Коллектив авторов – Детство в европейских автобиографиях (страница 131)
В этой связи мне хотелось бы рассказать еще об одном приключении, случившемся со мною в театре, правда, несколько позднее. Как‐то раз я и один из моих приятелей, спокойно сидя в креслах, с удовольствием смотрели, как хорошенький мальчик, надо думать – наш ровесник, сын приезжего французского танцора, ловко и мило исполняет сольный танец. Как тогда полагалось танцору, он был одет в узкий камзольчик из красного шелка, переходивший в короткую, до колен, словно фартук у скороходов, юбочку на фижмах. Вместе со всей публикой мы аплодировали юному артисту, как вдруг мне на ум, сам не знаю почему, пришла глубокомысленная сентенция. Я сказал своему спутнику: как красиво одет этот мальчик и как уверенно он себя держит, а ночью, кто знает, может, спит в рваной рубашонке. Все уже поднялись с мест, но в толпе мы не могли пробраться вперед. Женщина, сидевшая в соседнем кресле и теперь снова очутившаяся рядом со мной, оказалась матерью юного актера; она слышала мое замечание и разобиделась. На беду, она довольно знала по‐немецки, чтобы понять мои слова да еще меня выбранить. Кто я такой, взбеленилась она, чтобы сомневаться в добропорядочности и благосостоянии семейства этого молодого человека. Чем он, спрашивается, хуже меня! Напротив, его талант в будущем сулит ему счастье, о котором мне и мечтать не пристало. Выговаривала она мне в толпе зрителей, и близстоящие стали с удивлением на меня озираться: что‐де я там такое набедокурил? Поскольку я не мог ни попросить у нее прощенья, ни отойти от нее, я смешался и, воспользовавшись паузой в ее словоизвержении, проговорил, ровно ничего при этом не думая: «К чему этот шум? Сколько ни ликуешь, а смерти не минуешь». Когда я это сказал, она точно обомлела. Потом пристально на меня взглянула и ушла при первой же возможности. Я больше о своих словах не думал и вспомнил о них лишь некоторое время спустя, узнав, что мальчик не только больше не выступает, но лежит тяжело больной. Остался ли он в живых, я не знаю…
Льюк Хэнсэрд
(1752–1828)
Приведенные здесь воспоминания о детстве Льюка Хэнсэрда взяты из его автобиографии, труд над которой печатник Палаты Общин завершил в сентябре 1817 г. Льюк Хэнсэрд являлся печатником Парламента с 1774 г. Должность эта была очень значима и престижна в то время – период XVIII в. в Англии отмечен усилением парламентской борьбы, кипучей политической деятельностью, ведь с 1689 г. (с принятием акта о престолонаследии Вильгельмом Оранским) английскому Парламенту было передано направление всей национальной политики. В компетенцию печатника Парламента входил достаточно большой круг обязанностей: Хэнсэрд должен был освещать всю деятельность Палаты Общин (кроме голосований и вопросов, касающихся повестки дня, – за это уже был ответственен другой печатник, Джон Николс), кроме того, в обязанности Льюка Хэнсэрда входила работа со многими парламентскими департаментами, а также с большим числом частных парламентских агентов. Также, в распоряжении печатника Палаты Общин находился весь комплекс сессионных бумаг и их запасных копий для членов Парламента, до создания библиотеки Парламента печатник Палаты Общин выполнял работу библиотекаря. Более того, Льюк Хэнсэрд следил за оплатой складов, где размещалась бумага, нужная для парламентской печати. «Ежедневные записи решений Палаты Общин», которые издавал Льюк Хэнсэрд, сейчас «сравнительно редко используются за кругом парламентских чиновников, для которых они являются настольной книгой, содержащей в себе процедурные и исторические прецеденты». Авторитет Льюка Хэнсэрда был довольно высок, его очень ценили в правительственных кругах. Компаньонами в свое дело Хэнсэрд взял в 1807 г. младших сыновей, Джеймса (1781–1849) и Льюка Грейвза (1777–1851). Старший его сын, Томас Хэнсэрд (1776–1833), не был компаньоном в отцовском предприятии, а сам печатал «Дебаты Парламента», которые хотя теперь и более популярны среди широкой публики, чем издание Льюка Хэнсэрда, но известности и авторитета отца Томас Хэнсэрд не приобрел. Кроме сыновей у печатника Палаты Общин были еще две дочери, о которых нам мало что известно.
