Коллектив авторов – До свидания, мальчики. Судьбы, стихи и письма молодых поэтов, погибших во время Великой Отечественной войны (страница 69)
Первую половину дня Москва живет как обычно. В то время как пограничники своими телами преграждают путь германским армиям и ценою многих и многих жизней останавливают ее первый страшный, должно быть, наступательный порыв, мы по случаю воскресного дня дольше обычного лежим в постелях, завтракаем, болтаем, читаем газеты, в которых нет намека на события.
В одиннадцать часов маму под благовидным предлогом вызывают на работу. Около двух она звонит по телефону:
– Слушали радио?
«Должно быть, за границей опять какие-нибудь события», – думаю я.
– Нет, а что?
– Говорил Молотов.
– …С кем? – Подразумевая: «с кем война?»
И угаданный в какую-то долю секунды ответ:
– С Германией.
Несколько минут сижу за столом, стараясь подавить волнение. Слегка дрожат руки.
Первая мысль – позвонить Купцову Но телефон занят. Лишь через полчаса узнаю, что он ушел – или в школу, или в райком комсомола, вероятно.
Непрерывно работает радио – передают речь Молотова, военные марши, приказы по противовоздушной обороне.
Звонит Олег – предлагает поехать в Потылиху. Но в этот день не удается – поедем завтра.
Потом в школе. Затем дома – таскаем на чердаки песок и воду.
Вечером передают указы о мобилизации, о введении военного положения.
Чувство, которое было весь день преобладающим – что это такая война, какой нашему государству еще не приходилось переживать, – еще раз подтверждается.
Трудно заснуть, когда с минуты на минуту ждешь воздушной тревоги. Задремал около часа или половины второго.
«Мы пошли в бой, зная, что погибнем…»
Завещание 17-летнего Юрия Дивильковского
Находясь в здравом уме и твердой памяти, составляю этот документ, имеющий силу завещания. Единственное, чем я безраздельно и бесспорно владею – это мое «я», моя человеческая сущность. Его я завещаю моим друзьям, ибо я хочу, чтобы оно продолжало жить, независимо от моей судьбы…
Мы принадлежим к дезориентированному поколению. Нашими предшественниками были люди начала века и люди великой Революции. В этом качестве нашего поколения была наша сила. Оно могло стать созидателем огромных интеллектуальных и художественных ценностей. В своей среде мы уже видели мыслителей, поэтов, которые должны были положить начало культуре будущего, культуре коммунизма.
Но жизнь внесла свои коррективы. Грянула война. И мы поняли, что было нашей исторической задачей. Мы пошли в бой, зная, что погибнем, утверждая тем самым ту красоту, то будущее, которое не успели создать. В этом для нас оказался наилучший выход.
Но не всех ждет смерть. Останутся в живых те, кому посчастливится в этой лотерее войны, останетесь вы, наши девушки, наши подруги. Прекрасна ваша задача! Между поколением прошлого и поколением настоящего, которое вырастет в результате войны из наших младших братьев и сестер, вы будете немногими представителями людей будущего. Вам предстоит гигантская работа, которую не успели сделать мы все. Выполните ее!
И вспоминайте изредка обо мне, который был человеком грядущего.
Настоящий гражданин грядущего – кто свободен от предрассудков и условностей, кто не боится себя и не боится, что кто-нибудь не поймет его; кто выше всего в жизни ставит чудесное чувство любви и радость свободного творчества.
Я умер за то, чтобы таким было человечество.
2 марта 1942 г. Ю. Дивильковский.
Стихотворения Юрия Дивильковского
Эпитафия
Он был поэтом неблестящим
И, не найдя стихам конца,
Погиб в сраженьи настоящей,
Почетной смертью для бойца.
Весь мир измерил он шагами
И умер просто – как и жил:
Быть может, окружен врагами,
В разрыв гранат мечту вложил;
Быть может, в небо над страною
Свой истребитель завинтив,
В последний штопор в вихрях боя
Под пулевой ушел мотив;
Быть может, и в рывке атаки
Упал меж проволочных стрел…
Пускай прожить сумеет всякий
Так, как погибнуть он сумел.
Если б мир, пылающий пожарами,
Залитый морями крови,
Вдруг узнал,
Что бы сделали для жизни молодые,
Погибающие на полях сражений,
Он бы содрогнулся, увидав,
Что убил грядущее свое.
1. Юра Дивильковский в детстве
2. Юра с отцом на ступеньках посольства СССР во Франции. 1935 г.
3. Елена Васильевна Голубева, мама Юры
4. 9 «Б» класс 110-й школы г. Москвы 1940/41 учебный год. В верхнем ряду первый слева – Юра Дивильковский
5. Памятник работы скульптора Д. Ю. Митлянского, посвященный одноклассникам – ученикам 110-й школы Москвы, павшим в боях в 1941–1945 гг. Первый слева в вечном строю – Юра Дивильковский
6. Письма Юрия с фронта
Мухарбек Кочисов 23 года
«Я все равно когда-нибудь вернусь…»
Лейтенант. 17 апреля 1944 года тяжело ранен в боях за украинский город Ямполь и умер в госпитале.
Из письма составителю книги от Мары Кибизовой из Владикавказа:
У нас в семейном альбоме бережно хранится фотография красивого молодого человека – Мухарбека Кочисова. Эту фотографию он подарил в далеком мае 1936 года моей маме Марии Дзантемировне Салбиевой, своей однокурснице по Осетинскому педагогическому техникуму. На обратной стороне написано: «На добрую и вечную память сестре Муре Салбиевой от брата Мухарбека Кочисова. Храни, Мура, до смерти».
Мама всегда с грустью и теплотой вспоминала о Мухарбеке, рассказывала, каким добрым, внимательным другом он был, интеллигентным, талантливым и скромным. К маме Мухарбек относился очень тепло и нежно, всегда оберегал ее, так как мама была сиротой. Ее отец, офицер царской армии, погиб молодым в 1916 году (незадолго до рождения мамы), проявив подвиг мужества и героизма, за что был награжден орденом Святого Георгия посмертно. В его честь в родном селе Эльхотове сельчане сложили о нем героическую песню и повелели установить в память о нем надгробный камень.