Коллектив авторов – До свидания, мальчики. Судьбы, стихи и письма молодых поэтов, погибших во время Великой Отечественной войны (страница 80)

В августе 1944 года Леонид Розенберг был награжден орденом Отечественной войны II степени, посмертно.

Из представления к ордену:

1 августа 1944 года противник подтянул свежие силы, контратаковал наши части, занявшие деревню Мадерныэки Гульбинеского р-на Латвийской ССР. Гвардии лейтенант Розенберг находился вместе с командиром полка на наблюдательном пункте и для наиболее эффективной работы артиллерии он выдвинулся вперед, корректируя огонь дивизионов, нанося противнику большие потери. Когда действующий там 225 ГВ.СП, обойденный с флангов превосходящими силами противника, стал отходить, гвардии лейтенант Розенберг командовал группой артиллеристов, организованных командиром полка, сдерживая натиск врага. Несмотря на серьезную опасность, тов. Розенберг хладнокровно выполнял приказания командира полка, сдерживая натиск врага, и вместе с ним отходил последним. В самую критическую минуту, когда враг обошел отряд артиллеристов, Розенберг не покинул своего командира, мужественно сражаясь вместе с ним, и вместе с ним погиб от прямого попадания артиллерийского снаряда.

Из письма составителю книги от Владимира Дерюженкова из Московской области:

Я – внук подполковника Федора Васильевича Сиротина, командовавшего 190-м гвардейским артиллерийским полком 65-й гвардейской стрелковой дивизии.

Хотелось бы немножко рассказать о своем деде.

Дед воевал у озера Хасан в должности начальника разведки, а у реки Халхин-Гол – помощником начальника штаба. С июля 1942 года служил в Омской добровольческой 75-й бригаде, которая во всех приказах называлась «Сталинская».

В книге «Омичи в боях за Родину» написано: «Артиллерийский полк и лично Сиротин Ф. В. пользовались вполне заслуженным уважением и боевой славой не только в дивизии, но и у всей 10-й гвардейской армии… В августе 1944 года Сиротин участвовал в освобождении Латвии, где со средствами управления переправился на плацдарм, лично корректируя и направляя огонь. Под вечер противник превосходящими силами предпринял несколько контратак. Стало ясно, что плацдарм не удержать, и командир дивизии приказал отойти. Сам же Сиротин не ушел. И, оставаясь на плацдарме, руководил прикрытием отхода наших подразделений. В этом бою также погиб и его адъютант – Леня Розенберг».

До Лени у деда был другой адъютант – Михаил Френкель. По-моему, после ранения он был комиссован. Помню, мой дядя Юра и я с ним встречались. Он был директором ПТУ, связанного с телефонией на Таганке. Ходил в темных очках. Я так понял, что после ранения он частично потерял зрение.

В советское время Тилжская средняя школа носила имя Федора Сиротина.

Моя мама Тамара Федоровна часто ездила в Латвию на могилу деда, когда были юбилейные даты Победы, но после распада СССР ее туда не приглашали. Я там ни разу не был, хотя мы собирались с матерью махнуть туда на машине.

Стихотворения Леонида Розенберга[43]

Проходит неделя, проходит другая,

И третьей место дают, умчась…

Пишу письмо тебе, дорогая,

Сегодня в свободный час.

Сумерки подкрались за порошею,

Темнеет за окнами улица снежная.

Я хочу сказать тебе самое хорошее,

Самое ласковое и нежное.

Я знаю, одна в этот вечер,

Не зажигая огня,

Опустив усталые плечи,

Ты грустишь, вспоминая меня.

Вспомнишь детство мое, годы школы,

Юность начатую мою.

Вспомнишь, сердцем грустя невеселым,

Нашу маленькую семью.

Снег и вечер тебе напомнят

То, что было словно вчера,

В тишине наших маленьких комнат

Те далекие вечера.

А потом бомбежки, тревоги.

Вспомнишь – тень пройдет у лица.

А там дороги, дороги

Без края и без конца.

Куда нас с тобой ни бросало,

Лишь голову только нагни,

И вспомнятся рельсы, вокзалов

Мелькающие огни.

В дороге случалось нам туго,

Но легче в невзгоде вдвоем,

Как два закадычных друга,

Мы делились последним куском.

И так же на равные части

Мы часто в невзгоде любой

Горе свое и счастье

Делили между собой.

Пока ощущали мы рядом

Материнской заботы тепло,

Нам казалось, что так и надо

И иначе быть не могло.

Лишь когда повернет жизнь иначе,

Начинаем мы понимать,

Как это много значит,

Когда рядом с тобою мать.

Когда горесть узнаешь разлуки

И с тоскою смотришь назад,

Снятся нам материнские руки,

Материнские снятся глаза.

В мороз, в непогоду, в ненастье,

Возвращаясь усталый с пути,

Какое большое счастье

Письмо из дому найти.

И тотчас же с первых строчек,