Родился Льюк Хэнсэрд в Норидже, 5 июня. Отец его, Томас Хэнсэрд (1727–1769), был владельцем не очень крупной фабрики в этом городе. Мать, Сара Хэнсэрд (1717–1797), была дочерью приходского священника из Линкольншира. Свое начальное образование Хэнсэрд получил в начальной школе в Линкольншире, затем, вернувшись домой, после нескольких неудачных попыток испробовать свои силы в других областях, стал учеником у весьма известного издателя того времени Стефена Уайта. Затем Хэнсэрд работал вместе с печатником Палаты Общин, Джоном Хьюсом, чье место он занял в 1774 г. и оставался на нем до своей смерти. Издательство «Хэнсэрд и сыновья» процветало до 1828 г., но после смерти Льюка Хэнсэрда дела пошатнулись, и в 1881 г. издательство было продано. Но в 1817 г., когда Льюк Хэнсэрд работал над своей автобиографией, он, конечно же, не мог этого предвидеть. Наоборот, он посвятил свои записки своим сыновьям-партнерам, чтобы они продолжали процветание семьи и семейного бизнеса.
Автобиография Льюка Хэнсэрда – это небольшая книга, где автор разбивает свою жизнь на несколько периодов. Стиль, в котором выполнены записки, характерен для своего времени, высокопарный и торжественный, что особенно заметно на примере посвящения к автобиографии.
Первый (1756–1760) и второй (1761–1770) разделы включают в себя описание детства и юношества печатника Парламента, годы его ученичества в Линкольншире, период его работы и обучения у Стефена Уайта. В третьем разделе (1771–1780) автор обрисовывает первые годы своей работы в Лондоне у Хьюса. Этот период Льюк Хэнсэрд характеризует как время расширения перспектив для работы печатников в Палате Общин. Наконец, четвертый и последний раздел автобиографии Хэнсэрда приходится на 1790–1810-е гг., годы славы и процветания дела автора.
В связи с поставленной перед нами задачей мы подробно останавливаемся лишь на первых двух разделах автобиографии Льюка Хэнсэрда. Надо отметить, что детство и юношество описаны пастельными тонами по сравнению с яркой цветовой гаммой, которая присуща описанию более зрелых лет жизни печатника Парламента. Но ведь и сам характер этого описания зависит от той цели, которую ставил себе печатник перед тем, как приступить к написанию своей автобиографии. Льюк Хэнсэрд в посвящении к своему труду говорит, что “несколько пассажей о благополучнейшем и достойном подражания периоде его жизни” будут поучительны и интересны для его сыновей. Так как таким “благополучнейшим” периодом своей жизни Хэнсэрд считает время своего занятия парламентской печатью, то детству отдается роль увертюры к опере: «ребяческие забавы наших ранних лет в основном похожи одна на другую, даже если описывать то время с предельной точностью, то все равно из него не извлечешь много полезной информации… так как я никогда не был баловнем судьбы, никогда не нежился в роскоши, то я рано смог почувствовать превратности судьбы, поэтому я начну свои записки с того времени, с которого я точно могу воспроизвести события…» Автобиография Льюка Хэнсэрда – это рассказ человека о том, как он шел к успеху, основы которого были заложены, как все же показывает автор, еще в детстве.
Так как Льюк Хэнсэрд не отводит воспоминаниям о детстве центральной роли в своей автобиографии, то они малоэмоциональны, часто перемежаются с перечислением политических событий описываемого времени. Можно со всей определенностью сказать, что писал воспоминания человек целеустремленный, практичный, достаточно сдержанный. Возможно, из-за этого мало эмоций в описании детства – из-за сильной проекции на детские впечатления уже сформировавшегося, зрелого характера. Также, судя по тому, что пишет Льюк Хэнсэрд о своем детстве, можно сделать вывод, что в ранние годы своей жизни он действительно не был «баловнем судьбы», а решающий голос в семье принадлежал властной, суровой и религиозной матери. Конечно, это не могло не отразиться на характере будущего печатника Парламента. Хотя некоторые штрихи из детства отличаются большей живостью: например, рассказ об обратном путешествии из Линкольншира в Норидж. Немного говорит Льюк Хэнсэрд о своих родителях: отцу дает характеристику «человека общительного и хорошего обозревателя своего времени», а о матери пишет, что «она отличалась стойкостью духа», которой сын и научился у Сары Хэнсэрд, как отмечает сам автор. Ничего не говорит Льюк Хэнсэрд о чувствах, которые он испытывал к родителям в детстве. Даже смерть отца описана им предельно сухо, просто как произошедшее в его жизни событие. Зато именно в связи со смертью отца Льюк Хэнсэрд говорит о «стойкости духа» матери, которая проявилась в том, как последняя решила вопрос об уплате долгов, оставленных отцом. О семьях же отца и матери Льюк Хэнсэрд сообщает весьма подробно, что вполне могут объяснить его же слова из посвящения к автобиографии: «Лаконичный и превосходный стиль, в котором древа семей представлены в Священном Писании, без сомнения, оставляет глубокий след в душе каждого, который делает для себя эту Книгу предметом обучения и восхищения, а также вызывает похвальное стремление хранить корни своих семей. Мы видим в этой Книге из Книг, с какой заботой и тщательностью евреи передавали свои генеалогии. И нынешний опыт показывает нам, как высшие круги общества ценят своих предков и наследников».