МПРИ» тренировала хорватских военных – участников операции «Буря»[52], которые ответственны за депортацию сотен тысяч сербов и совершение многочисленных военных преступлений. Но когда хорватские военные были привлечены к суду Гаагского трибунала по бывшей Югославии, контрактники «МПРИ» даже не были упомянуты в ходе судебных процессов. В дальнейшем власти Боснии отказывались подписывать Дейтонские соглашения[53], опасаясь, что их войска будут плохо вооружены и натренированы, и требовали, чтобы подготовку войск осуществляли те же компании, которые готовили хорватов (та же «МПРИ»), чьи услуги были оплачены богатейшими мусульманскими странами, причем активы этих стран хранились в казне США. Таким образом правительство США осуществило свои планы в Боснии за чужой счет.
Все это не осталось без критики и сомнений, высказанных некоторыми конгрессменами США. Контрактники [по словам конгрессменов] выполняют основные боевые функции в военное время, но не являются солдатами, что влечет за собой несоблюдение воинской субординации и каких-либо уставов. Наемники не являются субъектами военной юстиции, потому что они имеют обязательства перед работодателем и клиентом, но не перед правительством США. Это облегчает нарушение международных соглашений. Например, когда ООН наложила эмбарго на поставки оружия на Балканы, «МПРИ» в то время без проблем обучала хорватских военных и поставляла им боевую технику. Утверждается, что они [частные военные компании] не являются наемниками, то есть не участвуют в боевых действиях, но их поддержка во многих аспектах войны (таких, как логистика, поставки, мониторинг) настолько очевидна и настолько велика, что сложно не признать их воюющей стороной. Дискредитация определения «наемник» повлияла на то, что многие подобные компании открывают невоенные вакансии, например, по строительству жилья и т. п., маскируя таким образом свои военные задачи.
По мнению некоторых конгрессменов США, североамериканские налогоплательщики неохотно оплачивают увеличивающееся число солдат, а также осознают, что помимо предоставления 300 миллиардов долларов в год на самую мощную армию мира они еще должны финансировать (через контракты Министерства обороны США) секретную частную армию, которая, судя по всему, стремится уйти от общественного контроля.
Всё это ведет к тому, что во внешней военной стратегии правительство США откровенно стирает границы между военным и гражданским, превращая войну в огромный прибыльный бизнес. Необходимо напомнить, что статья 47 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям ставит вне закона наемников, которых определяет как лиц, завербованных стороной конфликта для участия в вооруженных действиях и руководствующихся желанием получить личную материальную выгоду.
Обстановка в современном правительстве Колумбии
Теперь посмотрим на обстановку внутри страны.
Должным образом не были расследованы тревожные факты, связанные с нынешним главой государства[54], которые говорят о его пособничестве «эскадронам смерти»: случаи в асьенде Гуачаракас (Сан-Роке, департамент Антиокия) и в асьенде Ла-Мундьяль (Масео, департамент Антиокия). В первом случае имеются предоставленные в суде свидетельства, согласно которым в упомянутой асьенде, принадлежащей ему [главе государства] действовала крупная структура «парамилитарес», совершившая множество преступлений. Что касается второго случая, в сообщении Синдиката аграрных работников Антиокии от 2 апреля 2002 года говорится, что в упомянутой асьенде, которую позже нынешний президент Урибе «передаст» рабочим, 50 семей подвергались преследованиям, в результате которых 12 человек погибло и пропало без вести. Также стоит учитывать поддержку, оказанную президентом Урибе отрядам CONVIVIR[55], особенно в Урабе[56], когда он еще был губернатором Антиокии. Согласно свидетельствам главы регионального отделения полицейской разведки, в Урабе CONVIVIR были частью стратегии «эскадронов смерти». Близкая личная дружба Урибе и генерала Рито Алехо дель Рио[57], похоже, только подтверждает этот факт, особенно если иметь в виду, что 29 апреля 1999 года адвокат Урибе стал инициатором мероприятия, устроенного в честь генерала дель Рио в отеле «Текендама», когда того отстранили от должности из-за его близких отношений с «парамилитарес».
Присутствие в нынешнем конгрессе парламентариев, скомпрометированных поддержкой «эскадронов смерти», является общеизвестным фактом. Публично об этом как о «части войны» рассказал 10 марта 2002 года Сальваторе Манкусо[58][59], который утверждал, что число таких парламентариев достигало 35 %. Тогдашний министр внутренних дел Армандо Эстрада Вилья этого не только не отрицал, а даже подтвердил[60]: «Анализ [действий] этих людей, процесса голосования и [положения] в округах, в которых они были избраны и которые являются зонами влияния „эскадронов смерти“, приводит нас к выводу, что „эскадроны смерти“ приказали проголосовать за них или договорились, чтобы депутаты оказали давление на общины, дабы те проголосовали за определенные кандидатуры». Тревожные жалобы о давлении со стороны «эскадронов смерти» в некоторых регионах расследованы не были. Но достаточно простого анализа идеологии парламентского большинства, очевидно выраженной в принимаемых законах, чтобы понять, насколько их мнение по экономическим и социальным вопросам, а также в области «правопорядка» близко к мнению «эскадронов смерти».
Решения, принятые государством в области внутреннего мира и переговоров с вооруженными группами, являются очень показательными: куда охотнее переговоры ведутся с «парамилитарес», чем с повстанцами, и их цель состоит не в том, чтобы услышать или принять предложения, а, очевидно, чтобы быстрее провести законодательные положения для упрощения и ускорения процесса: отмену политического статуса для возможности переговоров[61] или упрощение порядка амнистии и т. п. для «демобилизовавшихся», в число которых откровенно включают и «AUC»[62][63].