Коллектив авторов – До свидания, мальчики. Судьбы, стихи и письма молодых поэтов, погибших во время Великой Отечественной войны (страница 19)
Синей топью угрожала зыбь.
Бурлаками с звонкой бечевою
Шли отлогим берегом вязы.
А навстречу – выжженные дали
В неумолчном грохоте войны…
Серебром рассыпанным упали
Бубенцы серебряной луны.
Дымом потянуло из ложбины,
Ветер дол тревожил горячо.
Кисти окровавленной рябины
Тяжело свисали на плечо.
Когда к ногам подходит стужа пыткой -
в глазах блеснет морозное стекло,
как будто вместе с посланной открыткой
ты отослал последнее тепло.
А между тем всё жизненно и просто,
и в память входит славой на века
тяжелых танков каменная поступь
и острый блеск холодного штыка.
Нам не дано спокойно сгнить в могиле -
лежим навытяжку и, приоткрыв гробы,
мы слышим гром предутренней пальбы,
призыв охрипшей полковой трубы
с больших дорог, которыми ходили.
Мы все уставы знаем наизусть.
Что гибель нам? Мы даже смерти выше.
В могилах мы построились в отряд
и ждем приказа нового. И пусть
не думают, что мертвые не слышат,
когда о них потомки говорят.
1. Коля Майоров (в центре) со школьными друзьями
2. Коля Майоров (слева) со школьным товарищем, 1939 г.
3. Авторская машинопись с правкой, 1938 г.
4. Портрет Николая Майорова. Карандашный рисунок друга поэта Николая Шеберстова, 1939 г.
5. Письмо Ирине Пташниковой
Василий Кубанёв 21 год
«Солдат не судите чужих…»
Курсант авиационного училища. Умер от воспаления легких 6 марта 1942 года.
…А кончится битва -
солдат не судите чужих.
Прошу, передайте:
я с ними боролся за них.
«Солдат не судите чужих…» – похоже на отзвук евангельского: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас…» Кажется, что такие стихи о чужих солдатах мог написать только смиренный монах на закате жизни. А их в 1940 году написал девятнадцатилетний сельский учитель Василий Кубанёв.
Войну он предчувствовал, как никто другой. Провинциальный юноша, родившийся в курском селе Орехово, живший в Мичуринске и учительствовавший на воронежском хуторе Губаревка, оказался проницательнее многих писателей, генералов и самого вождя народов.
После заключения Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом Василий написал в письме любимой девушке Вере Клишиной: «Итак, договор с Германией подписан. Он будет нарушен – в этом нет никакого сомнения. Это – немецкая хитрость…»
Через два дня после начала Второй мировой войны, 3 сентября 1939 года, Вася Кубанёв пишет: «С Германией нам придется воевать в самое ближайшее время, и напрасно мы подпускаем ее так близко к себе…»
Его осведомленность в мировой и внутренней политике кажется невероятной. Если бы письма Кубанёва попались НКВД, парень наверняка угодил бы в лагерь. Слишком многое он видел и понимал. 18 января 1940 года Василий пишет Вере: «Вчера ночью „Заготзерно“ получило телеграмму об отгрузке 150 тонн (10 вагонов) ячменя в Германию – фирма Шенкер (через Либаву и еще какой-то пункт). За последние дни таких отгрузок было несколько. Немцы пивом обеспечены! Наверное, и ватрушками тоже… Если бы не заключили пакта с Германией – не было бы никакой войны. Сейчас Германия подпущена к нам, у нас с ней общая граница, нападение ее на нас ничем не затруднено и должно совершиться неизбежно…»
Иные его письма кажутся аналитическими записками, отправленными не любимой девушке, а руководству страны. Вот что он пишет Верочке Клишиной об опасности «горячих» конфликтов в эпоху глобализации: «Любая война в нашу эпоху является мировой войной. Она непременно втянет в битву одну страну за другой, потому что тесная связанность (взаимосвязь в форме зависимости) всех стран между собою представляет характерную и еще не развившуюся черту нашей цивилизации (здесь речь идет не только о капиталистической „цивилизации“, но и о нынешнем устройстве вообще)…»
При этом политика вовсе не была любимым предметом размышлений Василия. Он мечтал быть писателем, читал с четырех лет, причем родные утверждали, что никто Васю читать не учил.
Когда мальчику было десять, отца, мать, младших сестру и брата отправили в ссылку на север. Вася остался с тетей, сельской учительницей. Через два года семье удалось воссоединиться.
К окончанию школы он прочитал почти всю мировую классику и снискал первую славу как поэт. Им заинтересовался Чуковский. Вскоре Василий познакомился с Корнеем Ивановичем в Ленинграде, куда его пригласило для переговоров одно из издательств. В мае 1941 года Кубанёв был в гостях у Николая Асеева – одного из самых известных в ту пору поэтов.
В 16 лет Василий приступил к написанию «социально-философского романа о судьбах крестьянства, о судьбах России». Его увлекала музыка (он не только прекрасно в ней разбирался, но и сам сочинял), педагогика (полгода он преподавал в сельской начальной школе), журналистика (заведовал отделом в районной газете), иностранные языки (читал французских и немецких классиков в подлиннике), а еще – философия, история искусства, кино, театр. Гигантская умственная работа не мешала ему оставаться нормальным мальчишкой – порывистым, дерзким, влюбчивым. Родные и друзья звали его Васильком.
Девочку, с которой Василёк дружил со школы, звали Тася Шатилова. Потом он влюбился в Верочку Кли-шину. Будем помнить этих чудных советских барышень: только благодаря им у нас есть представление о том, каким был Вася Кубанёв – они сохранили его письма. Основной архив Кубанёва погиб. И о том, что безвозвратно утрачено, можно теперь лишь догадываться по сохранившимся письмам. Ясно одно: Россия потеряла наследие одного из своих гениев.
Василий чувствовал, что жизнь его будет короткой. В 18 лет он написал «Завещательную записку»: «В случае моей смерти прошу все, что останется после меня, – мои рукописи, книги и документы – считать принадлежащими Вере Петровне Клишиной и передать их ей без промедления».
Среди дошедших до нас философских писем Василия Кубанёва есть особенно загадочные, например такое: «Я живу, чтобы узнать, что такое вечность…»
Из писем Василия Кубанёва Таисии Шатиловой и Вере Клишиной:
10 ноября 1937
Когда мне было лет шесть, Тасенька, бабушка читала мне вслух Евангелие, пела духовные стихи и рассказывала страшные истории о жизни великих грешников и великих мучеников. Два года тому назад бабушка приехала к нам и привезла мне в подарок Евангелие и молитву. Молитва эта будто бы спасает от смерти. Бабушка заставила меня положить ее в карман, но я вынул ее оттуда и не знаю, куда положил. А Евангелие читаю и поныне[13].
Мне во что бы то ни стало необходимо сблизиться с каким-нибудь священником. А ты знаешь, как это опасно: если об этом узнают в школе, то мне не миновать исключения.